Чуж чуженин (СИ) - Скворцова Ксения - Страница 52

— Разбудил он тебя, злодей? — с сожалением проговорил Ратмир, проводя большим пальцем по Мстишиным губам и следом целуя их.

Он поднялся с кровати и через миг вернулся с жареной курицей.

— Поешь хоть малость. — Княжич поставил блюдо прямо на постель.

Мстиша села, натягивая на себя одеяло, хотя, кажется, Ратмира нисколько не смущала его нагота. В предутреннем свете он выглядел иначе. Резкие тени исчезли, и если вчера всё казалось происходящим не наяву, то нынче Ратмир снова стал самим собой. Теперь Мстиша могла рассмотреть его тело, испещрённое вязью рубцов, украшенное россыпью родинок, красивое и сильное. Подумав, Мстислава позволила одеялу упасть, обнажая себя по пояс.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Ратмир опустился напротив и вложил ей в пальцы одну из подрумяненных ножек.

— Тяни, — весело велел княжич, и они с Мстиславой одновременно потащили курицу в разные стороны, разрывая мясо на части. Ратмирова доля оказалась больше, и он засмеялся, когда Мстиша попыталась пихнуть его в притворном гневе.

— Ничего не попишешь, мнебыть в семье главным, — всё ещё смеясь, проговорил Ратмир, отправляя в рот огромный кусок, — не я, судьба так распорядилась!

Мстислава прищурилась и покачала головой, следуя примеру мужа. Только сейчас она поняла, что её мучал нестерпимый голод. Огни давно погасли, а они жевали курицу, заедая её хлебом и запивая вчерашним мёдом, кормя друг друга, пачкаясь и дразнясь. Мстиша не заметила, как в какой-то миг кушанье осталось забыто, а смешливые забавы переросли в страстные поцелуи, и она снова оказалась в объятиях Ратмира. На сей раз всё было по-иному. Теперь Мстислава знала, чего ждать, и страха не было, как почти не было и боли. И когда всё кончилось, и она опять лежала на груди мужа, Мстиша чувствовала лишь сладостную усталость и безграничное счастье. Ратмир бездумно играл с её прядями, и княжна, из последних сил борясь со смыкающимися веками, лениво проводила пальцами по его влажной разгорячённой коже.

— Родная моя. Моя радость. Моя жизнь. — Он коснулся её щеки в обессиленном поцелуе. — Я научусь, — прошептал Ратмир, — научусь делать так, чтобы тебе было хорошо. Так же хорошо, как и мне с тобой.

Разве могло быть лучше? Мстислава улыбнулась, но уже не могла заставить себя держать глаза открытыми. Ей и так было хорошо, но сил, чтобы сказать ему об этом, не осталось. Она блаженно устроилась под рукой мужа, и его мерно стучащее сердце успокаивало лучше всякой колыбельной.

Мстиша скажет ему завтра. Теперь не было никакой спешки. Никаких тревог.

У них впереди было всё время мира.

_____________________________

Уведомления о выходе новых глав, арты и другие интересности в моём телеграм канале#rowan_beads

Эпилог.

— Входи, — устало, но приветливо ответила Мстислава на робкий стук в дверь.

Приближалась к концу вторая седмица её замужества, и, прожив без малого месяц в Зазимье, княжна вполне освоилась в тереме. В ту кажущуюся уже далёкой ночь Ратмир сдержал слово, и никто не стал врываться к ним в клеть. Никто не приставал со вздорными вопросами, не бил горшки и не обливал водой. Обряд прошёл, и короткий миг уязвимости минул. Здесь, в княжеских палатах, среди привычного удобства и готовых исполнить её любую прихоть слуг Мстиша чувствовала себя почти как дома. Невзгоды и тяготы пути быстро позабылись, её приданое по большей части осталось при ней, а самое главное, рядом был Ратмир.

Мстиша не знала, что можно чувствовать себя настолько счастливой. Днём они не могли наговориться, ночью — выпустить друг друга из объятий. Молодые супруги почти не расставались, и в те редкие мгновения, когда княжичу всё-таки приходилось оставлять её, Мстиша сразу начинала тосковать.

На сей раз Ратмир с самого утра понадобился отцу в соколятне, и княжна дожидалась мужа в его — а теперь их общих — покоях. Несмотря на ночной отдых, Мстислава была утомлена. Они уснули лишь под утро, и ей стало зябко и снова клонило в сон.

Вошедшая чернавка застала княжну возле очага, закутанную в мужнин плащ. Девушка неуверенно замерла на пороге, беспокойно пожёвывая губу.

— Что стряслось? — вяло спросила Мстислава.

Каждый раз, когда они с Ратмиром разлучались, её начинало тревожить какое-то подспудное чувство. Беспокойство копошилось внутри маленьким червячком, но Мстиша не позволяла себе омрачать радость досадными размышлениями.

— Прости, госпожа, я давеча пришла порты забирать, чтобы выстирать, да спутала, — принялась сбивчиво объяснять служанка. — По оплошке взяла княжича рубашку, а, верно, надо было его челядину отдать. У княжича ведь свои прачки, так заведено. Как бы нынче мне от княгини не досталось.

Девушка сморщила лицо, точно собираясь заплакать, и принялась обкусывать ноготь на большом пальце.

Мстиша нахмурилась. Последнее, чего ей хотелось, это разбираться в портомойных тонкостях зазимского детинца. Если бы не сладостное изнеможение, она бы, скорее всего, рассердилась, но княжна совсем не хотела омрачать спокойное утро мелкими дрязгами.

— Где она?

— Кто? — испуганно выпучила глупые глаза чернавка.

— Да рубашка же, — начиная раздражаться, пояснила Мстиша.

— Так вот она, туточки, — засуетилась девушка.

— Оставь на постели и выйди вон, — резче, чем следовало, велела Мстислава.

— Да, княжна, — подобострастно принялась исполнять приказание только того и ждавшая служанка.

Отшаркавшись, она затворила дверь, но Мстишино блаженное расположение духа уже улетучилось. Княжна была недовольна и девчонкой, и собой. Попалась же, дурная, под руку, и как невовремя!

Мстиша попыталась вернуться к безмятежному созерцанию огня, но настроение уже было испорчено. Она неприязненно передёрнула плечами и встала.

Бережно сложенная рубашка лежала на меховом одеяле, и некоторое время Мстислава молча изучала её. Когда-то княжна даже стирала её собственными руками, но тогда она и не догадывалась, что та собой представляла.

Княжна холодно прищурилась и, поколебавшись мгновение, развернула рубашку. Приглядевшись, она рассмотрела различавшиеся по цвету куски сукна. Должно быть, княгиня надставляла рубашку с ростом Ратмира.

Мстислава вздохнула. Княжескому сыну не подобало носить это серое затёртое полотно. Было неприятно и неловко смотреть на него, но не только потому, что её мужу пристало бы вместо застиранной шерсти рядиться в шёлк и тонкий лён. Нет. Мстиша могла сколько угодно гнать от себя назойливые думы, но от правды не скрыться. Это была волчья рубашка, и Мстислава с ужасом думала о том, сколько дней оставалось до полной луны.

Именно эта мысль была первой, что пришла ей в голову утром, едва Мстислава осталась одна. Именно она мучала и отравляла душу с самого первого дня после свадьбы. Мстиша любила Ратмира, но была ли она по-настоящему готова принятьтуего сторону? Ещё недавно у неё не было ни малейших сомнений, но нынче, когда страшная ночь становилась всё ближе, княжну охватывал трепет. И страх.

Не поторопилась ли она?

Нынче каждый вечер Мстиша глядела на небо, с беспокойством выискивая глазами наливающееся зловещим белым блеском яблоко луны. Каждый вечер заламывала руки в тревожном ожидании.

А что, если это случится внезапно? Во сне? Что, если…

Мстислава отчаянно тряхнула заплетёнными в две косы, но ещё не убранными под кичку волосами, гоня предательский голос прочь из головы. И вдруг её озарила мысль, шальная и внезапная. От возбуждения задрожали пальцы. Всё ведь было так просто? Или нет… Будет ли у неё другая возможность? И нынче, будто нарочно, Ратмир надел ту сорочку, что Мстислава подарила ему на свадьбу.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

Не позволяя себе раздумывать, Мстиша быстро схватила рубашку и, скомкав, кинула в огонь. Если её не станет, Ратмир не сможет оборачиваться. Ему не придётся превращаться в зверя и покидать её. Мстиша спасёт его от проклятого волка, и Ратмир будет ей благодарен.