Проклятое правое дело (СИ) - Моррисон Саша - Страница 7

Стонеры – так называли солдат Компании. Люди без лиц, без семей и без прошлого. Над вечной маской видны только глаза. Внимательные, живые глаза, которые замечают мельчайшие детали. Стонеры охраняют важные объекты и грузы, следят за безопасностью управляющих, сопровождают в поездах важные лица Компании. И иногда наказывают ее врагов.

Солдат Компании обучали исключительно в Старой Империи. Даже когда производство было полностью перенесено в Немессион, а полигоны для исследований открылись по всему континенту, тренировочные лагеря стонеров остались за океаном. Седрик точно не знал какова иерархия этого скрытного сообщества, но по нудным лекциям в Службе помнил о цветовой дифференциации формы. Вроде бы в черном ходили рядовые солдаты, после двух лет тренировок освоившие азы военного дела, в зеленом – мастера и командный состав, а в темно-сером – те, кто продвинулся в постижении Традиции дальше других. Те, кто не просто освоил ремесло на высшем уровне, а постиг искусство. Седрик за семь лет в столице ни разу не встречал стонера в темно-сером. Поговаривали, что во всей Компании таких от силы было две дюжины.

…

Восемь стонеров в черном сопровождали дилижанс через земли Черного Когтя. Один ускакал далеко вперед – на разведку. Двое других шли в паре миль впереди дилижанса, еще двое – в паре миль позади. Остальные рассредоточились вокруг.

— Доктор Бен! Мы ведь все еще преследуем Далсона и Бойера? — происходящее не укладывалось у Седрика в голове.

— Да, именно это мы и делаем. — Бланш взбил свою походную подушку.

— Мы открыто преследуем двух известных и уважаемых служащих Компании. И при этом нас сопровождают стонеры? — Седрик выглянул в окно и убедится, что всадники в черном все еще рядом.

— Верно, сейчас дела обстоят именно так. — Бланш устроился поудобнее и прикрыл глаза.

— Но зачем им это?

— Затем что я – Бенедикт Бланш. И случись со мной что в этих землях – все сразу повесят на Компанию. А лишние конфликты им сейчас не нужны, — терпеливо объяснил Бланш. — Ты, кстати, заметил, чем опутало меня это отребье Черного Когтя?

— Паучьей сетью.

— Да, Паучьей сетью. А ведь это очень дорогой артефакт, в производстве которого используется белая руда. Как думаешь, откуда у местной шайки клошаров такие штучки?

Глава 4

Когда Немессион окреп, руководители Компании задумались о том, кто придет им на смену. Под эгидой Компании по всему континенту были открыты детские дома. В них всегда в достатке было продовольствия и одежды, а детей обучали толковые наставники. Мельник, Плут и Константин и сами стали наставниками, взяв к себе в Немессион в общей сложности двадцати двух учеников. Мельник учил их мышлению и науке, Константин – военному делу, а Плут – магии и творчеству. Каждый из наставников тоже учился в процессе – учился учить. Беседы с учениками, споры, занятия и составление учебных материалов помогли основателям до конца сформулировать свою идеологию и выпустить ее в мир. Так Компания стала строить семью.

Обучение было тяжким, и не все шло так, как хотелось бы. Некоторые ученики не справились с нагрузкой, некоторые не оправдали ожиданий наставников по части талантов и способностей, а двое и вовсе погибли. Но тринадцать юношей и девушек прошли обучение до конца и разошлись по свету послами Немессиона. Кто-то из них стал управляющим землями и полигонами Компании, кто-то отправился в Старую Империю, чтобы овладеть Искусством, а кто-то… постарался забыть о своем детстве, как о страшном сне, и вернутся к обычной жизни.

Седрик тоже вырос в детдоме, но не в детдоме Компании. Молендиум был провинциальной дырой на попечении у местного графа. Точнее, на попечении у его «сердобольной» жены, которая вспоминала о своей роли благодетеля лишь в беседах на светских раутах. Дети в ее учреждении ходили в обносках и периодически голодали, потому что даже то немногое, что все-таки выделяла казна – тут же разворовывали мелкие чинуши. Молендиум держался на настоятеле, который вместе с двумя полуграмотными помощниками обучал детей, добывал провизию и лично латал протекающую крышу. Единственным достоинством этой богадельни были книги. Настоятель гордился своей библиотекой и старательно пополнял ее на протяжении всей жизни. Благодаря ему Седрик дни и ночи проводил за чтением. Настоятель радовался пристрастию мальчика, он видел в нем будущего помощника.

***

За тридцать дней до того,

как мир изменился

В этот раз путники остановились в просторной комнате над трактиром «Топор тролля». Несмотря на название, место оказалось приличным. Чистая посуда, вкусная еда, большой выбор вин и пива. В общем зале трактира даже потрескивал аккуратно сложенный камин, возле которого они и расположились. Судя по слухам, Далсон с Бойером были в городе чуть больше суток назад.

— Если мы первыми получим доступ к переносным источникам, война ведь все равно начнётся? — Седрик выбрал несколько чурок из кучи в углу, чтобы подбросить их в огонь.

— Несомненно. Есть даже вероятность, что именно мы ее и начнем, — ответил Бланш, обдувая кружку с горячим пуншем.

— Мы можем это предотвратить?

— У нас нет такой задачи. Мы должны получить технологию, — Бланш зевнул.

— А если бы была задача предотвратить войну? Что для этого нужно?

— Не знаю, — шпион задумался. — Наверное, стоило бы уничтожить экспериментальные образцы, сжечь все записи и… убить изобретателей?

— Если это предотвратит войну… Может быть, стоит попробовать?

— Нет.

— Но почему?! Это решило бы все проблемы!

— Потому что нельзя стоять на пути у прогресса. Это бессмысленно, Седрик. Ты не можешь повернуть течение реки вспять, — Бланш говорил спокойно, почти с безразличием. — Сегодня ты сотрешь записи, убьешь Далсона с Бойером, а завтра какие-нибудь Палсон и Сойер придут к тому же открытию. Мир уже изменился. Это произошло. Этого не отменить.

— Но мы можем попытаться!

— Компания уже доказала, что переносные источники возможны и теперь вопрос их применения – это лишь вопрос времени.

— Но погибнут тысячи людей…

— Такова жизнь, Седрик.

…

Полулежащий за соседним столом мужчина то ли всхрюкнул, то ли всхрапнул. Неизвестно, сделал он это намеренно, потому как слышал разговор и таким нехитрым образом выразил свое к нему отношение, или же так просто совпало.

Он спал в удивительной позе. Ноги в вольной манере пребывали на краю стола, сложенные одна на другую, в то время как стул опасно отклонился, балансируя на задних ножках. Не рухнуть на пол в таком положении сумел бы не всякий бодрствующий и трезвый, в то время как мужчина явно был пьян. Его одежда выглядела потрепанной, но добротной. Кожаные сапоги, стеганая куртка, ножны с изящной шпагой на левом бедре и, наконец, шляпа. Видавшая виды, мятая, но целая и с игривым цветастым пером, шляпа была надвинута на глаза вплоть до самого носа. Левая рука его свесилась вдоль стула, а правая покоилась на ремне. На столе наблюдалась небогатая снедь и пара пустых винных бутылок.

Под столом лежала собака – крупная, мускулистая, с длинной и прямой спиной. Ее черная с рыжим шерсть была чистой. Стоячие острые уши и умные глаза делали ее вид чрезвычайно строгим, хотя она и не проявляла никаких признаков агрессии.

…

С улицы донеслись крики. Собака приоткрыла один глаз. В открытую дверь трактира юркнул невысокий, коренастый парень в монашеской рясе. Едва не споткнувшись на входе, он остановился и, пытаясь отдышаться, упер руки в колени. Найдя взглядом дремавшего под шляпой мужчину, он ринулся к нему.

— Фрэнк! Фрэнк, вставай! — на ходу начал он.

Мужчина издал что-то вроде усталого вздоха, передвинул шляпу на затылок и бросил на коренастого монаха укоризненный взгляд.