Чуж чуженин (СИ) - Скворцова Ксения - Страница 44

Мстиша вздохнула и покачала головой.

— Но почему ты решил предупредить меня? Ведь, не попытайся я убежать со Сновидом, мы бы уже были женаты?

Княжич отвёл взгляд.

— Пока ты оставалась далёкой и незнакомой, я мог вообразить тебя любой. Принимающей меня таким, какой я есть. Слепо следующей собственной судьбе и воле родителей. Но узнав тебя, твою свободолюбивую и отважную природу, а, самое главное, твою неприязнь ко мне…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Мстиша хотела возразить, но Ратмир не дал ей, положив руку поверх её ладони.

— Ты ненавидела оборотня, и твоё чувство было справедливым. Я и сам его ненавижу. Я понял, что не хочу принуждать тебя. Я не хочу получить твоё сердце обманом.

Мстиша замерла. Дышать стало нечем.

— Оно и так уже принадлежит тебе.

Тело Ратмира одеревенело. Он прищурился, всё ещё держа её руку в своей.

— Подумай. Подумай, Мстиша, ведь пути назад не будет. Ни для тебя, ни для меня. Если ты уйдёшь, я пойму. Я первый скажу, что это — верный поступок.

— Ты хочешь, чтобы я ушла?

Ратмир усмехнулся, покачав головой. Он бережно взял её ладонь в обе свои руки и, поднеся к губам, поцеловал. По коже от затылка до самых пят пронеслась тёплая волна мурашек.

— Больше всего на свете я хочу, чтобы ты осталась. Но последнего, кого тебе стоит слушать, это оборотня.

Княжна внимательно посмотрела в его глаза. Мстиша не кривила душой, когда сказала Ратмиру, что он был лучшим человеком, которого она знала. И поверить, что он, пусть на короткое время, превращался в чудовище, казалось невозможно. Даже в тот миг, когда в теле Ратмира всё ещё бурлили остатки колдовства, когда волк не до конца отпустил его, он продолжал заботиться о ней. Борясь со зверем, Ратмир пытался заставить её уйти и не подвергать себя опасности. Мог ли этот человек в самом деле причинить кому-то зло? Так ли страшны были его деяния?

А если и страшны, меняло ли это Мстишино отношение к нему? Что бы Ратмир ни совершал, он лишь исполнял чужую волю, не имея сил и средств сопротивляться волшбе. Такова была цена за его жизнь, что когда-то, не спрашиваясь, отдала княгиня.

Могла ли Мстислава принять Ратмира таким? Если нет, то лучшего мгновения признать правду не представится. И благородство княжича, который давал ей возможность отказаться от свадьбы, лишь усложняло и без того трудный выбор.

Стоило только произнести короткоенет, и тогда… Тогда Мстиша больше никогда не испугается его неожиданному исчезновению и не упадёт без памяти, когда Ратмир появится перед ней, чужой и окровавленный. Она не станет бояться каждого полнолуния и с тревогой вглядываться в чёрное небо, отсчитывая про себя, сколько им ещё осталось безмятежных дней и ночей.

Но… Тогда Мстиша никогда больше не увидит зелёные сполохи в медовых глазах, не почувствует прикосновения сильных рук, для которых не было ничего невозможного, не услышит низкого грудного голоса, обещающего надёжность и спокойствие, не вдохнёт родного запаха. Ей больше никогда не очутиться в крепких объятиях , не замереть от горячего биения в груди под щекой.

Разум говорил, что нужно бежать, но разве когда-то Мстиша прислушивалась к нему? Её сердце кричало громче и сильнее.

— Я хочу остаться с тобой, кем бы ты ни был, — твёрдо выговорила она, глядя в очи Ратмира. — Я люблю тебя таким, какой ты есть.

Но, вопреки ожиданиям, Мстислава не увидела на лице княжича облегчения. Он продолжал пристально смотреть на неё, и девушка знала, что слова не убедили его.

— Нелюб, — позвала Мстиша и тут же поправилась: — Ратмир, — произнесла она негромко, пробуя каждую букву на вкус. Совсем недавно Мстислава ненавидела это имя, казавшееся грубым и злым, но теперь ей нравилась его короткая резкость, его законченность и скупая строгость. — Не сомневайся во мне. — Она сжала пальцы Ратмира, что продолжали бережно держать её ладонь.

— Я не сомневаюсь в твоей искренности. Ты веришь в то, что говоришь. Но ты сама до конца не понимаешь, какая жизнь ждёт тебя со мной. С таким, как я.

— Наша жизнь не будет одним только мёдом, но я хочу быть с тобой. Помогать тебе. Быть опорой, когда потребуется.

Мстислава протянула свободную руку и погладила Ратмира по волосам. Великая Пряха, как давно она мечтала об этом! Её движения были поначалу робкими, но княжич прикрыл глаза, и осмелев, Мстиша пропустила пальцы сквозь густые блестящие пряди, любуясь переливами света в вороных волнах.

Но миг блаженства был недолгим. С тихим стоном сожаления Ратмир разомкнул веки и осторожно отстранил от себя Мстишину руку.

— У тебя будет время. Пока идут приготовления к свадьбе, знай: ты вольна отказаться. Я пойму, даже если ты решишь отозвать помолвку ночью накануне. Никто не посмеет тебя осудить.

Мстислава коротко улыбнулась сквозь раздражение. Он не верил ей, и виновата в этом была лишь сама Мстиша. Что ж, значит, не оставалось ничего иного, как день за днём доказывать свою преданность не словами, а делом.

— Вот и добро, — кивнула она. — А теперь я хочу поклониться князю и княгине.

‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵

Желание Мстиши было выполнено, и она наконец познакомилась с будущими свёкром и свекровью. Княжне приходилось только гадать, как Ратмир успокоил родителей, потому что она оказалась принята гораздо благосклоннее, чем могла на то рассчитывать. Конечно, Мстислава превзошла саму себя в любезности, но она чувствовала, что здесь не обошлось без помощи её жениха.

Князь Любомир — высокий, кряжистый, видный — напомнил Мстиславе собственного отца властным открытым взглядом и величественной статью. Прожитые года припорошили серебром смоляные пряди, но поступь князя сохраняла молодецкую бодрость. Княжна поняла, что её красота не осталась незамеченной, и в прищуренных, окружённых разбегающимися лучиками морщин глазах просквозило поощрение. Судя по тому, что зазимский правитель велел Мстише называть себя батюшкой, он остался доволен будущей снохой, ведь во всяком случае та оказалась обходительна и хороша собой. Но Мстиславе никогда не составляло труда околдовать мужчину. Гораздо сложнее было расположить к себе мать Ратмира.

Княгиня Радонега, как и следовало ожидать, глядела на невестку с бо́льшим недоверием. Её светло-карие, почти ястребиные глаза ни на миг не покидали Мстишиного лица, и девушка не могла не замечать пристального, пробирающего до костей взора. Но и Мстислава была не лыком шита и, быстро справившись с первым волнением, пустила в ход своё обаяние. Она ничего не скрывала, и раз уж Ратмир, зная всю её подноготную, не попрекал Мстишу, то его матери и подавно не к чему было придираться.

И хотя обе стороны, кажется, остались удовлетворены друг другом, Мстислава вздохнула с искренним облегчением, когда появившийся пригласить к трапезе слуга положил конец их беседе.

С этого дня началась подготовка к свадьбе, которую решили править на первые зазимки. У князя накопилось порядочно поручений, и Ратмир почти не бывал дома. Прежде всего требовалось выследить и изловить разбойников, и княжич вместе с Хортом и дружиной пропадал в лесах. Они поймали всю шайку, но чубатому с парой приспешников удалось уйти, и Ратмир остался недоволен, пообещав, что после свадьбы перероет весь бор, но найдёт душегубов.

Шла вторая седмица пребывания Мстиславы в Зазимье, и за этот срок она видела жениха лишь несколько раз, да и то мельком. Мстиша дала себе зарок закончить обещанный Небесной Пряхе рушник до свадьбы и работала даже при лучине. Был уже вечер, и от усталости узоры расплывались перед глазами. Внезапно раздался короткий стук. Княжна с удивлением прислушалась. Через несколько мгновений звук повторился, и Мстислава, отложив пяльцы, подошла к окну. Открыв створку, она настороженно выглянула в тёмный двор, и вдруг сердце подпрыгнуло от нечаянной радости. Внизу стоял Ратмир, и даже осенние сумерки не могли скрыть озарявшую его лицо улыбку.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

Княжич весело махнул Мстиславе рукой и, отбросив не пригодившийся камешек, быстро принялся карабкаться по росшей рядом с теремом липе. Проворно взобравшись наверх, Ратмир перепрыгнул с ветки на деревянный венец, и не успела Мстиша подумать о том, что окно слишком мало, как зазимец уже ловко протиснулся внутрь.