"Фантастика 2024-45". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ковалев Сергей Юрьевич - Страница 1106

— Для кого?

— Ох… ты вообще что-нибудь читаешь?

— Конечно! Вот недавно дочитала «Топологию» Франсиса, офигенная книга. А че?

— Ладно, проехали… В общем, этот тип придумывает родословные для клиентов — якобы те являются потомками известных дворянских родов. Причем, говорят, эти родословные очень надежные. Так что, с одной стороны, он не будет светиться на досках бесплатных объявлений, но, с другой стороны, должен быть хорошо известен в кругу состоятельных людей. А! Еще возможная зацепка — у него особняк в Липовом Цвете. И еще у меня есть номер его мобильного телефона. Сможешь собрать досье?

Женька оторвалась от компьютера и задумчиво уставилась на меня:

— А почему ты им заинтересовался?

— Ну хотя бы потому, что машина, в которой я тебя нашел, стояла возле его особняка. Жень, ты же вроде сама вызвалась нам помогать?

— Ладно. А какая информация нужна?

— Все, что найдешь.

— Ну задача решаемая, но мне нужна неделя.

— Я считаю, это именно тот человек, по приказу которого тебя похитили.

— Гонишь?! — Брови Женьки взлетели вверх. Она о чем-то задумалась, потом глаза ее азартно блеснули. — Очень интересно получается… Хорошо, мне нужно будет дня три. Я бы и быстрее смогла, но, видишь, комп-то новый, на него еще надо установить кучу всего такого, без чего в Сеть лезут только чайники.

— Хорошо, действуй!

— Вик! — Алекс недовольно нахмурился. — Я думал, ты присоединишься к поискам библиотеки! Это куда важнее!

— Присоединюсь, конечно, — успокоил я напарника. — Но с Келлером все равно нужно разобраться. Он может доставить нам неприятности в будущем. Да и потом, нельзя же здесь прятать Женьку вечно.

— Почему? Меня, например, наполняет теплом при одной мысли, что наше холостяцкое жилье…

— Ну все, заворковал! — Я ударил ладонью по столу. — Девчонке нужно учиться, вести нормальную жизнь…

— Ты совершенно прав, папочка! — противным голосом пропела Женька, часто хлопая ресницами. — Ходить по клубам, курить, напиваться в сисю, нюхать кокс и просыпаться каждое утро в разных постелях.

— Не утрируй, — поморщился я. — Я понимаю, что ты серьезным бизнесом занимаешься. Но хоть какая-то жизнь, помимо Интернета, у тебя есть?

— Есть у меня все, — огрызнулась Женька, вновь уткнувшись в ноутбук. — Отвали.

— Ну… ладно. — Я растерялся от такой реакции и продолжил уже для Алекса: — В общем, как ни крути, проблема есть и ее надо решать. А книги никуда от нас не денутся. Ты завтра займись букинистическими лавками — походи, посмотри, поговори с продавцами и посетителями. Насколько я понял, эти подпольные аукционы — довольно закрытая тема. Возможно, прежде чем выйти на маклера, продавец завещания сначала пытался сбыть его через букинистические магазины. Тогда его могли запомнить. У тебя чутье лучше развито, да и люди с тобой охотнее разговаривают, чем со мной. Может, что интересное узнаешь. А я займусь господином Келлером, а потом навещу господина Ессе.

— Договорились. — Алекс устало потянулся и встал. — Пойду спать…

— Ну дает! — восхитилась Женька. — По-моему, он родственник Паштета, тоже все время только ест и спит! Странно, что он такой тощий!

— Я все слышал! — донеслось из комнаты Алекса. — Открою секрет, детка! Не нужны никакие диеты, постоянно занимайся любовью — и будешь в отличной форме! Хочешь, я тебя потренирую?

— Спасибо, Алекс, — проворковала Женька, — но придется тебе в одиночку потренироваться. Думаю, ты справишься, опыт-то большой!

— Женя, — простонал я, чувствуя, как заливаюсь краской, — ты разбиваешь мою веру в людей! Приличной девушке не пристало так говорить!

— А кто тебе сказал, что я приличная? — ухмыльнулась Женька. — Я училась в элитной школе, пришлось стать настоящей стервой, чтобы обламывать наглых сыночков крутых папаш.

— Я понимаю, но, прошу, пожалей мою психику!

— Ладно уж, раз ты такой ханжа… А! Чуть не забыла. Вик, посмотри на своем буке файл «Свисток». Он прямо на десктопе. Это я для тебя нашла.

— Что это? — Я в недоумении уставился на какие-то графики и чертежи, открывшиеся на экране.

— Это схема ультразвуковых излучателей, которыми пользуются для отпугивания собак. Я проконсультировалась с несколькими специалистами. На графиках видна зависимость реакции представителей семейства собачьих от длины волны.

— Семейства собачьих? Не вздумай такое сказать при оборотне!

— Ты же не оборотень? Ну тогда заткнись и слушай! Не могла же я написать профессору биологии, что меня интересует устройство слухового аппарата оборотней! Раз они обращаются в волков, скорее всего, их строение тела, как у волков. Значит, реакция будет, как у всех собачьих. Какие нужно внести изменения, на схеме указано — это мне один знакомый физик рассчитал.

— Угу, понимаю, — хмыкнул я, разглядывая чертеж. — Интересная идея! Ты молодец!

— Да ладно, — равнодушным тоном ответила Женька, но было заметно, что похвала ей приятна, — Я уже заказала несколько излучателей и инструменты. Завтра курьер привезет.

1553 год, Троице-Сергиев монастырь

Высокий широкоплечий мужчина в богатых одеждах стремительным шагом пересек монастырский двор. Шуба развевалась за его плечами подобно боевому стягу, под которым царь Иоанн, прозванный врагами Грозным, водил рать в поход.

Да и не только враги, верные подданные тоже повторяли прозвище, только с другой интонацией, с уважением. Но и со страхом — тоже. Грозен был царь и крут на расправу. Особенно проявилось это в последние годы, стал Иоанн мнителен, во всем искал скрытые замыслы врагов, предательства и заговоры. И находил, благо пыточных дел мастера трудились не покладая рук. Казнили «заговорщиков» десятками, выбивая из них перед казнью имена новых жертв. А то вдруг случалось, нападало на грозного царя слезливое раскаяние. Облачался он тогда во власяницу и дни напролет каялся да бил поклоны в церкви, чем пугал народ еще сильнее. Говаривали, будто эти помрачения стали одолевать царя с тех пор, как он впервые встретился с ученым греком, которого еще батюшка его, Василий, выписал для перевода книг из царской библиотеки. Грек этот по имени Максим прижился в Москве, научился понятной речи, но сам понятнее для окружающих не стал. Уж больно чуден был с виду: пугал честных горожан вьющимся черным волосом, сумасшедшей искрой в глубине глаз, особенно же — странными речами, до которых, по счастью, снисходил лишь изредка. А потом и вовсе был сослан Василием Третьим в Иосифо-Волоцкий монастырь. Но язык свой монах не окоротил. Из-за необычных речей, которыми грек смущал теперь уже монашескую братию, перевели его сначала в Тверской монастырь, а потом — в Троице-Сергиев. Однако книжнику оставили возможность читать и писать…

Будучи молодым, царь Иоанн особо не интересовался библиотечным затворником, как и самой библиотекой, предпочитая увеселения более простые. Да и государственные дела отнимали немало сил. Нос годами круг интересов царя расширялся: то вдруг брался он писать музыку для церковных литургий, то загорался идеей основать в Москве печатное дело — новинку даже по европейским меркам. Так, однажды царь пожелал узнать, как идет работа по переводу книг.

О чем беседовал Иоанн с греческим книжником, так никто и не узнал. Тем не менее царь повелел не отказывать Максиму Греку ни в какой надобности для чтения или письма, а сам зачастил в монастырь. С тех самых пор нрав Иоанна сильно изменился, а прозвище его — Грозный — наполнилось новым жутковатым смыслом.

Иоанн вошел в келью, окинул взглядом далекое от роскоши убранство: голые стены да лавка для сна с тонким тюфяком. Ну да, обычная монашеская келья, если не считать пюпитра с закрепленной на нем книгой и листом пергамента, на четверть исписанного мелким строгим почерком. Никаких завитушек и рисованных буквиц грек не признавал. Царь перевел взгляд на монаха. Тот сильно постарел с момента их последней встречи и выглядел нездоровым, однако в глубине его черных глаз по-прежнему поблескивала сумасшедшая искра. Теперь Иоанн знал, что зажгло ее! Знал, почему ученый грек согласился ехать в далекую холодную страну, почему не пытался убежать, когда попал в опалу, и покорно сносил монастырское заключение.