"Зарубежная фантастика 2024-1" Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Абрахам Дэниел "М. Л. Н. Гановер" - Страница 870

Поворачиваю ручку. Открываю дверь.

Ветер вырывает ее у меня из рук, срывает с петель. Я вскрикиваю. Еле удерживаюсь на ногах. Дверь улетает во тьму.

Передо мной пустота.

Я на вершине башни. Вокруг зубчатые горные пики. Внизу бездонная пропасть. Пусто, черно, беспредельно.

Я цепляюсь за дверной косяк. Ветер толкает меня, дергает за платье, визжит от злости.

— Джек! — кричу я. — Джек!

А потом я падаю. Вниз. Вниз. Вниз.

Сегодня Лу не давал нам передышки. Мы ехали, пока не выбились из сил. Уже в сумерках разбили лагерь под громадной красной скалой. И даже здесь до нас добирается резкий неотвязный ветер. Налетает с визгом, обжигает огненным дыханием. Облака несутся по небу. Разбиваются о лунный лик. Звезд сегодня не видно. Где-то поблизости воет волкодав.

Я пристроилась на краю лагеря, спиной ко всем. Увидят — прибегут расспрашивать. Они и так за мной постоянно следят. Ничего сделать невозможно, чтобы не прилезли разнюхивать, в чем дело.

А мне надо оттереть кровь с ладоней. Терла хвощом, промывала отваром мыльного листа, ничего не помогает. Засохшая кровь темная, почти черная. И под ногти забилась. Я сегодня заметила, после разговора с Эпоной. Наверное, испачкалась, когда разделывала диких собак. Надо отчистить, пока Лу не увидел. Он такой чистюля.

Выковыриваю кровь из-под ногтей щепкой.

— Ну давай, — бормочу себе под нос, — вылезай оттуда, зараза!

Ничего не получается. Хватаю шершавый камень, тру ладони, запястья. Черт, ну почему не сходит? Стиснув зубы, тру сильнее. Оглядываюсь через плечо, не смотрит ли кто.

А они все на меня уставились. Томмо, Лу и Эмми. Сидят у костра с жестянками в руках.

— Что? — спрашиваю.

— Томмо три раза тебя звал, — говорит Лу.

Подхожу к ним. Они уже доедают. Томмо накладывает мне в жестянку рагу из волкодава.

— Ух, какая вкуснятина, — говорю. — Я такая голодная, сапоги бы съела.

Все вранье. Мне все эти дни совсем не хочется есть. Я свою долю каждый раз потихоньку скармливаю Нерону.

Беру жестянку, а Томмо вдруг спрашивает:

— Саба! Что у тебя с руками?

Я быстро прячу их за спину. Лицо горит. И шея, и грудь. Томмо увидел пятна. Понял, что это такое. Теперь все узнают.

Эмми и Лу подскакивают ко мне. Лу вытаскивает мои руки из-за спины, переворачивает ладонями вверх. Все дружно ахают.

— Божемой, Саба! — ужасается Лу. — Они все в крови! Что ты с ними сделала?

— Я их мыла, честное слово, — отвечаю. — Мыла и терла, я очень старалась, но пятна никак не сходят. Прости меня, Лу.

— Дурочка ты, — говорит брат. — Нет никаких пятен. Ты кожу до мяса содрала.

Смотрю на свои ладони. И правда, кожа ободрана. А засохших до черноты пятен нет. Только свежая кровь.

— Они были, — говорю. — Клянусь, были пятна.

— Так, хватит! Эмми, тащи сумку с лекарствами, — велит Лу. — Томмо, принеси горячей воды. Саба, иди сюда.

Он усаживает меня на землю. Закутывает в одеяло.

Эмми прибегает с котомкой, где у нас лежат всякие травы, целебные листья, мази и настойки. Томмо приносит миску с водой. Эмми, встав на колени, бережно промывает мне руки.

— Я постараюсь, чтобы не очень больно было, — говорит сестренка.

Лу и Томмо сидят рядом, наблюдают.

— Что такие серьезные? — спрашиваю. — Плохо все со мной?

— Саба, объясни, что происходит? — просит Лу. — И не ври больше. Скажи наконец правду.

— Мы хотим тебе помочь, — поддакивает Томмо.

— Не надо мне помогать, — огрызаюсь я.

— Ты стараешься отмыть кровавые пятна, которых нет, — говорит Лу.

— Ходишь во сне, — прибавляет Томмо.

— Тебе мерещится всякое, — говорит Эмми, не глядя мне в глаза. Ее чуткие пальцы смазывают мои израненные ладони полынной мазью, перебинтовывают полосками ткани. — Вот как сегодня, — продолжает Эмми. — Ты вдруг прямо вся дернулась. Увидела что-то. А может, кого-то. Кто-то бежал впереди лошадей, так? Я ничего не видела. Там и не было ничего, а ты все время что-то видишь.

— Скажи, кого ты видишь? — спрашивает Лу.

Грудь словно железным обручем сдавливает.

— Никого, — говорю я. — Вообще не понимаю, о чем вы.

— Мы все видели, — говорит Лу. — Ты разговариваешь с воздухом, как будто перед тобой кто-то есть. Кто?

— Никто, отстаньте.

— Это твоя мертвая подруга, так? Эпона. Ты видишь покойников, Саба. Говоришь с ними.

Я отдергиваю руки. Со злостью смотрю на Эмми.

— Так и знала, что тебе нельзя доверять!

— Я не хотела ему говорить, — оправдывается сестренка. — Правда, не хотела! Но тебе чем дальше, тем хуже. Я беспокоюсь за тебя, Саба. Мы все беспокоимся. Тебе нужна помощь.

— Вы думаете, я сумасшедшая, — не выдерживаю я.

Все молчат. Прячут глаза.

— Да, — говорит наконец Лу. — Мы так думаем.

Откуда ни возьмись налетает красная ярость. Захлестывает меня с головой, застит глаза, не дает дышать. Я бросаюсь на Лу, сбиваю его с ног. Мы катаемся по земле. Я луплю кулаками куда ни попадя, кусаюсь, царапаюсь.

Далеко-далеко крик Эмми. Меня тянут чьи-то руки. Лу подо мной пинается и ворочается. Я сижу у него на груди.

— Саба, перестань! — плачет Эмми. — Остановись! Ты его убьешь!

Красная ярость медленно утихает. Я прихожу в себя. Мои руки сжимают горло брата. Он старается их оторвать и не может. Широко раскрытые глаза полны страха.

Лу меня боится.

Разжимаю пальцы. Лу с хрипом втягивает воздух.

Я протягиваю дрожащую руку. Трогаю его горло. На коже остались следы от моих пальцев. Рядом с ожерельем, которое я ему подарила на наше общее восемнадцатилетие. Касаюсь колечка из зеленого стекла. Память о том, какими мы были. Едва-едва дотрагиваюсь. А то вдруг исчезнет.

Сползаю на колени прямо в грязь.

Я чуть не убила брата.

Эмми всхлипывает. Лу тяжело дышит, его глаза потемнели от ужаса. Я в кровь разбила ему нос.

Красная ярость уходит мгновенно, как и пришла. Я словно вся занемела. Обессилела. Отворачиваюсь. Не могу смотреть на Лу.

Он медленно встает. Протягивает мне руку, помогает встать. Проводит по лицу рукавом.

Слезы катятся у меня по щекам. Лу их стирает, а они снова текут. Беззвучно капают в пыль у нас под ногами. Но я не плачу.

— Еще немножко потерпи, — просит Лу. — Через две-три недели мы придем к Большой воде, а там… все будет хорошо. Там будет хорошая жизнь…

Он с трудом выталкивает слова. Хриплым шепотом. Словно рассказывает свою историю в самый-самый последний раз. И некому ее услышать.

— Я, кажется, уже говорил… Знаешь, Саба, там земля такая плодородная, палку воткнешь, а назавтра уже целая орешина растет. Правда, здорово? Увидишь — глазам не поверишь, точно. Я бы посмотрел. И Эмми, и Томмо… тоже посмотрели бы. Мы это увидим. Обязательно.

Я смотрю, как шевелятся его губы. Слышу слова. Голос приглушенный, словно из-под воды. Лу обнимает меня. Стискивает изо всех сил. Его бьет дрожь.

— Я все исправлю, — говорит он. — Обещаю.

Голая земля, ни деревца. Только белые камни. Ни тени, ни облачка. Никуда от солнца не спрятаться. Земля прожарена насквозь. За нами вьется пыль.

А мы упорно тащимся вперед. Я с Гермесом позади всех, в полусне смотрю на свои руки, сжимающие поводья. Веки отяжелели. Мозги отказывают. В голове одна мысль: этот путь через Пустоши будет продолжаться вечно.

Какой-то зверь выскакивает словно из-под земли. Бросается под ноги Гермесу, конь ржет, встает на дыбы, бьет передними копытами в воздухе. Я натягиваю поводья, чтобы его удержать. Разом обрушиваются звуки. Внезапность заставляет очнуться.

Волкодав с голубыми глазами. С висячим ухом. Следопыт. Вот он, здесь.

Кидается на Гермеса. Прыгнет и отскочит. Прыгнет и отскочит. Гермес пляшет на месте. Я сжимаю его бока коленями. Еле-еле удерживаюсь в седле, вцепившись в поводья.

— Волкодав! — кричит Лу.