"Фантастика 2024-45". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ковалев Сергей Юрьевич - Страница 772

Баобабова откровенно рыдает, вслушиваясь в мои обличительные, острые, как сама правда, слова. Может быть только сейчас она понимает, какое преступление совершила, уничтожив уникальное оборудование, которое было способно принести человечеству освобождение.

— Исчезли бы границы, отпала надобность в государствах. Люди обрели бы то долгожданное, к чему стремились две тысячи лет. Свободу передвижений. И белый, и черный, и сын степей тунгус стали бы равными. Люди! Весь мир открыт для вас! Вся вселенная перед вами! Идите и возьмите ее! Хотите вы этого? А вот вам комбинация!

Перестаю орать и заканчиваю выступление так тихо, что Баобабова невольно надгибается, вслушиваясь в слова молодого лейтенанта.

— Но ничего не будет. Ничего. Благодарите люди прапорщика, который только и умеет, что выполнять чужие тупые приказы.

Сажусь за стол и прячу лицо в ладони. Так удобнее наблюдать за раздавленной Баобабовой.

Я не дурак. И я прекрасно понимаю, что Машка все сделала правильно. Не уничтожив изобретение таежных ученых мы бы обрекли мир на хаос и беспорядки. А вся та речь, которую я только что выплеснул в лицо напарника, не более чем продукт юношеского нигилизма. Веры в светлое будущее для всего человечества. Глупости, одним словом. Налоги все равно платить придется.

Баобабова уткнулась в угол и плачет. Переживает. Вздрагивают широкие плечи, дрожит в ухе серебряное колечко.

Бедная Мария Баобабова. Немного жаль ее. Но могла бы посоветоваться, прежде чем взрывать зеркальную комнату. А то на словах верные напарники из отдела «Пи», а на деле каждый по себе. А в следующий раз ей прикажут свидетелей пристрелить, так что, и меня свинцовой палкой по голове.

— А мне и тебя приказали прибить! — воет Баобабова в полный голос.

Чуть не теряю сознание. Ведь на этом столе сейчас могли бы лежать мои лейтенантские погоны, мое удостоверение и пара красных гвоздик.

— Ты? Меня? И как после этого ты бы смотрела мне в глаза?

— Но ведь не убила же! — у Машки начинается настоящая истерика. — Сколько раз я могла сделать это? Сколько раз ты поворачивался ко мне спиной?! У тебя, Пономарев, такая подходящая голова. Кость тонкая и легко проламываемая. Но не сделала. Потому… Потому… Потому, что ты мой напарник!

Бросаемся навстречу друг другу и затихаем в крепких объятиях. Баобабовский бронежилет пахнет тайгой и раздавленными комарами. Она гладим меня по голове. Той самой, на которую так часто смотрела все эти дни. Сильная женщина.

— Неуставные отношения в рабочее время?

На пороге стоит капитан Угробов. За его спиной топчется, пытаясь протиснуться в кабинет, каракулевая папаха. Чуть далее мелькают полковничьи погоны. Общее собрание на территории отдела «Пи».

Делегация гостей молча заходит и, не спрашивая разрешения, занимают места у стен. Генерал замечает меня. Сквозит в глазах его непонимание. Ясно, кто отдал приказ на уничтожение свидетелей и оборудования. Осуждающе смотрит генерал на прапорщика Баобабову. Недовольно хмурится, но через секунду генеральское лицо размягчается:

— А черт с ним. Может оно и к лучшему. Рассаживайтесь товарищи. Нам нужно о многом поговорить. Капитан, обеспечьте безопасность совещания. И, пожалуйста, прапорщик, вытрите глаза. Не позорьте звание.

Все терпеливо ждут, пока каракулевая папаха разместится на шатком стуле. Полковники настороженно держат руки в оттопыренных карманах. Знаю, от прицельной стрельбы по оставшимся в живых свидетелям нас отделяет только вздох генерала. Не зря же капитан Угробов занимает удобную позицию у окна. Не зря и прапорщик Баобабова ногой пододвигает поближе свой железный ящик. Один я, глупой мишенью маячу посередине кабинета. Неопытный и необстрелянный молодой лейтенант.

— Прошу садится, — генерал дышит ровно. Но генеральское дыхание обманчиво. Дернется невзначай легкое, схватит в боку, заколет в печени, зайдется в старческом тике щека. И поминай как звали.

Из уважения к собственной безопасности никто не присаживается. Умирать, как и стрелять, лучше стоя.

— Дай-ка сюда, любезный, — тянет руку генерал, и верный полковник, боком, не сводя с меня глаз, семенит к хозяину. Выкладывает стопку бумаг. Шепчет на ухо инструкции:

— Вот здесь, здесь. А это здесь.

— Уйди. Не на докладе в министерстве. Разберусь, — отказывается генерал от посторонней помощи, натягивает на переносицу очки в толстой роговой оправе и углубляется в чтение:

— Лейтенант Пономарев? — вытягиваюсь в струнку. Так положено. Генерал смотрит поверх очков, смешно хмуря лоб. — А это, стало быть, прапорщик Пономарева?

Мария Баобабова лихо щелкает ботфортами и встряхивает бронежилетом. Полковники от молодцеватого исполнения Машкой строевых фигур на мгновение теряют бодрость духа.

Генерал кивает головой. Не понять генеральские чувства. Но, кажется мне, понравились ему сотрудники отдела «Пи».

— Руководство внимательно ознакомилось с вашим докладом, — генеральский палец, привыкший нажимать ядерные кнопки, стучит по стопке бумаг. — Напоминаю, что все сказанное или услышанное здесь относится к категории высшей секретности.

Полковники усердно соглашаются. Им-то не привыкать. Натренированные долгими годами мозги через двадцать минут забудут все, что услышали уши и увидели глаза. Служба не сахар, приходится многим жертвовать.

— В вашем докладе, лейтенант, допущена грубая ошибка! — по спине непростительно легкомысленно начинают бегать мурашки. — "Жи, ши — пиши через "и". Это вам на будущее. А в целом доклад составлен грамотно. Работа вашим отделом проведена огромная. Не каждому по плечу. Особенно, если учесть, что в вашей группе женщина.

— Прапорщик Баобабова не женщина, — заступаюсь я за напарника. — Она лучший специалист в отделе и полностью соответствует всем нормам и требованиям.

— А приказы полностью не выполняет!? — щурится генерал, ехидно поглядывая на побледневшую от чрезмерной похвалы Баобабову.

— Исправимся, товарищ генерал, — обещаю я.

— Надеюсь. Но вернемся к нашим баранам.

Полковники дергаются, но быстро соображают, что речь не о них.

— Проведенное вами расследование выявило на территории секретного предприятия, проходящего по документам как зона, ряд должностных преступлений. Конечно, не махровый бандитизм, как любят выражаться некоторые капитаны милиции, но безобразия в любой форме проявления есть безобразия. Полученные факты позволили провести ряд мероприятий, не допускающих распространения секретных данных за границы нашей страны.

Генерал вытаскивает из кучки бумаг лист с национальной символикой. Поглубже втискивает уже знакомым пальцем очки и пробегает текст глазами.

— Благодаря вашей докладной записке в десяти томах мы нашли всех, кто считался до этой минуты пропавшим без вести. Не спрашивайте где. География разброса огромна. От приусадебных участков, до необитаемых островов. Точки перемещения легко прогнозируемы. Особой фантазией сотрудники зоны не отличались. Картошка, море, баня, пивные точки. Стоит заметить, что ни один из них не воспользовался устройством по переброске в корыстных целях. И никто не рискнул перебраться за границу.

— Значит ли это, что никто не понесет ответственности? — наверно, я имею права задать этот вопрос. Моя картошка до сих пор не выкопана. Обидно.

— Понесут, — суровеет генерал. — Тот, кто попытался прикрыть собственное разгильдяйство таинственным покрывалом. В данном случае директор зоны. Его, кстати, мы нашли скрывающимся среди полярников на Антарктиде. Прикидывался потерпевшим кораблекрушение. Руководство намерено оставить его на льдинах для научной работы еще лет на двадцать. Таким образом считаю, что с порученным заданием ваш отдел справился на «отлично». Все вопросы решены, все точки поставлены, все виновные мерзнут на льдинах. Капитан, вы подготовили приказ о поощрении?

Капитан Угробов промаршировал до генерала и вручил еще один листок.

— В связи с тем, что операция секретная, мы оформили ребят, как участников задержания особо опасных карманников.