Неожиданное наследство инспектора Чопры - Хан Вазим - Страница 6

Снова в полицейском участке

Утром инспектор Чопра впервые за тридцать четыре года проснулся, не осознавая себя полицейским.

Какое-то время он оставался в постели – лежал, разглядывая потолок. Он физически ощущал настоятельную потребность подняться, принять душ и надеть форму.

Инерция – кажется, так называют эту силу? В конце концов, даже после того, как финишная черта остается позади, бегуну требуется время, чтобы остановиться.

Выйдя к утреннему столу в обычных хлопковых брюках и белой рубашке, он странным образом почувствовал себя неодетым.

Поппи, уже хлопотавшая на кухне в компании домработницы Латы, радостно улыбнулась мужу.

– Как чудесно, что ты завтракаешь дома, – просияла она. – А я приготовила твои любимые блинчики доса с картофелем и самбар.

Чопра поглядел на поднимавшийся над чечевичным супом белесый пар и понял, что есть не хочет. Он всегда выходил из дома ровно в семь. И уже прибыв в участок, отправлял констебля Сурата раздобыть картофельный бургер вада пав у какого-нибудь уличного торговца из тех, что толпились вдоль Сахар-роуд. В утренние часы, заполненные обычной рабочей суетой, ничего другого ему не требовалось.

После завтрака он расположился в кабинете и попробовал взяться за книги – те, что вечно откладывал на потом. Но неожиданно понял, что все эти издания, всякого рода справочники и руководства по деятельности полицейской службы, практической ценности для него больше не представляют. Он прибрался в кабинете, хотя там, как обычно, царила идеальная чистота. Затем переставил мебель, хотя этого совершенно не требовалось. Включил маленький цветной телевизор, пристроив его напротив своего любимого ротангового кресла, и попробовал посмотреть крикет. Сборная Индии играла на чужой территории: накануне Сачин Тендулкар, любимый игрок Чопры, закончил матч, незаметно приблизившись к своему очередному сенчури[1]. Обычно Чопра очень живо интересовался игрой Сачина, но сегодня мысли его витали где-то далеко.

Немного погодя он подошел к рабочему столу и достал курительную трубку из тыквы-горлянки, которую приобрел много лет назад.

Чопра никогда не признался бы в этом, но в глубине души он был англофилом. Здоровое чувство уважения к англичанам он унаследовал от отца – тот не отрицал их вины, однако понимал, как преобразился субконтинент за время трехсотлетнего владычества этих завзятых колониалистов. Чопра любил все английское и еще впечатлительным юношей проникся восхищением к Бэзилу Рэтбоуну, исполнившему роль Шерлока Холмса в фильме «Шерлок Холмс перед лицом смерти». Трубка была элементом игры, которую Чопра позволял себе в тиши кабинета. Он не курил, но ему нравилось сидеть на балконе с трубкой в руках как непременным аксессуаром процесса размышлений.

На стене кабинета висел портрет еще одного героя Чопры – Ганди. Чопра знал, что в современной Индии многие считали его взгляды устарелыми и неуместными, но сам думал иначе. Он всегда носил с собой маленькую потрепанную книжечку высказываний Ганди. И по собственному опыту знал, что в ней найдутся цитаты на все случаи жизни.

Вот и сейчас он достал книжечку и зашуршал страницами… Может быть, вот это? «Богу доставляет радость качество наших трудов, а не их количество».

Слова почему-то не принесли ему утешения.

Чопра взялся за письмо своему хорошему другу, помощнику комиссара полиции Аджиту Шинде: несколько лет назад, желая получить повышение, Шинде перевелся в кишащие повстанцами-наксалитами джунгли восточной Махараштры. Чопре предлагали ту же должность, причем даже раньше, чем Шинде, но он отказался. За время службы он трижды отказывался стать помощником комиссара. Его совсем не прельщало погружение в политику, которое в полиции Мумбаи сопутствовало карьерному росту, ему всегда была ближе практическая сторона дела.

Не дописав письмо, он отложил ручку и перевел взгляд на стену.

Затем поднялся и подошел к окну.

День снова обещал быть изнуряюще жарким. Чопра представил бесконечную череду подобных дней, что ожидают его отныне и впредь… «Стало быть, вот на что похожа отставка?» – подумал он. – Такое чувство, будто попал в зал ожидания: застрял где-то между «здесь» и «там».

Чопре вспомнился визит к врачу, состоявшийся восемь месяцев назад, когда он пережил сердечный приступ, едва не стоивший ему жизни.

Доктор Дэвидикар, пожилой джентльмен, у которого из ушей пучками торчали волосы, производил впечатление человека напористого и обнадеживающе компетентного: он объяснил Чопре и оторопевшей Поппи, что инспектор страдает заболеванием, известным как нестабильная стенокардия. Само это название, казалось, предрекало пациенту скоропостижную и страшную кончину. Поппи едва не лишилась чувств, словно доктор Дэвидикар парой этих слов вынес Чопре смертный приговор.

– Не волнуйтесь, только не волнуйтесь, – продолжил доктор в своей благодушной манере. – Мы еще не закончили.

Он пояснил, что заболевание это не такое уж редкое, хотя и не совсем обычное для людей в столь прекрасной физической форме, какую демонстрировал Чопра.

– Однако предрасположенность к подобным недугам бывает наследственной. Тело – это величайшая загадка, сэр.

А затем доктор нанес удар, которого Чопра опасался больше всего.

– Боюсь, вам следует немедленно оставить любую деятельность, связанную с нервным напряжением и стрессами. Следующий приступ вы можете не пережить, сэр.

Доктор порекомендовал Чопре досрочно выйти в отставку. Соответствующее заключение было направлено начальству.

Чопра, естественно, воспротивился, но Поппи не отступалась, пока не уговорила мужа уйти со службы. Мысль о том, что Поппи может остаться вдовой, внушила Чопре чувство вины и заставила раскаяться в собственном эгоизме. Он не мог так поступить с ней. К тому же с выходом на пенсию жизнь не заканчивалась.

Как сказал ему с задорным блеском в глазах доктор Дэвидикар:

– В наши дни, сэр, жизнь в пятьдесят только начинается.

Но откуда тогда это всепоглощающее чувство… опустошенности?

Почему славный добрый доктор Дэвидикар, щедрый на мудрые сентенции, не предупредил о подобном? О растерянности, апатии и, говоря откровенно, – непреодолимом страхе, который теперь не покидал Чопру. Доктор посоветовал избегать всего, что может стать причиной стресса. Но неужели он не понимал, в какое отчаяние ввергнет Чопру такая перемена? Отказаться от дела, которому тот посвятил всю свою жизнь, которое придавало его существованию порядок и смысл!

Как человек практичный, Чопра сразу задумался о будущем вне стен полицейского участка. Денежные вопросы его не волновали. Единовременное пенсионное пособие выплатили в полном объеме, а запросы его отличались скромностью. Нет, Чопру пугало другое, он нутром понимал: что бы ни занимало теперь его время, все это будет не то, все это будет слишком незначительно для того человека, каким он был прежде.

И от этой напасти доктор Дэвидикар никакого лекарства посоветовать не мог.

После обеда Чопра решил прогуляться.

Спустившись во двор, он первым делом проверил Ганешу. Слоненок так и не притронулся к еде – во всяком случае, выглядел он еще более понурым.

Чопра ощутил, как его охватывает настоящее беспокойство. Болезненный вид Ганеши вызывал у него тревогу. Ганеша был детенышем, а страдания детей никогда не оставляли Чопру безучастным. По этой причине он был особо суров к тем, кто плохо обращался с детьми.

Ему хотелось верить, что Ганеша вскоре перестанет хандрить.

Чопра обошел территорию «Эйр Форс Колони», прогулялся по цветочному садику, который за долгий период засухи превратился в выставку сожженных стебельков. Побродил по безлюдным бадминтонным кортам, где время от времени разыгрывал партию-другую со своим соседом и хорошим другом, капитаном П. К. Бхадваром – летчиком гражданской авиации, который мог похвастаться умопомрачительным ударом слева.