Психотерапия для депрессивных жаб - де Борд Роберт - Страница 3

– Думаешь, с Жабом настолько все плохо? – сказал Крыс, в душе неизменно придерживавшийся традиций. – В том смысле, что… Тебе не кажется, что вся эта психотерапия – просто дань моде? Если верить газетам, сегодня все будто только то и делают, что таскаются к психотерапевтам. В мое время, если у кого-то были проблемы, он обходился парой таблеток аспирина. Пользы от которых, к слову, было гораздо больше.

Он прекрасно помнил, что сам первым предложил сводить Жаба к психотерапевту, и теперь от этого нервничал.

– Но ведь у нас есть адрес местного специалиста по таким вопросам, – заявил Крот, – мне казалось, мы пришли к единодушному мнению, что Жабу надо его повидать. Так что я согласен с Барсуком.

– Отлично сказано, – отозвался тот, – да не волнуйся ты так, Крыс. Состояние здоровья нашего друга и без того хуже некуда, так что, даже если мой совет пролетит мимо его ушей, ничего страшного не случится. Ты, Жаб, можешь упрямиться сколько угодно, но тебе, похоже, и в самом деле нужна помощь, которую друзья, как ни удивительно, не могут тебе оказать. Чрезвычайные обстоятельства требуют таких же чрезвычайных средств. Нам обязательно надо попробовать психотерапию.

Вот так и получилось, что после долгих телефонных переговоров, обсуждения деталей, настойчивых убеждений и просьб Жаб пришел в огромный дом, известный как «Цаплино гнездовье». Это было квадратное трехэтажное строение, выкрашенное в приятный терракотовый цвет, кое-где разбавленный желтыми полосами. Здание производило впечатление незыблемого, напоминало о здравых ценностях и выглядело как дом, в котором может надолго поселиться семья. Жаб позвонил в дверь, и его проводили в уставленную книжными шкафами комнату с несколькими креслами и столом, на котором стояли разные безделушки, включая китайского болванчика с надписью «Френология Л. Н. Фаулера» на черепе.

Переступив порог, Цапля, высокая и мудрая, села напротив Жаба, поздоровалась, пожелав доброго утра, тихо застыла и внимательно в него всмотрелась. Тот, давно привыкнув к лекциям в свой адрес, ждал, когда ему начнут читать мораль. Но так и не дождался. В повисшей тишине Жаб чувствовал, как в голове пульсирует кровь, будто нагнетая в комнату напряжение. В какой-то момент ему стало очень неуютно. Цапля не сводила с него глаз. Наконец Жаб не выдержал и жалобно спросил:

– Может, скажете, наконец, что мне делать?

– В каком смысле?

– Ну… Например, что я должен сделать, чтобы мне стало лучше.

– А вам что, плохо?

– Ну да. Они же наверняка вам все обо мне рассказали, разве нет?

– «Они» – это кто? – спросила Цапля.

– А то вы не знаете. Барсук, Крыс и все остальные.

С этими словами Жаб залился слезами и вывалил целый ворох бед, которые, сам того не подозревая, долго таил в душе. Цапля, не говоря ни слова, подвинула к нему ближе пачку бумажных салфеток. Наконец, рыдания Жаба стихли, он вздохнул и почувствовал себя чуточку лучше. Тогда Цапля задала первый вопрос:

– Не хотите сказать мне, по какой причине сюда пришли?

– Я пришел, потому что меня заставили, – ответил собеседник, – сказали, что мне нужна психотерапия, а ваше имя выудили из газет. Теперь я готов выслушать вас и сделать то, что, на ваш взгляд, будет лучше всего. Мне прекрасно известно, что в глубине души они желают мне только добра.

– И кто же тогда мой клиент? – спросила выступавшая в роли психотерапевта Цапля. – Вы или они?

Жаб толком ничего не понял.

– Послушайте, – продолжала Цапля, – друзья хотят, чтобы я вас проконсультировала, заботясь о том, чтобы вам стало лучше. Вы же хотите, чтобы вам помогли, из желания им понравиться. Поэтому я думаю, что в действительности мои клиенты не вы, а ваши друзья.

Жаб от происходящего смутился и даже не подумал это скрывать.

– Пожалуй, нам следует прояснить ситуацию, – продолжала Цапля. – Кто будет платить за эти сеансы?

«Можно было и самой догадаться, – подумал Жаб, – она точно такая же, как все: только о деньгах и думает».

– Об этом вам беспокоиться не стоит, – произнес он вслух, в некоторой степени возвращая свое былое «я». – О материальной стороне вопроса обещал позаботиться Барсук. Поэтому не волнуйтесь, вам заплатят сполна.

– Благодарю вас, – ответила на это Цапля, – но так, боюсь, не пойдет. Полагаю, нам следует прямо сейчас закончить разговор, низведя его до ранга банального эксперимента.

Впервые за много дней в душе Жаба шевельнулась злоба.

– Знаете, – уже громче заявил он, – вы не можете со мной так поступить. Называете себя психотерапевтом, а я пришел сюда как раз за психотерапией. Прождал вас, надеясь услышать что-нибудь полезное, а теперь вы говорите, что мои деньги для вас недостаточно хороши. Что еще мне сделать, чтобы мы, наконец, начали?

– Отличный вопрос, на который я с удовольствием отвечу, – сказала Цапля. – Психотерапия всегда процесс сугубо добровольный как для специалиста, так и для его клиента, из чего следует, что работать вместе мы можем только в том случае, если вы стремитесь к этому единственно ради своего блага, а не с тем, чтобы понравиться друзьям. При обоюдном согласии нам надо заключить соглашение, и по завершении наших сеансов я пришлю вам счет. Как видите, деньги здесь ни при чем. Просто всю полноту ответственности должны нести только вы и больше никто.

Мысли в голове у Жаба понеслись вскачь. Не сознавая до конца всю значимость слов Цапли, он понял, что его просят взять на себя ответственность за эти сеансы. Но психотерапевт ведь не он!

Вместе с тем Цапля использовала слово «работа», подразумевавшее самую активную вовлеченность Жаба в происходящее, что бы оно собой ни представляло. Все это было бесконечно далеко от его первоначальных представлений: он-то думал, что немного подождет – и ему скажут, что именно надо делать. Эти мысли повергали в волнение, но вместе с тем будоражили воображение. Может, из его бедственного положения есть выход, который удастся нащупать. Промолчав будто целую вечность, Жаб сказал:

– Похоже, я в который раз свалял дурака. Но, думаю, начинаю понимать, к чему вы ведете, и хотел бы с вами работать. Как насчет того, чтобы начать по новой?

– Полагаю, мы уже начали, – ответила на это Цапля.

Затем она в подробностях изложила, как все будет выглядеть, если они согласятся совместно работать по программе психотерапии.

– Мы будем встречаться раз в семь дней и общаться по часу до тех пор, пока не отпадет необходимость. Думаю, по вторникам в десять утра. Начнем на следующей неделе. В ходе последнего сеанса проанализируем, что мы сделали и чему вы смогли научиться, а заодно обсудим ваши возможные планы на будущее.

– И сколько вы берете? – спросил практичный Жаб.

– Сорок фунтов за сеанс, – ответила Цапля, – счет на такую сумму я буду присылать вам после каждого из них.

После продолжительной паузы она добавила:

– Ну так что вы решили?

Обдуманные решения Жабу приходилось принимать нечасто. Выбор он делал либо под влиянием момента, потом всю жизнь о нем сожалея, как в тот раз, когда укатил на чужом автомобиле только потому, что он ему приглянулся, либо делая то, что ему велели – чаще всего Барсук, и от этого чувствуя себя несчастным. Он был не прочь посоветоваться с мудрым Крысом – «Крыс, как думаешь, что мне делать?» – и тем самым снять со своих плеч груз ответственности. Но Цапля смотрела на него каким-то особенным взглядом, будто ничуть не сомневалась, что Жаб и сам примет здравое решение.

– Я хотел бы с вами поработать, – наконец произнес он. – Чтобы понять, почему дошел до такой жалкой жизни и что можно сделать, дабы добиться улучшений. Я захватил с собой ежедневник. Вы согласны проводить сеансы в указанные даты?

Когда Цапля провожала его до двери, Жаб повернулся к ней и спросил:

– Как думаете, я могу надеяться на улучшение?

Та остановилась, посмотрела ему прямо в глаза и ответила:

– Если бы я считала, что мы неспособны добиться прогресса и перемен, то никогда бы ничем подобным не занималась. Вам не обязательно станет лучше. Обещать я могу только одно – безраздельно уделять вам все мое внимание. Точно того же ожидаю и от вас. При совместной работе на таких принципах есть все основания надеяться на положительный результат. Но в итоге все будет зависеть от вас.