"Зарубежная фантастика 2024-1" Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Абрахам Дэниел "М. Л. Н. Гановер" - Страница 951

Кэсси презрительно смеется.

— Хочешь, чтобы мы тебе помогли? Как Брэм? Размечталась! Ты же помнишь, что из этого вышло!

— Кэсси, прости меня, — вздыхаю я. — Я тебе искренне сочувствую…

— Ага, ты мне искренне сочувствуешь, а он искренне мертвый. И тело его лежит под камнями. Там, где ты его бросила. А мне нового мужа назначили. Он теперь спит в моей постели, следит за мной, глаз не спускает. Вот так мы и живем в Новом Эдеме.

— Если у женщины муж пропал без причины, то она под подозрением, — объясняет Красавчик Эд.

Кэсси без нужды поправляет юбку, одергивает рукава рубахи.

— Ты у меня все забрала, — говорит она. — Теперь еще больше хочешь? Ничего я тебе не дам. Я Брэма с тобой отпустила твою сестру из плена вызволять, а он домой не вернулся. А тебе совести не хватило прийти и сказать, что его убили. Мне чужой человек про это дал знать. Джек. Он по совести с людьми обращается.

Кэсси меня никогда не любила. Никогда мне не доверяла. Не скрывала этого. А теперь она меня ненавидит черной ненавистью. Она меня и прежде ругала, но сейчас мне становится не по себе. Я украдкой смотрю на Джека. Он пожимает плечами, мол, ничего не поделаешь. Марси стискивает кулаки так, что костяшки побелели. Защитить меня она не может, придется терпеть. Она меня взглядом подбадривает.

— Да, я виновата, — говорю я. — Я хотела прийти, но…

— Что? — Кэсси вскакивает, подходит ко мне. — Что? Важные дела помешали?

— Нет, — вздыхаю я. — Прости меня. Надо было сразу прийти…

— А ты не пришла, — говорит Кэсси. — Так что теперь убирайся к черту со своими извинениями.

— На твоем месте я бы тоже себя возненавидела. И за Брэма винила бы. Но обвинениями его не вернешь. Он на общее благо жизнью пожертвовал…

— Пожертвовал? — шипит она. — Да как ты смеешь о жертвах говорить!

Кэсси с размаху бьет меня по щеке.

Джек подступает к нам, Марси приподнимается, но я их останавливаю. Кэсси с ужасом глядит на меня, сама не понимает, как у нее так вышло. Эд обнимает ее за плечи, с вызовом вздергивает подбородок. Моя щека горит огнем, в глазах от боли искры мерцают. Но лучше уж так, чем немой укор и злоба во взгляде.

— Ох, хорошо, что мне с тобой в Клетке не пришлось сражаться, — вздыхаю я. — Что ж, я заслуженно оплеуху получила. А теперь прошу тебя, помоги нам. Давай попробуем вместе за наше дело бороться.

Я протягиваю ей руку. Кэсси смотрит на меня вызывающе, с прежней ненавистью.

— Прости, — говорю я. — Я перед тобой в невозвратном долгу. Брэма не вернешь. Только я постараюсь в память о нем наше дело завершить. Для этого мне нужна твоя помощь. А тебе — моя. Кэсси, давай попробуем. Если сегодня у нас все получится, дальше ты сможешь сама, без меня.

Она отходит к окну, глядит в никуда. Со мной ей больше говорить не о чем. А значит, и все остальные меня больше слушать не станут. По Джеку видно, что и он это понял. Вот как я за свои ошибки расплачиваюсь. С чего я решила, что Кэсси на мою сторону перейдет? Не надо было сюда приходить. Опасно это. Со злости Кэсси меня может предать.

— Демало слаб, но верит, что силен, — говорю я. — У вас есть сила, но вы думаете, что слабы.

Я киваю им на прощание, окликаю Марси.

— Пойдем.

Джек открывает дверцу в полу. Марси встает со стула, мешкает, протягивает руку Скиту. Тот ее пожимает.

— Нас не представили, — говорит она. — Меня зовут Марси. Мой дом стоит у Кривого ручья, в зеленой долине, что спит под солнцем.

От этих слов Скит вздрагивает, вспоминает что-то. Шепчет тихонько, будто лежит на койке в бараке, с рабами, и боится, что его охранники услышат.

— Меня зовут Скит. Мой дом — телега с желтыми колесами. Запряжена конем по имени Отис.

И Марси, и Скит в рабстве настрадались. Они друг друга понимают, сочувствуют. Марси накрывает свободной ладонью сжатые руки. Скит повторяет ее жест.

— Друг мой, Саба не без недостатков. Но она из крепкого теста слеплена. Я ей во всем доверяю, что бы там ни было, — говорит Марси.

— Джиби вот уже год в лесу живет, — объясняет Скит. — Я пару месяцев назад к ней прибился. Мы колодцы травим, амбары поджигаем, нас тонтоны с собаками по лесам гоняют. Как находят наше укрытие, валят дерево. Силенок у нас маловато. Если не повезет, нас изловят и убьют, а сами починят поломанное и дальше жить будут. По-прежнему. Знаешь, я никогда раньше не задумывался, можно ли иначе.

Наступает неловкое молчание. Скит Марси все это рассказал, будто старого друга встретил.

— Ну вот, может, пора и поразмыслить. И не только тебе, Скит, а всем вам.

Скит и Марси разжимают руки. Я подхожу к лестнице, спускаюсь, помогаю Марси.

— Бо, помнишь, нашу соседку в дом детства на днях отправили? — громко, торопливо спрашивает Мануэль. — Ну, ту, что у развилки живет.

Я замираю.

— Ага. Ох, как же ее зовут? — Бо морщит лоб, прищелкивает пальцами. — А, Диана.

Красавчик Эд чешет затылок.

— Нет, — задумчиво тянет он. — Не Диана Черри.

— А мне помнится, что ее зовут Эула, — говорит Мануэль.

— Ох, прекратите ваше притворство, — вздыхает Кэсси и смотрит на меня, безмолвно заключает перемирие. — Ее зовут Рэя. Ей пятнадцать лет. Мы с ней знакомы. У нее схватки раньше времени начались. Может, вы ее и уговорите. На всякий случай я с вами пойду.

— Спасибо, — говорю я.

— А как же Хантер твой? — спрашивает Бо. — Он же заметит, что ты ночью ушла, тревогу поднимет.

Кэсси поджимает губы.

— Он выпить любит. Поднесу ему стаканчик, а то и пять, проспит до утра.

Сердце у меня радостно вздрагивает. Я облегченно вздыхаю, благодарно киваю Кэсси. Руку протянуть боюсь. Друзьями мы, наверное, не станем. И веры у нее ко мне нет. Хотя все не так уж и плохо. Главное, что Кэсси согласна действовать с нами сообща.

— Пойдем в дом детства, как стемнеет, — говорю я. — Ты, я, Марси и Джек.

Пятая ночь

Сегодня ночью звезды снова мечутся суматошными сполохами. Мы крадемся полями, по самому краешку, держимся мест потемнее. Хотя можно было и по дорогам идти, даром что там охранники караулят. В сезон звездопадов люди с вечера двери запирают. На стук не отзываются, боятся призрачных теней, что снаружи шастают. Мы прячемся за конюшней. Одеты в темное, только лица в ночи белеют — будто призраки обезглавленные ищут свои тела. Правда, дыхание нас выдает, клубы пара в холодном ночном воздухе.

— Женщин привозят в барак слева, — шепчет Джек. — И родильня там же. Внутри длинный коридор.

— А справа ясли, — объясняет Марси. — И спальни повитух и кормилиц. Позади казарма тонтонов и кухня. Уборная и дровяной сарайчик во дворе. Каждые несколько дней еду привозят. Вот и все.

— Откуда ты все знаешь? — спрашиваю я. — Ты ж не здесь повитухой была.

— Все дома детства одинаково устроены, — говорит Джек. — Охранников четверо, начальник и три бойца. В конюшне четыре лошади, значит, все тонтоны в казарме.

Своих коней мы оставили в ложбине к северу отсюда. Далековато, с пол-лиги, но ближе их спрятать негде.

Дом детства стоит у перекрестка, на равнине. С трех сторон его окружают молодые тополиные рощицы. Деревья недавно посажены, стволы тонкие, за ними не спрячешься. Джек говорит, что дом детства совсем недавно построили. Он невысокий, длинный, с крышей из дерна и коры. Стены дощатые, промазаны глиной пополам с соломой. Посередине дверь с крепким засовом. Окна заложены железными решетками, деревянные ставни изнутри закрыты. Свет льется в щели между досками. Я разглядываю дом в дальнозор, но ничего разобрать не могу. Конюшня шагах в пятидесяти от дома.

— Не дом детства, а тюрьма для младенчиков, — вздыхает Кэсси. — Джек, как мы внутрь проберемся?

— Это нетрудно, — отвечает он и ухмыляется мне своей кривой улыбочкой. — А вот что потом делать, до сих пор непонятно.

Сегодня ночью Джек ведет себя по-прежнему, больше на себя похож. Меня это радует, хотя я и не знаю, почему он вчера был со мной так холоден. Он вырядился в черное одеяние тонтона. Я одобрительно киваю, и он удивленно приподнимает бровь. Но без тонтонова наряда в дом детства не попасть.