Ты моя катастрофа - Деревянкина Лера - Страница 2

– Ты когда домой? – после классного часа, на обратном пути, звонит мне мама. – Тут тебе тетя Лида звонила, хотела поздравить с новым учебным годом, придешь – перезвони ей, пока они там спать не легли. Мы с папой сегодня задержимся, котлеты на сковородке, я не убирала. Может, успеешь, пока совсем не остыли. И, ради бога, осторожнее, не угробь форму в первый же день.

– Хорошо.

– Хорошо – что?

– Лиде твоей позвоню, котлеты съем, не переживай.

– И?

– Да, ма, я осторожно.

Тетя Лида живет в Красноярске, созваниваемся мы с ней редко – как правило, по праздникам. И то она не моя тетя, а мамина, но все равно почему-то с самого детства я зову ее тетей Лидой. Домой идти совершенно не хочется. Я сижу на земле, облокотившись о ствол старой яблони, и наблюдаю за мальчишками, катающимися неподалеку на скейт-площадке. Сменка вместе с рюкзаком валяется рядом, юбку я тоже уже успела уделать. Даже хорошо, что родителей сегодня вызвали, мать не будет ругаться.

Я любила сидеть тут вот так вот и смотреть за мальчишками, выполняющими трюки на своих досках и BMХ. Но еще больше я сама любила ездить на доске. После долгих уговоров отец все же купил мне скейтборд, и вот уже второй месяц я пытаюсь кататься. Встаю с земли, отряхиваюсь и, подхватив доску, снова направляюсь к площадке.

– О, кто пришел. Тебе не надоело фигней страдать?! – кричит Русик, противный парень из соседнего дома. Русик всегда надо мной смеялся. – Только место занимаешь.

На Русика я научилась никак не реагировать. Как говорит мама, Москва не за один день строилась, ну и ничего, я тоже научусь когда-нибудь кататься. Можно подумать, Русик сразу встал на доску и скатился с рампы.

Ставлю ногу на скейт, второй отталкиваюсь, еду, нажимаю немного на начало доски и подпрыгиваю. Сначала доска должна прокрутиться в воздухе, а затем я должна опуститься прямо на нее и продолжить ехать дальше. На словах – просто, а на деле – ни разу у меня не получался этот трюк. Вот и сейчас приземляюсь криво, доска летит в сторону, а я плюхаюсь попой прямо на асфальтированную поверхность. Мне больно. Русик ржет.

– Лоша-а-а-ра! – кричит он и продолжает угорать вместе с остальными ребятами.

Хочу встать, но вдруг вижу перед собой чьи-то ноги, а затем и протянутую руку.

– Хватайся, – звучит сверху.

Поднимаю голову. Взгляд цепляется за новое незнакомое лицо. На автомате хватаюсь за протянутую руку и с легкостью поднимаюсь с земли. Парень. На вид ему лет четырнадцать-пятнадцать, высокий, темноволосый и слегка кудрявый, точно спортсмен. Папа говорит, что, если у человека широкие спортивные плечи, скорее всего, он пловец. У этого мальчика были широкие плечи и, как я могу судить, крепкая спина.

– Ты в норме? – спрашивает он.

– Ага, – немного заторможенно отвечаю я.

– Ну хорошо, – улыбается парень. – Я Ян.

Молча стою, смотрю на него и, как дура, улыбаюсь.

– А ты? – тогда он спрашивает меня сам.

– А, ой, – отмираю я. – Эля.

– Приятно, Эля. Ты отсюда?

– Да, в этом доме живу.

– Прикольно. Значит, соседи. Ты в каком подъезде?

– Второй.

– Значит, прям соседи-соседи! Видел, ты поворот пробовала.

– Ну да, но совсем не выходит.

– Ну не прям совсем, просто перекручиваешь, а потом ногой опору найти не можешь. Давай покажу, как надо, а потом вместе попробуем.

Я смотрю на него, такого красивого, улыбающегося, не смеющегося надо мной, как этот придурок Русик, и не верю своим ушам. Он покажет? Вместе попробуем?

– Ну так что? – снова вырывает меня из своих мыслей Ян. – Согласна?

Быстро киваю. Еще бы я отказалась! Ян отталкивается, подпрыгивает и с легкостью делает трюк, над которым я билась все это время.

– Ты за ногами смотри, – смеется Ян и повторяет поворот еще раз. – Поняла? Давай теперь ты – если что, поймаю.

Из скейт-парка мы выбираемся только к вечеру, когда на улице уже начинает темнеть. Я подхватываю доску, а вот рюкзак у меня забирает Ян – мол, все равно в одну сторону идти.

– Ты всегда в юбке трюки крутишь? – смеется Ян. – Даже портфель домой не закинула. В каком классе хоть?

– В пятый перешла. – Сейчас я безумно рада тому, что теперь принадлежу к средней школе. Ян бы точно не стал возиться с малявкой из началки. – А ты?

– В шестой.

– Ого!

– Почему ого?

– Выглядишь старше, думала, ты уже в восьмом или хотя бы в седьмом.

– Прикольно, – смеется парень. – Тебе какой? – спрашивает он, когда мы заходим в лифт.

– Последний, – отвечаю я, на что Ян снова смеется.

– Ты из семьдесят второй, что ли?

– Ага.

– Я из семьдесят третьей.

– Ты к тете Лене погостить? – спрашиваю, вспомнив нашу соседку. – Я ее уже недели две не видела.

– Не, тетю Лену никакую не знаю, мы с сестрой и родителями переехали. Сестру, если увидишь, Милой зовут, она, кстати, тоже в пятый класс перешла, думаю, подружитесь.

Значит, Ян и Мила. Мои новые соседи, а не эта вечно ворчливая тетя Лена. Мне уже не терпится познакомиться с его сестрой, так как, судя по тому, какой Ян, Мила тоже должна быть классной.

– Ладно, тогда до встречи, – прощается Ян, когда мы подходим к нашим дверям. – Ты завтра будешь в парке?

– Буду!

– Тогда до завтра.

Захожу в квартиру, закрываю дверь и наконец выдыхаю. Я знаю этого мальчика всего лишь полдня, а уже мечтаю о том, чтобы скорее настал завтрашний день и я снова его увидела.

Глава 3

Если пройтись по всем школам, можно заметить, что звонки везде разные: короткое «тра», прерывистое «тр-тр-тр», в началке вообще играет то «Голубой вагон», то «Бременские музыканты» – ага, в двадцатом году руководство школы решило поставить песни из советских мультиков. И столовые везде разные, чаще всего встречаются такие, которые легко перестраиваются в актовый зал во время мероприятий, как у нас. Но есть и отдельные. Бассейн вон вообще редкость; насколько я знаю, на весь город всего в двух школах, включая нашу, он есть.

Но в каждой, абсолютно в каждой школе есть свои короли и изгои. Королями чаще всего становились спортсмены или отморозки, для которых пиком крутости считалось довести до слез бедную изошницу. Изгоями – те, которых короли выбрали себе в жертву, чтобы всегда было над кем посмеяться. Я была и там и там. С пятого по седьмой класс близкая дружба с Яном сделала меня популярной. В восьмом же мне хотелось избавиться от этой популярности, потому что в один момент Ян от меня отказался, а остальные это просекли и посчитали, что, сделав мне больно, они смогут как-то увидеть в его глазах одобрение. Сейчас я не могла отнести себя ни к тем ни к другим. Ян уехал – и про меня все забыли. Поэтому, когда второго сентября рядом со мной на парту плюхнулась чья-то сумка, я очень удивилась.

– Привет, здесь не занято? – слышу над собой.

– А? – теряюсь от неожиданного вопроса.

– Говорю, с тобой никто не сидит? Могу кинуть вещи?

Рядом стоит девушка. Сразу обращаю внимание на осветленную рваную челку и трижды проколотое ухо. Она невысокого роста. Не знаю, может, метр шестьдесят, но, даже сидя, могу точно сказать, что она ниже меня.

– Конечно, садись.

За последние годы я отвыкла делить с кем-то парту. Стараниями Яна никто не хотел сидеть рядом со мной.

– Ты же новенькая? – спрашиваю у девушки очевидное только для того, чтобы направить диалог в нужную мне сторону.

– Да, перешла к вам из гимназии.

Из гимназии, значит.

– А чего так?

– Здесь больше шансов нормально сдать ЕГЭ.

– Да ну, никогда не поверю, что в гимназии шансов меньше, чем у нас.

– Хм, и правда. Ну могу же я для первого знакомства хотя бы что-то сохранить в секрете.

– Справедливо. Эля, – представляюсь я.

– Даша, – улыбается в ответ девушка. – Тут точно свободно? А то вдруг ты хочешь сидеть с кем-то еще? – И взглядом показывает мне за спину.