Загнанный. Мир Tornscape - Мортенсон Алдвин Альтендатский - Страница 1

Алдвин Мортенсон

Загнанный. Мир Tornscape

Рукопись «Загнанный» составлена Алдвином Мортенсоном Альтендантским. Данное произведение было создано благодаря кропотливым трудам и исследованиям моего коллеги Бориса Сапожникова, которому я выражаю свою благодарность

В давние, очень давние времена Вальден был вольным городом, славившимся своими мастерскими по всей округе. Говорят, даже из Шевальена и Лиги городов, где умели работать с металлом и делать оружие (да и не только его) такого качества, что их изделия ценятся во всём Весторне, приезжали поучиться в Вальден ремеслу. Не считали для себя зазорным. Всё закончилось, когда набиравший силу Кригмарк захватил город. Не было долгой осады – мощные пушки разбили городские стены за считанные часы. Ведь тогда в Кригмарке никто не думал экономить эфирный порох. Стремительный штурм, пара дней городских боёв и Вальден стал вотчиной герцога де Маликорна. За это он получил из рук короля жезл гроссмаршала и установил власть не только над городом, но и всей округой, присоединив их к своим владениям.

Время шло и расцвет Кригмарка сменился закатом. Теперь никто бы не узнал прежний Вальден, известный по всему Весторну, как город мастеров. Он превратился в кузницу Кригмарка, где каждый день ковалось всё новое и новое оружие для королевства, ведущего войну со всеми соседями. Пускай давно уже вялотекущую, однако день ото дня пожирающую человеческие жизни, оружие, броню и боеприпасы. А потому многочисленные заводы и фабрики Вальдена чадили круглые сутки, и небо над городом никто давно уже не видал. Оно скрылось за плотным слоем ядовитых облаков, то и дело обрушивавших на город кислотные дожди. Здесь давно уже никто не выходит на улицу без плаща с капюшоном или накидки, ведь опасный дождь может обрушиться на голову в любой момент. А все окна плотно закрыты крепкими ставнями на тот же случай.

Давно уже ушли к Аботу, божеству Забвения, герцоги де Маликорн, растворившись, как и вся прежняя аристократия, среди служилого сословия, сплавившись с ним в горниле войны. За пределами блистающего Остфалла никого уже не волновали титулы и принадлежность к тому или иному древнему роду, ведущему родословную от первых военных вождей. Воинское звание и доблесть стали куда важнее череды прославленных предков. Сейчас в Кригмарке важно кто ты сам, а не кем были твои деды и прадеды, каждому приходилось доказывать, чего он на самом деле стоит.

Удавалось это далеко не всем. Наш рассказ будет как раз о таком человеке – маленьком винтике в огромной военной машине, в которую превратился Кригмарк.

Несмотря на значение имени Гоззо1 был типичным неудачником. Конечно, многие в Кригмарке ни за что не посчитали бы Гоззо неудачником. Всё же инженер на военном заводе – это величина, гражданский чин Гоззо был равен капитану. Он жил в просторной квартире с двумя комнатами – одна для него, вторая для прислуги, вот только ни прислуги, ни семьи у Гоззо не было, и потому он редко открывал дверь в вторую комнату. Питался Гоззо тоже намного лучше многих и многих в Кригмарке, получая кроме инженерской карточки ещё и регулярные продуктовые наборы. Вот только при распределении наборов его частенько обходили, попросту «забывая» о том, что в цеху трудится ещё и скромный инженер второго ранга Гоззо Херцог. Несмотря на строгость законов Кригмарка и жестокость правосудия, многое в королевстве распределялось вовсе не по утверждённым Высшим военным советом нормам. Из Остфалла ведь не видно куда уходит часть приличных продуктов, предназначенных для инженеров и самых квалифицированных рабочих с заводов и фабрик Вальдена.

В этом и многом другом проявлялось коварство богов, что никогда не улыбались Гоззо Херцогу, но лишь насмехались над ним. О Гоззо всегда вспоминали, когда речь заходила о неприятных обязанностях, вроде помощи Истязателям смерти. Когда приходилось отправляться на их чудовищные фабрики, перерабатывающие трупы людей, превращая их в жутких возвратившихся или чудовищные абоминации войны, чтобы поработать там на отнюдь не инженерской должности, Гоззо всегда оказывался в самом начале списка. Он никогда не рвался туда сам, но как-то само собой получалось, что за всё время работы на заводе, он не пропустил ни единой крайне неприятной командировки. Когда же речь заходила о распределении куда более приятных вещей или дел, то Гоззо либо вовсе не оказывалось в списках, либо имя его болталось где-то в самом низу, и он имел шансы лишь на самую малость. Если вообще хоть что-то получал.

И ведь самое интересно, что никто намеренно не издевался над ним, не было у скромного и никогда не жаловавшегося на жизнь Гоззо врагов среди заводского начальства. Его уважали товарищи и рабочие. К тому же инженером Гоззо был пускай и не хватающим звёзд с неба, но талантливым, и его часто привлекали в работе над весьма серьёзными проектами. Над одним из них он начал работу в тот день, когда к нему после долгой рабочей смены подсел незнакомец.

Гоззо в очередной раз обошли при распределении материальных благ. Он получил только карточки на усиленное питание (которое и так ему полагалось) в заводской столовой. А ведь кое-кто из его более удачливых коллег этим вечером отпразднует конец рабочей недели жирными гусями или смогут порадовать детей конфетами из свеклы. Гоззо имел слабость к сладкому, однако довольно редко мог побаловать себя такими.

По случаю очередной несправедливости Гоззо решил надраться в пивной. Впереди было два пустых дня – в этот раз его не поставили дежурить в выходной, что было для него небывалой удачей – значит, завтра можно проваляться в койке до полудня пускай и с больной головой. Он заказал третью кружку крепкого пива и подумывал перейти на шапс, когда за стол его присел молодой человек с приятной, но совершенно не запоминающейся внешностью. В руках он держал сразу шесть кружек пива, по три в каждой, и приземлился за столик Гоззо очень аккуратно, не расплескав ни капли.

– Не против? – спросил он вместо приветствия. – Места нет, а выпить хочется. Терпеть не могу торчать у стойки. Ноги не те после того, как зелёные бабы насовали туда щепок. С меня причитается.

Он подвинул к Гоззо сразу две пузатые кружки. И пускай те были полны до краёв, ни одна капля не упала на деревянную столешницу.

– Не занято, – пожал плечами Гоззо. В пивной по случаю вечера последнего рабочего дня было тесновато.

Приложившись к кружке незваного собутыльника Гоззо понял, что тот пьёт куда более приличное пиво. Такое шло по полсеребряного за кружку, а сейчас, наверное, кровопийца Готлиб, по восемь медяков дерёт – спрос куда выше, можно и цену задрать, всё равно возьмут.

– Щедро, – оценил Гоззо. – Благодарю вас.

– Вам нечасто ведь выпадает удача, не так ли? – глянул на него молодой человек.

– О, – рассмеялся фаталист Гоззо, – если вы искали в Вальдене стопроцентного неудачника, то он перед вами.

И сам того не замечая, Гоззо выложил случайному собеседнику всю свою историю. А если уж честно, то принялся жаловаться ему. Рассказывал обо всех неудачах, не забывая о мелких и редких радостях, что только подчёркивали масштаб творящейся с ним вселенской несправедливости. Собеседник кивал и слушал очень внимательно. Почти ничего не говорил в ответ, лишь иногда роняя подходящие реплики. Он вообще оказался идеальным слушателем, а после третьей кружки, когда в пиво уже щедро лился шапс, так и вовсе почти закадычным другом Гоззо. И то, что он даже имени своего не сказал, инженера-неудачника совершенно не смутило. Гоззо увлечённо рассказывал ему о ненавистных сменах на фабриках Истязателей смерти, где вечно не хватает рабочих рук и потому туда отправляют даже таких квалифицированных специалистов, как он. Конечно, даже на таких отработках ему должны были выделать место, максимально соответствующее его квалификации, вот только своих инженеров на фабриках смерти (так называли заводы по переработке людей в возвратившихся) было достаточно, а вот подсобных рабочих не хватало. Вот и приходилось Гоззо раз за разом браться за лопату и швырять в ненасытную утробу печи крематория отходы некроалхимического производства. С этим легко могут справляться их уродливые гомункулы, но зачем – если есть неудачники вроде Гоззо.