"Зарубежная фантастика 2024-1" Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Абрахам Дэниел "М. Л. Н. Гановер" - Страница 879

— Скажешь, он всегда говорил вам правду? — спрашивает Лу.

— Как ты, например? — раздается спокойный голос Ауриэль. Мы все оборачиваемся. До сих пор она молчала. Стояла у двери и помалкивала, только наблюдала.

Брат смотрит на нее в упор.

— Я на стороне тонтонов не сражался, — говорит он. — Тебе вроде лучше, Саба. Опять на себя похожа. Сегодня еще отдохнем, вечером соберем вещи, а завтра с зарей в путь. Не вешать нос! Большая вода ждет нас. Новая хорошая жизнь на новом месте. Кому как, а мне прямо не терпится. Что скажете?

— Поедем, — говорит Томмо.

— Вот молодец! Мейв, если хочешь, давай и ты с нами.

Она молча отворачивается к стене.

Лу и Томмо выходят из палатки. Спина Лу может сказать больше, чем любые слова. Сейчас она кричит всему миру, что Лу прав, даже спорить не о чем. Во всем прав. Плечи держит так уверенно. И руки, и локти.

А я уверена только в одном. Брат неправ. Не знаю, в чем и почему. Неправ, и все тут.

Я иду по берегу реки. Вернее, хожу взад-вперед. Уже дорожку протоптала.

Джек прислал мне Сердечный камень. В суматохе не успел ничего объяснить. Почему он передал Мейв камень, зачем велел найти меня. Значит, я должна сама догадаться.

Допустим, Лу и Мейв правы. Джек хотел вернуть мне камень, чтобы я поняла, что больше ему не нужна. Даже если так, разве самый подходящий момент сделать это, когда тонтоны истребляют Вольных Ястребов? Ладно, может, он думал, другого случая не будет. А разве это вообще так уж необходимо? Если тебе на человека наплевать, станешь ты его разыскивать, чтобы поставить в известность? Просто забудешь о нем, и все. Может, ваши пути больше никогда не пересекутся.

Мой разум обнюхивает задачку. Пробует на зуб. Разгрызает снова и снова. В конце концов у меня в голове словно кто-то начинает орать не своим голосом. Тогда я ныряю в речку, чтобы он заткнулся. И начинаю все заново.

Не понимаю, хоть ты тресни. Как он мог перейти на сторону тонтонов? Творить вместе с ними мерзости в Темнолесье?

Не умею я загадки разгадывать. Это Лу у нас мастер всякие хитрости расплетать. Но его не спросишь. Он только снова начнет говорить плохое про Джека. Подбросит корма тому подленькому голосочку у меня в голове.

Что ты о нем знаешь, на самом-то деле? Да ничего.

Он вор. Проходимец. Бродяга.

— Эй, Джек! Какое у тебя любимое присловье? — кричит Айк.

— Двигайся быстро, путешествуй налегке и никогда не называй своего настоящего имени, — отвечает Джек.

Он будет играть на той стороне, на которой ему в данную минуту удобнее.

Ты знаешь, что он не всегда говорил тебе правду.

Ауриэль долго уговаривает вернуться в палатку, зудит, что надо закончить с видением, опасно останавливаться на полпути. Я ей отвечаю, что уже и так пришла в себя. Она смотрит на меня пристально, потом уходит.

Еще днем в лагере решили на закате собраться у костра. Будут танцы и музыка. Всем полезно чуточку развлечься. Лилит и Мег обещают исполнить песню, если только вспомнят хоть одну более или менее приличную.

Какая бессмысленная трата времени. Одно хорошо — никто не будет дергать. Наши пакуют вещи на завтра, да еще и к вечеру теперь помогают готовиться, от меня все отстали. И Лу, и Томмо, и наконец, три раза ура и аминь, Эмми.

Все утро она меня донимала. Как муха приставучая. Мне подумать надо, а она прицепилась, ни на шаг не отходит. Вякает про свои дурацкие идеи, глупости какие-то болтает без остановки. Может, Джек вот то хотел сказать, да может, Джек вот это имел в виду, и почему ты опять в воду лезешь, Саба? Я вырасту, стану шаманкой, как Ауриэль. И тра-ля-ля, целый день как заведенная. Я не выдерживаю и ору на нее, чтобы закрыла рот, а не то я ей шею сверну.

Жду обычного спектакля в ответ. Закушенная губа, дрожащий подбородок, горестные глаза. А Эмми улыбается во весь рот и говорит, мол, приятно видеть, что ты очухалась. И убегает. Видите ли, Мег обещала, что научит ее танцевать польку. С тех пор я ее и не вижу.

Так что спасибо за дурацкий вечер с треклятыми танцами.

Я растягиваюсь на земле у реки. Снимаю шнурок с Сердечным камнем. Покачиваю им в воздухе. Камень просвечивает на солнце, гладкий, полупрозрачный, прохладный на ощупь.

— Это Сердечный камень, — объясняет Марси. — Ваша Ма подарила его мне, а теперь я дарю его тебе. Потрогай, он холодный. Обычный камень берет тепло тела, — продолжает Марси. — А Сердечный камень нагревается только при исполнении твоего сокровенного желания. Как найдешь то, чем сердце успокоится, так камень и потеплеет. Подскажет тебе.

Сердечный камень привел меня к Джеку. Подсказывал раз за разом. Вот твое сердечное желание. Вот твое сердечное желание. А я не слушала. Только сейчас наконец поняла, что надо ему верить.

Я отдала камень Джеку. А Джек прислал его обратно.

Ты мне больше не нужна. А может, по-другому. Найди меня, радость моего сердца.

Я думаю о Джеке. Как он всюду меня находил, спасал, как дрался рядом со мной. Смерти не испугался, помог мне вытащить Лу. Храбрый, отчаянный, дико раздражающий. Джек ни разу меня не подвел. Ни единого раза.

Но.

Показал тонтонам дорогу в Темнолесье. Выдал Вольных Ястребов. Знал ведь, что их всех убьют. Предал друзей, с кем вместе сражался.

Не может такого быть. Эмми говорит, я Джека сердцем знаю. Вот за это и буду держаться.

Наверное, тонтоны его схватили. Он же всю жизнь путешествует. Знает, кто, где и что. Когда Ангел Смерти была главной приманкой в Городе Надежды, Миз Пинч говорила, что я ее самое ценное приобретение. Вот и Джек для тонтонов такое же ценное приобретение.

Что я точно знаю? Когда мы расстались, Джек поехал на восток. Рассказать женщине Айка, что тот помер. Молли Пратт и ее прелестные красные штанишки. Губы словно спелые ягоды, изгибы тела, которые заставляют мужчину плакать от радости. Она держит таверну там, где пояс бурь.

Наверное, по дороге Джек и попался тонтонам. И все-таки. Даже если его взяли в плен, он бы скорее руки на себя наложил, чем помогать мерзавцам в их гнусных делах. Я точно знаю. Я бы и сама так сделала.

Не могу больше думать. Голова лопнет. Никак в крови еще остался тот странный древесный чай, которым Ауриэль меня напоила. Полежу, отдохну немного, в голове и прояснится.

Тогда всё… совсем всё… станет понятно…

Вздрагиваю, проснувшись. Я лежу на берегу реки. Кругом темно.

В лагере слышна музыка. Грохочет в ритме сердца. Кто-то лихо распевает. Веселье в самом разгаре. Свет факелов озаряет небо. Танцоры топают ногами, хлопают в ладоши. Наверное, весь этот шум меня и разбудил.

Не помню, как заснула. На несколько часов провалилась. Заставляю себя сесть. Змеиная река блестит серебряной лентой в лунном свете. Роняю голову на руки. Слышу карканье. Нерон вылетает из темноты. Приземляется рядом со мной, хлопая крыльями. Наклоняет голову набок и смотрит на меня круглым глазом.

Ты мне больше не нужна.

Найди меня, мое сердечное желание. Я знаю Джека сердцем.

Я вдруг понимаю, что мне делать.

— Что-то тут не то, — произношу я вслух. Поеду в это место… Возрождение, так его назвала Лилит… Отыщу Джека и как-нибудь придумаю способ, чтобы с ним поговорить.

— Неужто не сумею? — спрашиваю Нерона. Почесываю ему макушку. — Нашла же я Лу, правда? Прямо сегодня и отправимся. Ночью, пока все спят. Что скажешь?

Нерон вдруг подхватывает с земли Сердечный камень и взлетает над рекой. Раскрывает клюв. Камень летит прямо в воду.

— Нет! — Я бросаюсь с берега. В прыжке протягиваю руки. Вот-вот поймаю камень, и тут Нерон выскакивает наперерез и перехватывает его.

Я с плеском падаю в воду, головой вниз. Выныриваю, отплевываясь. Нерон кружит над деревом на берегу. Высоченный тополь. Если ожерелье застрянет в ветвях, мне его ни за что не достать.

— Нерон, сюда! Отдай!

Ворон летит к лагерю. Дразнит меня. То вернется, то опять вперед улетает. Уронит камень, подхватит. Уронит, подхватит. Чуть ли не в руки мне отдаст и в последний миг отдернет. Один раз присел на крышу нужника, шнурок с камнем опустил в вентиляционную трубу. Дверь нужника забита досками и крест-накрест мелом перечеркнута, значит — выгребная яма полная уже.