Чем звезды обязаны ночи - Юон Анн-Гаэль - Страница 46

И он начинает рассказывать. Об ослепительной рыжеволосой девушке, о зебре, скачущей под луной, о совсем молодом пареньке, мечтающем о приключениях, и об истории фантастической любви, столь же страстной, сколь и эфемерной. О садовнике-романтике, о шофере в фуражке, о забавной обезьянке и о старой даме, которая до самой смерти ждала моего возвращения. О любящем, терпеливом отце, который неустанно искал свою дочь. О наших мимолетных встречах в горах, о своем горе и своей радости, обретенной однажды вечером на улочке Монмартра.

Я слушаю его, не говоря ни слова. Оглушенная. Пытаюсь представить себе Роми здесь – ее руки бегают по клавишам рояля, она поет под дождем, словно американская кинозвезда. И едва перешагнувшего двадцатилетний порог Бальтазара, ослепленного и влюбленного.

Он говорит на одном дыхании. Разматывает историю, словно катушку с золотой нитью. Нитью, которая плетет между нами неразрывную связь. И пока солнце медленно опускается к морю, мне вырисовывается образ страданий от этого человека, который никогда не переставал любить меня. Меня, плод истории сумасшедшей любви.

– У тебя ее улыбка…

Его голос дрожит. Я потрясена. Потрясена тем, что он говорит о моей матери, ее молодости, ее пыле, ее сумрачных днях и солнечном смехе.

На парк опустились сумерки. Высоко в небе светит круглая луна. Меня пронзает крупная дрожь.

– Расскажи о ней еще.

Мы проводим ночь, рассказывая друг другу сокровенное. С деликатной сдержанностью, волнением и искренностью. И с нежностью тоже. Все это так неожиданно. Мне потребуется время. Однако здесь, рядом с ним, под баскским небом, усеянным звездами, я оживаю. Буря во мне утихла.

Внезапно появляется она. Облокотившись на перила беседки, в платье цвета ночного неба – цвета меланхолии, – с длинным мундштуком, который она держит кончиками пальцев. Она улыбается мне и делает знак, чуть махнув рукой. Красивая как никогда. К ней присоединяется маркиза, рука об руку с метрдотелем, огромным, как кафедральный собор.

Мать подходит ко мне. Я чувствую ее тепло. Запах ее духов. Все это захлестывает меня и переливается через край. Она гладит меня по щеке и начинает петь. Нежная мелодия, которой она убаюкивала меня в детстве. Я долго ее обнимаю.

И наконец позволяю ей уйти.

46

– Три члена команды отказались от своих показаний.

Муано говорит по телефону так быстро, что я не поспеваю за ним.

– Судья хочет возобновить расследование.

Мой адвокат брызжет энтузиазмом. Придется побороться, чтобы нашу правду услышали. Чтобы доказать, что на «звездной» кухне есть место не только мужчинам. Но он полон веры и решимости. Я сожалею, что не могу в этот момент его обнять.

В памяти всплывают слова Дидье Ренара, сказанные в тот вечер в полутьме ресторана. Его восторженное лицо, освещенное свечами. «Гастрономический мир нуждается в таких женщинах, как вы».

Небо распахивается. Возрождается надежда на справедливость.

Сидящая напротив Нана улыбается. На ней блузка, которая очень ей идет. А еще серьги и побрякушки, пробуждающие воспоминание о вечеринках матери. Смех, переодевания, праздник, счастье.

«Поцелуй от меня Нану», – настойчиво попросил Бальтазар.

Я снова думаю об их встрече в Париже. Как бы я отреагировала, если бы он тогда решил повидаться со мной? Поверила бы? Сомневаюсь.

«В тот вечер, – рассказал он мне, – я не осмелился позвонить в твою дверь. Но я вернулся. И всякий раз Нана была там. Я много раз ужинал в твоем ресторане, но никогда не решался с тобой заговорить. В конечном счете для тебя я был никем. Что я мог сказать? И потом, дело было не только во мне. Дело было также в Розе, в маркизе. В Стране Басков, в твоих корнях. Я хотел, чтобы ты полюбила нас так же, как мы любили тебя. Когда случился скандал, я отыскал Нану. Я должен был что-то сделать. Но что? Деньги у меня были, я мог тебе помочь, я… Нана покачала головой. “Не сейчас. Еще рано”, – говорили ее большие глаза. Она хотела оставить выбор за тобой. И, без сомнения, этого же хотела бы Роми».

Письму Розы уже больше двух лет. Это Нана его хранила. Выжидала нужный момент. Она положила его на столик, на видное место, в тот день, когда сочла, что я готова воспринять его так, как следовало. Как протянутую руку. Как приглашение возродить связь со своими корнями.

Сейчас на дом с синими ставнями опускается ночь. Час прощания. На пороге стоит Роза. Хрупкая фигурка. Морщинистая кожа. И ее руки, обнимающие меня крепко-крепко, словно из страха, что я снова упорхну. Она старается, как может, сдержать слезы.

– Ты позаботишься о Нане, обещаешь?

Старая дама кивает и берет Нану за руку. Моя добрая фея улыбается своей странной кривой улыбкой. Здесь ее ждет новая жизнь.

Пейо сигналит.

– В машину! Нам, между прочим, ресторан открывать!

Он сбрил свою бороду. И выглядит лет на десять моложе. Руки его на руле «понтиака», сияющего тысячью огней.

– Мы скоро приедем с вами повидаться! – заверяет Гвен.

Потом добавляет:

– Я так счастлива, что наши дороги пересеклись.

Нин бросается в мои объятья. Я крепко прижимаю ее к себе. Так крепко, что мое сердце чуть не выпрыгивает из груди. Становлюсь на колени, чтобы быть с ней одного роста.

– Погладь от меня мсье Гри, милая. Я очень скоро вернусь.

В Биаррице нас ждет вилла, готовая возродиться из пепла. Готовая обрести свое былое великолепие благодаря энтузиазму двух настрадавшихся, но вернувшихся к жизни шефов.

Весь этот маленький мирок улыбается мне. Стоя в сторонке, взволнованные как никогда близняшки машут мне руками. Возможно ли, чтобы наша встреча была случайной? Внезапно мне кажется, что кто-то где-то приложил немало усилий, чтобы наши пути сошлись. Как говорят: «Ничто не происходит случайно, бывают только предназначенные встречи».

Мотор рычит. Я собираюсь сесть в машину, когда Нана вдруг удерживает меня. И здесь, под звездным небосводом, где мерцает воспоминание о той, кого мы так любили, она тихо произносит:

– Я всегда буду рядом.

Моей дочери

В декабре 2019 года моя бабушка Жанин покинула этот мир. Часть меня умерла вместе с ней. На мое сердце опустилась ночь.

Шли дни, а горе все не отпускало меня. Не было и мгновения, чтобы я не ощутила ее присутствия. Я ловила себя на том, что говорю с ней, иногда видела ее, слышала ее смех. Она была рядом. Однако печаль не покидала меня.

Чтобы прийти в себя, я поехала в Страну Басков. А точнее, в Бидáр. К «Братьям Ибарбур». Это «звездный» ресторан, где готовят с душой уже на протяжении двух поколений. Там я встретила Шаби и его команду. Патриса, его брата, шефа-кондитера. А еще Солину, без которой этот роман не родился бы в принципе. Я провела рядом с ними неделю, устроившись на высоком табурете на кухне рядом с плитами. Я трепетала, пробовала, проникалась, спрашивала, записывала, воображала. Восхищалась. Меня потрясала их преданность делу, а порой и их сомнения. Мне казалось, я прямо вижу там Лиз. И ощущаю в ней меланхолию, родственную моей.

А потом я узнала, что ты тогда уже была у меня под сердцем. Подарок небес или знак? Неужели бабушка и ты встретились там, наверху? Я хочу в это верить. В моем сердце взошло солнце.

Сегодня тебе исполнилось три месяца. Сейчас пять часов утра. Свернувшись у меня на руках, убаюканная успокаивающим щелканьем клавиатуры, ты спишь. Твое дыхание спокойно, крошечные кулачки сжали мой палец, у тебя мягкие волосы и молочный запах, твоя тяжелая головка спокойно лежит на моей груди. Вокруг нас тишина. Я ставлю точку в рукописи. На ее создание у меня ушел год. Этакий бортовой журнал твоего появления на свет.

Между строк ты почувствуешь бесконечную нежность к той крошке, что росла во мне. Мою материнскую тревогу и взгляд твоего отца, когда он впервые взял тебя на руки. Ты так мала, а любовь к тебе так велика.

Пусть эта бесконечная нежность поддерживает тебя в тоскливые дни, в дни, когда мрак берет верх над светом. Пусть она влечет тебя за собой в дни солнечные, счастливые и беззаботные. Наш мир нескладен и ненадежен, но порой бывает так красив. Я радуюсь всему, что он может тебе дать, и стараюсь окружить тебя радостью и смехом.