"Фантастика 2024-45". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ковалев Сергей Юрьевич - Страница 691

Странным было видеть колобичей так далеко от родных стойбищ, еще удивительнее – то, что их перемещение никто в степи не приметил.

Так не бывает.

Но так случилось.

Свежая конница колобичей клином вошла между русскими дружинами, отбросив их друг от друга.

Брата от брата.

Я здесь, брат!

Игорь Святославич взвыл раненым волком, завидев, как отборная конница колобичей рванулась на кметей, методично пробивая путь к всаднику в золоченом шлеме.

– Нет! Боги, не его, меня!

И послал коня вперед.

Северские дружинники всего мгновение помедлили в растерянности, но этого оказалось достаточно, чтобы за их князем сомкнулись вражеские ряды.

Князь Игорь в одиночку пробивался навстречу Буй-Туру, и княжеский меч упился кровью колобичей по навершие рукояти.

Я здесь, брат!

– Остановись, князь, там идет не твой бой!

Навстречу северскому князю во главе своих ковуев выехал боярин черниговский и изменник Ольстин Олексич.

– Остановиться? Мне?! Боярин приказывает князю?!

Игорь Святославич сорвал с головы шлем, бросил на перепаханную копытами землю.

– Я – князь Игорь Святославич! – воскликнул он, оглядев ковуев. – Кто из вас, предателей, осмелится скрестить свой клинок с моим? Чья честь умерла настолько?!

Ковуи замялись.

– Что же вы? Давай, Ольстин, ты же знаешь, что княжеская кровь того же цвета, что и боярская! Бейся или дай дорогу!

Будь в словах Игоря хоть немного воинственности, Ольстин Олексич не отказался бы от поединка. Но слышалось иное… Князь не просто говорил, выблевывал слова.

Ольстин отвел коня, за ним отступили ковуи. Князь Игорь рванул поводья, повернул голову, в последний раз бросив взгляд на черниговцев.

– Трусы, – сказал он, совершенно не желая оскорбить. Просто объясняя, а то вдруг кто-то из ковуев не понял.

Ольстин Олексич побагровел, зная, что об этом не расскажет никому, даже господину, которому служил верой и правдой, ради которого пошел на предательство. Даже князю черниговскому Ярославу…

Я здесь, брат!

– Ты еще здесь? – Владимир Путивльский взглянул на жену, упрямо не желавшую отъехать в относительную безопасность обоза. – Впрочем, это к лучшему… Гурандухт, надо собрать всех свободных лошадей: заводных, упряжных, каких угодно. Вежи пригодятся для битвы, а вас они вяжут почище любых пут. Будем пересаживать девушек. Удержатся они на коне, если без седел и стремян?

– Половецкие девушки?..

– Да уж, дурость сказал, извини. Сделай это, Гурандухт, собери девушек и уведи их к отцу. Тогда и нам будет легче воевать. Глядишь, и уцелеем… Веди своих вон к той речке, успеешь на противоположный берег, значит, спасешь всех. С крутого обрыва вы любое войско остановите, если тетивы в луках не пооборвутся.

– Я буду ждать тебя, муж мой. Сколько надо – буду!

– Верю.

Это было последнее, что Гурандухт услышала от мужа. Он уже простился с ней, а времени на новые слова просто не было, дружина ждала приказов.

– Мне нужно десятка два хороших лучников, – распоряжался князь. – Пусть остальные отдадут им все оставшиеся стрелы. Хорошо… Лучники, выдвигайтесь вперед, к тем кустам, и ждите приказа к началу. Вы же, – оборот к дружинникам, – цепляйте вежи, тяните их в нитку и вот так, месяцем, да чтобы рогами к противнику. И быстрее, они приближаются!

Князь Владимир и сам не смог бы сказать, откуда в нем бралось знание того, что и когда надо делать. Разум, обостренно работавший при угрозе не только лично ему, но и доверившимся ему людям, извлекал из своих хранилищ один приказ за другим. Дело спорилось. Вскоре дружинники стали понимать план своего предводителя.

У лучников были две задачи. Во-первых, выбить побольше нападающих еще до прямого столкновения, чтобы меньше половецких сабель скрестилось с русскими мечами. Во-вторых, расстроить наступательные порядки врага, дабы он дорвался до русской обороны не строем, но стадом. А там уже в дело вступали конные дружинники, им предстояло завязать бой в искусственно стесненном пространстве между рогами полумесяца, составленного из сцепленных веж.

Исход боя был непредсказуем. Никто не знал, сколько войска идет из степи, никто не знал, чьи боги окажутся благосклонней в этой сече. Капризны боги, непредсказуемы. Даже для самих себя непредсказуемы, что уж тут рассуждать о людях.

– Лучники, не медлите, вперед!

Гурандухт тоже не теряла времени даром. Половецкие девушки, кто на оседланных конях, а кто и просто умостившись на переброшенных через лошадиные спины коврах или плащах, отделились от приготовившихся к бою мужчин, направляясь к небольшой реке, как и пожелал князь Владимир. Последний раз он встретился глазами со своей женой. Гурандухт попыталась улыбнуться, но губы дрогнули, и она поспешно отвернулась. Не увидел бы муж нежданно выкатившуюся слезу, вот стыд-то… Дочь воина, и плачет! Дочь… и жена! Даже в эти тяжелые мгновения – сладко, – жена настоящего воина. Жена мужчины.

Гурандухт считала, что о мужестве не говорят, его доказывают. Один из способов – достойно повести себя в ожидании смерти. Как муж, который, готовясь к заведомо неравной схватке, нашел возможность подумать о в общем-то совершенно ему безразличных половецких девушках. Это достойно мужчины – ожидая свою смерть, дать жить другим.

Что же плакать, Гурандухт? Может, не хочется оказаться вдовой воина? Может, уже полюбила? Так, в одночасье, обмирая до одури и не понимая, почему так?!

Может…

Плачь, Гурандухт, плачь, это святые слезы. Плачь, но не забывай о долге. Сделай то, что просил муж, уведи девичий караван. Возможно, ради этого твой муж вскоре примет смерть.

Да будет она проклята самым страшным проклятием… Забвением!

Я здесь, брат!

Даже через несыгранный оркестр битвы князья могли различать голоса друг друга.

Брат мог видеть брата.

Игорь так и рубился без шлема, лучшей защитой головы служит не сталь, а воинское умение и ратный опыт.

Буй-Тур вспотел на жаре, доспехи раскалились в темных лучах злого солнца Хорса. Позолоченный шлем князя сполз на макушку, посеребренное переносье блестящей полосой рассекло княжеский лоб, покрытый испариной.

Прибылью от встречи с братом станет радость, платой за встречу – кровь. Звенела сталь мечей, падали убитые, орали от боли раненые…

Дорогу!

Брат ждет!

Я здесь, брат!

Нежданной удачей стали несколько мгновений, когда рядом не оказалось ни одного врага. Князь Игорь оглянулся, пытаясь разглядеть половецкий обоз. Где сын, где жена его? Игорь увидел вдали вежи, и похолодела душа. Пыль на горизонте говорила яснее слов – навстречу обозу двигалось большое войско.

После этого дня князю Владимиру Путивльскому никого и никогда не придется убеждать, что он по праву называет себя воином.

Если, конечно, молодой князь останется в живых.

– Лучники, приготовиться! – крикнул Владимир Путивльский.

И, тише, как про себя:

– С Богом!

До встречи с врагом – мгновение.

– Лучники, приготовиться! Впереди всадники!

Земляная пыль и травяной прах, поднятые в воздух копытами коней, издали выдавали движущийся верхами отряд. Неожиданным в степи станет только удар из тщательно замаскированной засады.

Мчаться в степи может лишь тот, кто уверен в своих силах. Или обезумел от ужаса настолько, что инстинкт самосохранения оказался оттеснен страхом и умер еще раньше хозяина.

– Без моего приказа не стрелять, – распорядился хан Кончак, всматриваясь в пылевое облако на горизонте.

– Посмотри направо, хатун! – воскликнула половчанка, обращаясь к Гурандухт. – Пыль на горизонте!

– Не прорвались, – прошептала дочь Кончака, потянув саблю из ножен.

Как жаль, что не было с ней больше лука, отброшенного, когда не стало стрел. Саблей она владела хуже. Но покорной сдачи в полон не будет! Она – дочь хана и жена князя.