"Фантастика 2024-45". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ковалев Сергей Юрьевич - Страница 776

— Невидимые тещи, начальники, налоговые инспекторы, водопроводчики, — продолжаю я, снисходительно улыбаясь. Лично у меня более глобальные планы. — Давайте мы на этой веселой ноте завершим сегодняшние чистописание. Я аккуратно записал все, что вы сообщили. Подпишитесь здесь, здесь и вот здесь. Надеюсь, вы укажите правоохранительным органам место, где спрятаны похищенные вами ценности?

— Здесь подписаться? Конечно, укажу. Я ведь, гражданин лейтенант, в душе честный. Мне чужого не надо. Раньше без денег обходился, а сейчас тем более. Вы меня арестуете?

Арестую ли я его? Смысл. Покажет тайники, вернет похищенное. И все. Как мне его оформлять? Как невидимку?

— Сделаем так. Вы сейчас сходите в туалет, это по коридору налево. Отдохните после сдачи чистосердечных признаний. И возвращайтесь. Мы подумаем, что нам делать дальше.

Клиент тяжело вздыхает и направляется в указанное место. В дверях сталкивается с Баобабовой. Прапорщик, которая голыми руками плющит пули и завязывает в узел гвозди, визжит, отскакивая в сторону, и только мое вмешательство предотвращает стрельбу в кабинете отдела «Пи».

— Это что было, Лесик? — Баобабова пугается редко, но от испуга отходит долго. Вот и сейчас, забивается в угол, дрожит вся.

— Вот, держи. Почитай откровения, — протягиваю Марии исписанные бумажки. Клин клином вышибают, а испуг дополнительной нагрузкой на мозг.

— "Чистосердечное признание", — у Машки немного трясутся руки, но она постепенно приходит в себя. — «Чистосердечное признание. Исповедь собаки невидимки». Что за чушь? Это была собака?

— Ну, не лошадь же, — удивляюсь непонятности напарника. — Лошади диктовать не умеют.

— А собаки, значит….

— Очевидно, то, что сделало ее невидимой, вправило собачьи мозги. Только этим я могу объяснить удивительную сознательность и, в некоторой степени, красноречие этого кобеля.

— Его необходимо немедленно арестовать, — Баобабова дочитывает признание в преступлениях и раскатисто прихлопывает исповедь невидимки ладонью. — Все начинается с мелочей. Сначала миллион из банка, потом кошельки из карманов честных граждан.

— Не арестуем. Что мы, Маша, предъявим начальству, и в частности, прокурору? Невидимого преступника. Тем более говорящего? Нас засмеют и лишат последних звезд.

— Чистосердечное признание, — указывает Мария на бумагу.

— Написано мной. К сожалению. Очень умная особь. Подпись, правда, его, но ни одна экспертиза не подтвердит ее подлинность. И еще! Представь, какой поднимется шум, когда о процессе над собакой-невидимкой пронюхает общество защиты животных?

— Тогда я не знаю! — умывает руки прапорщик Баобабова.

— А я знаю. Вот смотри. По имеющимся у нас агентурным сведениям закрываем сразу несколько дел. Нам почет, начальству уважение. Но что самое главное, возвращаем иностранный миллион законному владельцу….

— Возвращаем?!

— Обязательно, Маша. У оперативных сотрудников должны быть чистыми что?

— Стволы личного оружия, — Баобабова отворачивается к окну. Я вижу, какая нелегкая борьба происходит в ее кристально преданном нашему делу сердце.

— В общем, так, — закругляю тему, пока Баобабова не расплакалась из-за своего слишком честного характера. — Деньги в банк, колбасу на склад.

В двери стучат. До обеда минут пятнадцать. Принимать посетителей нет ни малейшего желания.

— Войдите! — раздражена не только Баобабова, но и я.

К счастью, это не очередной гражданин, который постоянно чувствует воздействие на него инопланетного разума. Двери открываются и по полу шлепают сырые собачьи следы.

— Это вы? Присаживайтесь. Давайте закончим с этим делом.

Хозяин отпечатков забирается с лапами на стул и укладывает передние на очень важные рабочие бумаги.

— Мы здесь, пока вы отсутствовали, немного посовещались с прапорщиком Баобабовой….

— Здрасте.

— Ага, — вздрагивает Мария в очередной раз, но на приветствие вежливо отвечает.

— Посовещались и пришли вот к какому решению. Лапки уберите, пожалуйста. У меня здесь месячный труд на тему «Влияние толщины шоколадной фольги на степень проникновения через нее сигналов психотропного воздействия».

— Как интересно! — месячный труд ворошится невысохшими после стирки лапами. Я вежливо сталкиваю наглые лапки со стола кончиком ручки.

— Это секретные сведения. Продолжим разговор. После того, как вы подробно ответите на уточняющие вопросы и с точностью до сантиметра укажите по карте города месторасположение зарытого сокровища….

— Имущества, — поправляет со своего места Баобабова. — Сокровище, это когда нашедшему полагается двадцать пять процентов.

— Да, имущество. После этого мы обязуемся подручными средствами вернуть вам, товарищ Меченый, былой вид и форму.

Баобабова давится воздухом и долго кашляет, слегка смазав эффект обещания. Но Меченного это волнует меньше всего. Мокрые следы после бурного проявления радости остались не только по всему кабинету, но и на подоконнике, на обоих столах и частично на капитане Угробове, случайно заглянувшем в отдел.

Пока Меченый радуется, Баобабова шепотом интересуется о каких подручных средствах идет речь, и не знаю ли я, что делают такие большие собаки, как прыгающий перед нами Меченый с молодыми лейтенантами, которые не сдерживают обещания?

Показываю на припасенный пузырек фиолетовых чернил.

— Одна обработка даже невидимых волос обеспечит нашему клиенту и бывшему рецидивисту стойкий окрас на долгое время.

— А если дождь? А если лужа? А если поливочной машине вздумается проехаться по улицам нашего города?

— Как много «если», Мария. Читай этикетку. Чье производство? Наше производство. Смывается исключительно в соляной кислоте.

— А глаза? Глаза шариковой ручкой нарисуешь?

— Глаза, то что в пасти, и все остальные мелочи большой роли играть не будут. Мы его уберем с улиц. Не пристало чтобы по газонам и паркам бродило огромное фиолетовое чудо с черным сквозным отверстием вместо желудка.

— А что вы там шепчетесь?

Баобабова снова кашляет. Я поддерживаю коллегу, дабы клиент даже мысли не допустил, что разговор шел о его персоне.

— Служебные разговоры о вашем трудоустройстве.

— А чего говорить. Оформляйте миллион на мое имя. Мол, так и так, гулял в свободное время, нюхал цветы и кусты. Увидел деньги. Двадцать пять процентов наши. Я поделюсь, обещаю. И работать не надо. Ни вам, ни нам.

— Не забывайте, где находитесь, — успокаиваю излишне разгулявшегося преступника. — Предложение взятки должностному лицу это у нас сколько, Маш?

— До конца жизни на короткой цепи, — мстительно выговаривает Машка, которую не устраивает разделенная на три части двадцати пяти процентная добыча.

— Предлагаю вам следующее, товарищ Меченый. После проявки, закрепления и просушки направитесь на постоянное место прописки в институт имени доктора Павлова. Я договорюсь. У прапорщика Баобабовой там одно время тетка работала в медчасти. Там вам и жилплощадь устроят. Колбасу каждый день не обещаю, но голодать и бродяжничать перестанете.

— Доктора Павлова? Это тот, который нашего брата пса не любит? Не, гражданин лейтенант. Про Павлова дурные слухи ходят. В собачьем фольклоре есть три личности, при упоминании которых у любого нашего брата вся шерсть от кончика хвоста до кончика носа встает натуральным дыбом. Ваш доктор Павлов, второй доктор Бармен что-то там, и молчаливый такой, на «Гэ» называется, само не тонет, но других с кирпичом на шее топит.

— Не волнуйтесь, товарищ Меченый. Ни одна из перечисленных личностей вам не встретится. Они, как и ваш знакомый Ваня ушли от нас в места, где много сахарных косточек и реки полны молока.

— В Израиль что ли смылись?

Тяжело общаться с невидимыми клиентами. Может, издевается, а может от рождения глупый.

— Прапорщик Баобабова, пройдите с товарищем Меченым на место заныканных денег. Раскопайте, пересчитайте и сдайте в финансовую часть под расписку. А я созвонюсь с институтом. Попрошу прислать за товарищем Меченым спецтранспорт.