Неожиданное наследство инспектора Чопры - Хан Вазим - Страница 9

Вне операционной Хоми, отец четверых детей, активный член правления знаменитого городского спортивного клуба «Парси Сайклист Клаб», хранившего старейшие традиции игры в крикет, и откровенный критик династии Неру, тоже был трудолюбивым, целеустремленным и властным человеком.

Чопра всегда удивлялся, как его старый друг еще находит время, чтобы проводить вскрытия для трех полицейских участков, находившихся под командованием Суреша Рао.

Сам Чопра знал Хоми более двадцати пяти лет. По характеру тот был угрюмым сангвиником с черным чувством юмора, которое часто демонстрировал, погрузив руки по локоть во внутренности очередного трупа.

– Ты мне должен десять баксов, Чопра, – бросил он мрачно, когда Чопра зашел к нему в кабинет.

Уже не в первый раз Чопра отметил, что толстый живот Хоми плохо сочетается с его тощей унылой физиономией. Казалось, будто под белый медицинский халат он засунул подушку. Мясистый нос, нависающая над ним шапка курчавых волос и седые брови вызывали мысль о стервятниках, которые поедали останки парсов в погребальных Башнях молчания на Малабарском холме.

Они с Хоми поспорили, что Сачин Тендулкар не завершит свою сотню «пробежек». И сегодняшним утром Сачин закончил игру на девяносто девяти. Хоми был единственным в Индии человеком, который осмеливался ставить против Сачина.

– Ну а как идут твои дела на пенсии? – поинтересовался Хоми.

Они обменялись обычными вежливыми фразами, и Чопра перешел к делу.

– С моего участка тебе привезли тело, это молодой человек из Марола, возможно, утопленник.

– Как его имя?

– Сантош. Сантош Ачрекар.

– Ачрекар, Ачрекар… Да, знаю такого. Он внизу, в морге. Смерть в результате случайного утопления. Думаю, Рохит завершил экспертизу около часа назад.

Рохит был молодым помощником Хоми. Он лишь недавно получил сертификат эксперта, и вместе с отборной бранью острого на язык Хоми ему доставались, как правило, самые простые случаи.

– Вы проводили вскрытие?

– Вскрытие? Зачем? По протоколу участка вскрытия не требовалось.

– Я тебя прошу.

Хоми задумчиво посмотрел на лицо Чопры.

– Ты что-то знаешь, старина?

– Предчувствие.

Хоми покачал седой головой.

– Хм, кто такой Хоми Контрактор, простой смертный, чтобы подвергать сомнению догадки великого инспектора Чопры?

– Бывшего инспектора, – Чопра помедлил. – Ты не обязан этого делать. Я пойму.

– Не глупи. Дай мне день. Завтра я тебе представлю какие-никакие результаты. Правда, если потребуется отправить образцы на анализ в «Ранбакси», они мне выкатят счет. И без одобрения участка это оставит дыру в документации.

– Я бы предпочел, чтобы в участке пока не знали о вскрытии.

– Но стоимость анализов всего равно необходимо возместить.

– Я заплачу из своих.

Хоми по старой привычке потянул себя за щеки, как будто собираясь что-то сказать, но потом просто кивнул.

– Ладно, ладно. Позвони мне завтра. А теперь скажи, в твоем плотном графике еще осталось время, чтобы в следующем месяце посетить стадион «Ванкхеде» и посмотреть турнирный матч Однодневного чемпионата с Пакистаном?

– Хоми, – сказал Чопра, улыбаясь, – время – это единственное, что у меня сейчас есть.

Пока Чопра шагал к выходу, из головы его не шло выражение, появившееся на лице друга в момент прощания. Он буквально читал мысли Хоми. Тот думал, не постигнет ли его после отправки на пенсию та же судьба. Ведь он, как и Чопра, живет своей работой. Не появится ли он вновь в том же госпитале, но уже без белого медицинского халата, не станет ли под смешки стоящей за спиной молодежи досаждать всем, нарезая круги возле того, кто следующим займет его должность?

«Нет, я не прав», – подумал Чопра. Он свято верил, что никто и никогда не смеялся над ним или Хоми. И впредь, как он полагал, смеяться тоже никто не станет.

Как инспектор Чопра встретил Поппи

Когда Чопра вернулся домой, он обнаружил, что дети проигнорировали его запрет. Маленький слон по-прежнему уныло лежал возле столба, к которому был прикован. К его хвосту привязали гирлянду из лотосов, а на бугристую голову кто-то нацепил бумажную корону. Чопра понимал, что она должна была заменять филигранную золотую корону, украшавшую статуи бога Ганеши. Около горки так и не съеденных фруктов на серебряном блюде лежали пирамидкой кокосовые орехи.

– Бахадур! – сердито крикнул Чопра. – Мне казалось, я ясно сказал, что дети не должны мешать слону.

– Не дети, сэр! – вздрогнул Бахадур. – Это мадам Поппи.

Чопра почувствовал прилив раздражения. Поппи превратила беднягу в идола! А потом до него дошло, что миссис Субраманиум будет гораздо сложнее изгнать из жилого комплекса бога, чем обычного слона. Поппи всегда удивляла его своей сметливостью; много раз он думал, что переспорил ее, только чтобы обнаружить внезапно, что она незаметно взяла над ним верх. Он грустно покачал головой. Уже двадцать четыре года, как они женаты. Кто бы мог подумать? Уж точно не он в тот день, когда впервые увидел ее. Ему было двадцать семь, он как раз стал помощником полицейского инспектора и вернулся в деревню после почти трехлетнего отсутствия. Когда он шел вдоль реки, той самой, у которой попался на подглядывании за девушками, навстречу прошла Поппи. Она была с сестрой, в которой Чопра узнал старшую дочь Динкара Бхонсле, главы деревенского совета.

Он остановился поздороваться и заметил, что красавица старательно игнорирует его, хотя он и выглядел превосходно с волосами, только что смазанными маслом, с вощеными усами, в отутюженном мундире цвета хаки. На ее замужнюю сестру, знающую толк в хороших женихах, он произвел гораздо более сильное впечатление, и она настояла, чтобы он пришел к ним поужинать как-нибудь вечером, пока не уехал в город. Он не уехал. Вместо этого, посоветовавшись с родителями, он послал отца свататься. Чопра узнал, что девушку зовут Арчана, ей восемнадцать лет, друзья называют ее Поппи за привычку постоянно жевать мак, а аттестат об окончании пятилетней школы она получила со второй попытки. Собственно, отец Чопры был у нее учителем, как и у всех детей в деревне.

Шри Премкумар Чопра окончил Университет Мумбаи в 1947 году, всего за несколько месяцев до ужасных событий раскола Британской Индии на Индию и Пакистан. Проработав несколько лет в большом городе, он в конце концов решил вернуться домой и стать учителем в той маленькой деревенской школе, в которой сам получил начальное образование. С тех пор он стал известен как Мастер-джи – так называют только в знак глубокого уважения.

Так что, когда Мастер-джи попросил у своего доброго друга Динкара руки его младшей дочери для своего младшего сына, красивого молодого полицейского из Бомбея с ежемесячным доходом в одиннадцать сотен рупий, об отказе не могло быть и речи. Два старых друга были счастливы породниться.

Годами Чопра спрашивал себя, как сложилась бы его жизнь, не пойди он гулять вдоль реки именно тогда, когда там оказались Поппи с сестрой. Несомненно, он уехал бы из деревни и не встретился с ней, а к его следующему приезду она уже была бы замужем за другим. Не мог он представить свою жизнь в эти последние десятилетия без Поппи. Он женился по любви – это было правдой, хотя он точно не признался бы в этом вслух. Ему было страшно, что красивая молодая жена не сможет оценить в муже те простые качества, которыми он обладал, – честность, порядочность, обстоятельность. И когда он обнаружил, что его жена была мечтательницей, искренней и часто взбалмошной, он испугался, что ей на самом деле нужен лихой герой вроде звезд болливудских мыльных опер, которые ей так нравились. Амитабх Баччан, например, или красавчик Винод Кханна. Но Поппи оказалась преданной женой, и, несмотря на невзгоды, они наслаждались обществом друг друга уже долгие годы. Тут Чопра вспомнил о Шалини Шарме, и в груди у него заболело. Он подозревал, что на пенсии ему нужно будет встряхнуться, поэтому купил ветхое старое бунгало на Гуру Рабиндранат Тагор-роуд. Поэтому он нанял архитектора и подрядчика для работы над проектом. Поэтому он раз в две недели встречался с прелестной мисс Шалини Шарма в отеле «Сан-энд-Сэнд» в Джуху. Он чувствовал себя ужасно виноватым, его буквально тошнило от мысли о том, что произойдет, если Поппи узнает секрет до того, как он будет готов огорошить ее новостью.