Ты моя катастрофа - Деревянкина Лера - Страница 9

– Какие вы милаши, однако. Репостни себе.

– Думаешь?

– Выкладывай, говорю!

– Хорошо, хорошо, выложу, и пойдем скорее, там сейчас еще в чат написали, что англичанка просит всех подойти.

– Это еще с чего?

– Какая-то экскурсия.

Мы быстро доедаем сосиски и бежим к кабинету английского.

– Вы сочинения хоть сдали? – появляется за нашими спинами Леша.

– Бли-и-ин, – хором протягиваем мы с Дашей.

– Хотите, я сгоняю, отдам? – спрашивает парень. – Меня все равно за мелом послали.

– Ты наш спаситель! Держи. – Подруга отдает тетрадку Леше.

Я открываю сумку, но не вижу нужной тетради.

– Может, в столовой оставила?

Только не это. Срываюсь с места, сбегаю по лестнице, чуть не столкнув нескольких второклашек, и залетаю в столовую. На столе, за которым мы сидели с Дашей, тетради нет. Еще раз дрожащими руками перепроверяю сумку. Ничего, пусто.

Нахожу Людмилу Владимировну в учительской.

– Людмила Владимировна, извините меня, пожалуйста, кажется, я потеряла тетрадку. Могу я принести сочинение вам завтра?

– Элечка, не беспокойся, мне уже занесли твою тетрадь. Сказали, что нашли в столовой.

– Фух! – облегченно выдыхаю я. – Тогда до свидания, Людмила Владимировна.

– До понедельника, Эля.

После английского наконец иду домой. Радостная оттого, что тетрадь нашлась, и оттого, что сегодня я ни разу не столкнулась с Яном.

Дома выдыхаю окончательно, посчитав, что сегодняшний день уже явно пройдет спокойно. Но, как оказалось, зря. В десятом часу на телефон приходит еще одно неожиданное уведомление. Только уже не такое приятное, как днем. Вернее, совсем не приятное.

«Выходи в коридор!»

Ян совсем уже?! Десятый час вообще-то. И следом еще одно.

«Не выйдешь, сам приду».

Вот и расплата за сорванную вечеринку. Кошусь на кухню. Нет, ему сюда нельзя. Только зайдет, мама сразу же начнет играть в «давай поженимся», напоит его десятью чашками чая и не выпустит из-за стола, пока не убедится, что я не немая или лесбиянка и умею поддерживать разговор с парнями. Вот же гад.

Стоит мне только приоткрыть входную дверь, как Ян хватает меня за шкирку, словно нашкодившего котенка, и вытаскивает в коридор. Тут же чувствую сильный запах алкоголя. Глаза Яна бегают из стороны в сторону, словно пытаясь за что-то уцепиться. Боже, да он пьян!

– Ты чего?

Испуганно вжимаюсь в стенку, тем самым пытаясь увеличить дистанцию между мной и парнем. Если трезвый Ян опасен, то чего стоит ожидать от пьяного?

– Это кто? – спрашивает он и показывает мне телефон с открытой фоткой, где изображены мы с Борькой. При чем здесь вообще эта фотография?

– Ян, ты пьян, давай потом поговорим.

– Да, я пьян! И что с того?! Я спрашиваю, кто это?!

Где же вся моя утренняя бравада? Ну же, влепить пощечину, врезать, плюнуть… Но я лишь едва слышно произношу:

– Друг… из лагеря.

– Друг, значит? – Он поворачивает мою голову на себя и заглядывает в глаза.

Киваю. Это единственное, что я могу сделать. Слова застревают где-то на уровне гортани. Мне страшно, и он прекрасно это знает.

– Какая же ты… какая… ты… да…

Но какая я, мне узнать не удается. Ян резко отталкивается от двери, рычит что-то невнятное и, ударив кулаком о стену рядом с моей головой, срывается прочь.

Остаюсь одна. Тело пробивает дрожь, а из горла вырываются истерические всхлипы. Чертов псих! Скатываюсь по стене на комод с обувью, сижу так еще несколько минут. И, только слегка успокоившись, возвращаюсь домой.

Глава 12

Все утро оттирал квартиру от прошедшей вписки. За эти несколько часов я уже раз сто поклялся больше никого не пускать к себе домой. К полудню квартира не то чтобы блестела, но вряд ли бы родители догадались о том, что происходило здесь в их отсутствие. Если бы не полностью испорченная звуковая система, купленная мною же еще до Чехова. Придется отнести в ремонт, хотя сомневаюсь, что тут можно что-то спасти, и сказать родителям, что случайно пролил на нее кружку воды или ведро… Не могу же я спалить Элю. Родители сразу же попрутся выяснять у нее, что случилось и зачем она это сделала, а там уже узнают про вписку.

В школу прихожу к пятому уроку. Если бы не предстоящая тренировка, не появлялся бы здесь до понедельника. Сразу иду в столовку к своим. Беру только морс, на остальное смотреть тошно, и сажусь за стол, где сидит моя команда.

– Думал уже, ты вообще не придешь, – говорит Дэн.

– Чтобы меня Саныч убил и заставил отжиматься двести раз? Спасибо. – Делаю глоток и даже щурюсь от удовольствия – то, что надо после вчерашнего.

– Ян, смотри. – Вадим кладет передо мной чью-то тетрадку. – За соседним столом нашел.

Смотрю на тетрадь и понимаю, кто ее хозяйка. Пацаны внимательно наблюдают. Почему-то хочу ее открыть, но только не при них.

– Пойду в учительскую отнесу.

– Да положи тут, – встревает Дэн.

Оставляю это без ответа, беру тетрадь и встаю. В туалете открываю. Думал, просто пролистаю – и все, но, дойдя до последней страницы, чувствую, как в помещении становится нечем дышать.

Она написала о нас. О нашей первой встрече, о том, как я помог ей, как наш переезд изменил ее жизнь. Глазам не верю. Почему она написала об этом? После вчерашнего вечера, после всего, что происходило за эти два года. Неужели ей все еще это важно?

Захлопываю тетрадь, как в тумане, иду по коридору, захожу в учительскую и кидаю ее на стол. В висках стучит. Школьный коридор сузился. Воспоминания из прошлой жизни вместо приятной ностальгии причиняют сильную боль. Это явно не то, что я хотел бы из себя доставать. Чуть ли не бегом направляюсь в бассейн в надежде выбить все это ненужное дерьмо из головы там.

Пять тысяч метров, около ста пятидесяти кругов, и как результат – ватные ноги в комплекте с легким шумом в голове. Но это еще цветочки в сравнении с тем, что я буду чувствовать завтра утром. Это то, что мне было нужно. Но и это не смогло окончательно привести меня в порядок. Поэтому, когда Вадим напоминает про сегодняшние планы на вечер, выдыхаю. Мне не придется оставаться один на один с самим собой.

– Дэн, все в силе? – спрашивает Вадим у сокомандника.

Тот утвердительно кивает, и после тренировки мы с парнями гоним к Бешеному.

«У Бешеного» – двухэтажный клуб, расположенный в трех кварталах от центра. Здесь тусила почти вся молодежь нашего поселка, ведь только тут любой желающий мог сделать ставку и тем самым отбить потраченное. Каждый вечер после одиннадцати бойцы Бешеного выходили на арену. Поначалу мы с Вадимом тоже приходили в качестве зевак, а когда нам исполнилось восемнадцать, сами стали теми, на кого ставят. Клуб был моим вторым домом, ведь только здесь я абсолютно легально мог выплеснуть весь накопившийся внутри меня гнев.

– Сегодня выйдешь на ринг? – спрашивает меня Бешеный.

– Не, сегодня я пас.

У Дэна днюха. Саныч убил бы нас за то, как мы с парнями проводим сегодняшний вечер. Накрыли поляну в випе, Вадим позвал знакомых девчонок. Все, чтобы забыться и выкинуть из головы все то, отчего мне было так плохо весь день. И до определенного момента мне даже казалось, что у меня неплохо получается.

– Следующий тост выпьем за любовь. – Вадим смотрит на меня и поднимает стакан, одной рукой придерживая девушку, сидящую у него на коленях. – Чтоб всем нам повезло, как нашему Одувану.

– Ты че несешь?

– Ну а как еще! У нашего Одуванчика любоо-о-офф. – И друг протягивает мне телефон, на котором в открытой вкладке вижу фотографию, где Эля стоит в обнимку с каким-то типом.

– Эй, Ян, телефон-то отдай. Бро, все в порядке?

– В полном.

Вокруг все немного плывет, и я не замечаю, как сбрасываю с себя какую-то деваху, встаю и иду к лестнице.

– Ты куда?! – окрикивает Вадим.

– Ща вернусь.

– Ян, ты ж в хлам!

Но мне все равно. Вылетаю на улицу, подставив лицо прохладному ветру в надежде прийти в себя, и пишу девушке сообщение. Мне хочется увидеть ее. Мне почему-то нужно это.