"Зарубежная фантастика 2024-1" Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Абрахам Дэниел "М. Л. Н. Гановер" - Страница 875

— Эти люди, — говорит она, — не такие, как ты. Им нужен вожак. Они всю жизнь копошатся в грязи, под ногами у тех, кто сильнее. Думают, больше они ни на что не способны.

Обход продвигается медленно. На Ауриэль все смотрят как на чудо. Сбегаются, руки целуют, стараются коснуться одежды. А она разговаривает с каждым. Расспрашивает о детях, о жене, о случайной попутчице-старушке. На меня косятся. Особенно когда рядом со мной Следопыт и Нерон сидит на плече. Но хотя бы амулетами не отмахиваются, и то ладно.

Оглядываюсь. Лу, Томмо и Эмми идут за нами, шагах в двадцати. Хотя Ауриэль просила их отстать, Лу никого не слушает. Сказал, что будет за мной присматривать, и точка.

Только смотреть особенно не на что. С утра я первым делом попросила Ауриэль продолжить вчерашнее. Пусть даст мне зелье, или кровь отворит, или почитает по звездам, ну что там нужно, чтобы меня вылечить и чтобы мы могли ехать дальше на запад. Она сказала, так не получится. Я, мол, сама пойму, когда буду готова. И больше ничего объяснять не захотела.

Справа от дороги сидят у палатки две размалеванные девицы, глазеют на дорогу. Младшая, пухленькая такая, ноги поджала и бренчит на бандже. Ее подруга пристроилась на корточках на табурете, поддернула юбку выше колен и курит трубку. Красивая, вся увешана звонкими браслетами и ожерельями. По кольцу на каждом пальце рук и ног. И в ушах десяток колечек.

Странно девушки смотрятся среди измотанных, пропыленных людей. Словно яркие разноцветные птицы прилетели из чужих краев. Нерон спархивает на плечо к той, что с трубкой, и давай перебирать клювом пестрые оборки.

— Смотри-ка, Мег, — усмехается та. — Он принял меня за ворону!

— Ты не на него, Лилит, ты вон туда гляди. Если глаза меня не обманывают, к нам пожаловала Ангел Смерти.

Мег откладывает банджу. Подходит, играя бедрами. Меряет меня взглядом с ног до головы. В нашем деле тебе цены бы не было, Ангел.

Мег стоит совсем близко, и я чувствую, как от нее пахнет, п о том и дикими травами. Хороша, любуется мной Мег. Злая… Красивая… Отмыть бы только тебя. Я однажды видела твой бой. До сих пор снится.

Она наклоняется ближе. Касается моих губ ярко-красным ртом.

— Всю жизнь мечтала поцеловать девушку, за голову которой назначена награда, — говорит Мег.

— Награда за голову? — повторяю я.

Лилит вынимает трубку изо рта.

— А ты не знала? О да, Указующий путь жаждет тебя заполучить, прямо извелся. Если кто тронет хоть волосок на голове Ангела, сам без башки останется. А кто доставит тебя живой в Возрождение, тому хороший кус земли подарят в Новом Эдеме.

— Указующий, значит, — хмыкаю я. — А что это — Возрождение?

— Его берлога, — отвечает Лилит. — Опять же, в Новом Эдеме.

— Это мне не по пути, — говорю.

— За такую награду я бы не поленилась, скрутила тебя и сдала по назначению, — усмехается Лилит. — Да только шлюх нынче в Новый Эдем не пускают. Трезвость, дисциплина и никакого веселья. Верно я говорю, Мег? Таких, как мы, там не надобно.

— Саба! — Лу спешит ко мне. — Не разговаривай… с этими.

Мег присвистывает. Обмахивается ладошкой. Лилит сощуривает глаза.

— А с тобой, мой медовый, я бы не разговорами, кое-чем другим занялась!

Лу вспыхивает. Он таких женщин еще не встречал. Глаз не может от них отвести, как ни старается.

— Попробуй спелого яблочка, тебе это нужно, — замечает Лилит. — Хочешь, тетушка Лил тебе покажет, что к чему? Один час. Бесплатно, только ради удовольствия.

Она протягивает руку, ведет пальцем по внутренней стороне его бедра.

— Не трогай меня! — Лу шарахается, отталкивает ее. От неожиданности Лилит слетает с табурета прямо в груду барахла. Кастрюльки, жестянки и зеркальце сыплются на землю. Нерон отчаянно хлопает крыльями и орет.

Лу бросается прочь. Томмо цепляется за его рукав, Лу его отпихивает.

— Отвали, чтоб тебя черти взяли! — кричит Лу. — Ты мне вообще никто! Не ходи за мной!

Он убегает к реке. Томмо стоит как оглушенный. Потом поворачивается и плетется в другую сторону. Плечи сгорбил, сжался весь.

— Томмо! — Эмми кидается за ним.

Я хочу идти за Лу, только ноги отяжелели, не слушаются. Будто в песке увязают. Ауриэль удерживает меня.

— Я нужна Лу, — говорю.

— У тебя уже не осталось сил на других, — отвечает Ауриэль.

— У меня не осталось сил на других, — тупо повторяю я.

— В том-то и дело, — кивает Ауриэль.

— Прости, — говорю я Лилит. — Мой брат просто…

Мег помогает подруге встать.

— Я-то в порядке, — отмахивается Лилит. — А с твоим братом неладно. Ты бы за ним приглядывала.

— Пожалуйста, госпожа Говорящая, пойдем со мной! — Невысокий жилистый человечек тянет Ауриэль за рукав. Все лицо его изрезано морщинами от трудной жизни и забот. — Бабе моей надо бы помочь…

— Если она заболела, обратитесь в комитет по здравоохранению, — отвечает Ауриэль.

— Нет, не заболела… С головой у нее совсем худо. Может, хоть тебя послушает.

Он умоляюще складывает ладони, протягивает руки к Ауриэль.

— Ну хорошо, — соглашается она.

Человечек ведет нас вдоль длинного ряда палаток. И все время говорит, говорит:

— Понимаете, они забрали Нелл, нашу старшенькую. Ей всего десять. Нас выгнали, и участок наш отдали Управителям, а Нелл с собой забрали. В клетку посадили и увезли.

Десять лет. Как Эмми.

— Тонтоны, — произносит Ауриэль.

— Руфь меня винит, — продолжает человечек. — А что я могу, когда я один, а их вон сколько? Теперь никак не спит, все о Нелл беспокоится, и маленькую Рози не отдает.

Мы уже подходим к его лачуге, и вдруг из нее доносится дикий крик. Человечек ныряет в низенькую дверь, Ауриэль за ним. Я велю Следопыту ждать снаррки. Переступаю порог и тут краем глаза вижу, как мимо шмыгнула какая-то тень. Слышу чей-то смех, от которого дрожь по всему телу и холодный пот выступает на коже.

— Уходи, — говорю я.

Потолок лачуги такой низкий, что еле-еле можно выпрямиться. Только и света, что через раскрытую дверь. У дальней стены сидит женщина с грудной девочкой на руках. Прижимает малышку Рози к груди, качается взад-вперед и тихо воет. Ужасный, невыносимый звук, совсем звериный. Рядом суетятся еще три женщины.

— Два дня, как Рози в лихорадке исчахла — объясняет муж, — а теперь ее Руфь не дает нести на погребальный костер. Лихорадка-то заразная, да и негоже мертвым среди живых.

Ауриэль снимает с глаз щиток и подходит к Руфи. Ее голос журчит прохладным ручейком. Руфь качает головой и еще крепче прижимает мертвое дитя к груди. Нет, нет, нет, стонет она. Ауриэль и другие женщины пытаются осторожно разжать ей руки. Снова дикий вопль. Муж беспомощно глядит на меня.

— Может, ты попробуешь?

— Я? — повторяю.

— Пожалуйста, — просит он.

Ноги сами несут меня к Руфи. Опускаюсь перед ней на колени. Она все раскачивается взад-вперед.

— Мою сестру зовут Эмми, — начинаю я. — Ей десять, вот как твоей Нелл. Я раньше думала, она ни что не годится. Мелкая, что о ней говорить. А оказалось, она настоящий боец. Я и не ждала, а вот оно как. Она умеет бороться за себя. И твоя Нелл такая же, не сомневайся.

Руфь не смотрит на меня, уткнулась в волосики Рози, но я вижу, что слушает.

— Наверняка твоя Нелл сейчас делает то же самое, что Эмми стала бы делать, — говорю я. — Наблюдает, соображает… Придумывает, как удрать и к вам вернуться. Она не сдастся. И ты не сдавайся. Не подведи ее. И мужа своего не подведи. Мы нужны живым, а мертвым уже ничего не нужно.

Малышка Рози одета в одну только коротенькую рубашонку. Я стаскиваю с себя верхнюю рубашку, укутываю кроху.

— Вот так, — говорю, — надо ее приодеть.

Все тело у меня налилось свинцовой тяжестью. В голове пусто. Сил совсем не осталось.

— Сочувствую твоему горю, — говорю я на прощание.

Мы с Ауриэль направляемся к двери. Я успеваю заметить, как лицо мужа светлеет. Он бросается к своей Руфи. Она начинает плакать. Отдает мужу мертвую девочку. Мы уходим.