"Зарубежная фантастика 2024-1" Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Абрахам Дэниел "М. Л. Н. Гановер" - Страница 863

— А это тогда кто? — спрашивает тонтон, что пил из жестянки.

Они с Джеком смотрят друг на друга.

— Оставьте ее в покое, — говорит Джек.

Тонтон лениво нацеливает арбалет Джеку прямо в сердце. Улыбается.

— Позови ее, — приказывает он. — Давай. Зови.

Пустоши

Месяц спустя

Я стою на гребне холма. Смотрю, как восходит солнце. Безжалостное, добела раскаленное. Еще один рассвет в Пустошах. Еще один летний день. Пыль, жара. Голод, и жажда, и упреки.

Лу, Томмо, Эмми и я без конца собачимся. Друг друга обвиняем. Кто что не так сказал, не так сделал. Из-за кого мы тут застряли. В мертвом краю среди костей. А могли бы сейчас шикарно жить на западе.

За горами. У Большой воды. Там, где воздух пахнет медом. Где меня ждет Джек.

Ох, Джек. Дождись меня. Пожалуйста.

Нам бы давно уже там быть. Эмми говорит, сама земля нас держит. Поймала и не отпускает. Ну сестренка, молчала бы лучше. Она как скажет… И знаешь, что глупость, а вот застрянет в голове, и никак не можешь перестать об этом думать.

Все с самого начала пошло вкривь и вкось. Мы ничего не продумали, просто повернулись и отправились на запад. Четырех таких дураков еще поискать. Ну что поделаешь, столько всякого случилось, не могли мы соображать нормально. Только закончился бой с тонтонами. Мы победили, но ведь еле-еле, и то спасибо Мейв и Вольным Ястребам. Если б не они, нам конец.

Потом еще Джек. Не прощай, говорит, а до свидания, увидимся на западе, и кстати, Саба — ты у меня в крови.

Ясное дело, у меня все мысли только о нем были, да и кроме того нашлось о чем подумать. Лу наконец опять со мной. Я брата искала с того самого дня, как тонтоны увезли его с Серебряного озера. Нарадоваться не могла, что мы снова вместе.

Не думайте, будто я забыла, что Айк погиб в бою. Сердце ноет всякий раз, как его вспомню. Не так, как у Томмо, правда. Смотреть больно, как он горюет. Наш Томмо и так неразговорчивый, потому что глухой, а теперь мы, считай, и не слышим никогда его странного глухого голоса. За него говорит Эмми. Он вроде не против.

И все-таки главным для нас было, что все мы живы. Как уцелели во всех этих передрягах — неведомо. Еще и Лу освободили, братика моего любимого. Голова кругом пошла от радости, а о прочем мы и думать забыли.

Например, как попасть туда, куда мы собрались.

От большого ума взяли и спросили дорогу у первого встречного, кто попался на пути. Парень на верблюде, из тех, что солью промышляют. Он как раз возвращался с больших соляных озер. У нас в котомках было негусто, смогли ему отдать только пряжку для пояса да пару шнурков. А он нам — полбурдюка соли и совет — ехать напрямки через Пустоши. Сказал, так быстрей всего доберемся. Мы и поехали. Думали, он знает, о чем говорит.

За пряжку да шнурки хорошего совета не купишь. Он нам не объяснил, почему эти края зовутся Пустошами. Не предупредил о мертвой воде. И что дичи днем с огнем не найдешь. И о зачумленных свалках Разрушителей, что тянутся на целые лиги. И о тех местах, где земля вдруг проваливается под ногами. Идешь себе, и вдруг хоп! — летишь в яму к мертвякам.

Я первая свалилась. Мне уже приходилось оказываться по шею в человеческих костях. Кажется, должна бы привыкнуть. А вот нет, не привыкла.

Смерть мне надоела до смерти.

Потом провалился Смелый, жеребчик Лу. На счастье, Лу не в седле сидел, а вел коня в поводу. Но правую ногу Смелый подвернул. Неделя прошла, а все еще хромает. Вот и сидим здесь, пока не поправится.

Может, Эмми права. Пустоши нас не отпускают. Не так давно я бы и слушать не захотела, что болтает моя девятилетняя сестренка. А сейчас так просто отмахиваться не стану. Есть у нее чутье.

Одно точно: место здесь нехорошее. Тени ложатся там, где их вроде отбрасывать-то нечему. Иногда заметишь краем глаза движение, думаешь, Нерон или еще какая птица, обернешься — никого. И еще… разные звуки. Будто шепчет кто-то, не знаю.

Другим ничего не говорю. Попробовала, хватит. Все стали искать, ничего не нашли и давай на меня коситься. С тех пор держу рот на замке.

И сплю плохо. Давно уже, я вообще-то привыкла, но с тех пор, как погибла Эпона, еще хуже стало. Зато могу присматривать за нашими. За Лу, и Эмми, и Томмо. Пока я не сплю, их никто не заберет.

Чаще всего я смотрю на брата. Лу спит беспокойно. И часто бормочет во сне. Слов не разобрать почти.

Иногда он плачет. Как маленький. Это хуже всего. Я реву вместе с ним. Не могу удержаться. На моей памяти Лу всего один раз плакал, когда Ма померла. Ему тогда восемь было. Мы вместе с Па наплакали, наверное, столько, что три раза можно наполнить до краев Серебряное озеро.

Так, пора за работу. Скоро в лагере проснутся, в животе у всех пусто. Сегодня моя очередь охотиться. Все сгодится — ящерицы, сумчатые крысы, змеи. Я не особо разборчивая. Лишь бы только не кузнечики. Я уже три раза приносила с охоты кузнечиков, потому что… В общем, всем уже надоело жуков хрумкать.

Что-то я не пойму, как сюда попала. Далековато от лагеря. Наверное, верхом на Гермесе ехала. Вот он, гнедой жеребец с лохматой шкурой и крепкими ногами, щиплет клочки сухой травы. Только почему я напрочь не помню дорогу? Странно.

Подношу к глазам дальнозор. Осматриваю окрестности. Сколько хватает глаз, тянутся Пустоши без конца и без края. Желтая пересохшая земля. Кое-где торчат серые скалы в красных потеках. Острые грани сглажены ветром.

— Здесь и сам черт заплачет, — говорю я вслух.

Вдруг слышу далекий рокот. Чувствую, как земля дрожит под ногами. Слева что-то мелькнуло. Направляю дальнозор в ту сторону.

— Вот черт, — шепчу я.

С севера приближается длинный ряд смерчей. Небольших, футов сорок в высоту. В жизни такого не видела. Движутся по равнине шеренгой, захватывая по дороге пыль и песок.

Впереди мчится ураганный прыгун. Судя по рожкам, двухлеток. Так и стелется над землей. Смерчи словно гонятся за ним. Не успеет ускакать — проглотят.

Нерон кружит в восходящих потоках воздуха у меня над головой. Я свистом зову его. Ворон спускается. Садится мне на руку.

Я показываю на прыгуна.

— Видел? — спрашиваю. — Вот нам завтрак, обед и ужин на целую неделю.

Нерон хрипло каркает.

— Ты знаешь, что делать, — говорю я. — Гони его сюда. Давай, Нерон, гони его ко мне!

Подбрасываю ворона в воздух. Он мчится наперерез прыгуну. Нерон умница и к охоте привычный. Вообще считает себя ястребом, а не вороном. Заставит прыгуна свернуть, а там уж я его стрелой достану.

Я бегу вниз по склону.

Ноги почему-то не слушаются. Как будто и не мои вовсе. Ничего, я их заставлю. Бегу быстрее. Снимаю лук с плеча. Выдергиваю стрелу из колчана. Ближе к подножию холма из земли выпирает плоский каменный уступ. Оттуда удобно стрелять, а смерчи пройдут стороной, не заденут.

Я на уступе. Вокруг вихрится пыль. Ветер свистит в ушах. Я принимаю стойку, накладываю стрелу на тетиву.

Спокойно, спокойно. Я делаю глубокий вдох. На этот раз все получится.

Нерон гонит прыгуна, взволнованно каркает. Не дает прыгуну свернуть, налетает с криками то справа, то слева. Я уже вижу белое пятнышко на груди прыгуна. Там, где сердце. Идеальная мишень.

Поднимаю лук. Прицеливаюсь.

Руки начинают дрожать. Перед глазами словно яркая вспышка.

Эпона бежит ко мне. Широко раскрывает руки.

И я стреляю. Прямо в сердце.

Холодный пот течет по лбу, заливает глаза. Я смаргиваю. Эпона мертва. Я убила ее.

— Са-а-ба-а… Са-а-ба-а…

Кто-то шепчет мое имя. Сзади, сбоку, со всех сторон. Оборачиваюсь — никого.

— Кто это? — спрашиваю.

Са-а-ба-а…

Это ветер. Смерчи. Только и всего. Спокойно. Целься. Надо убить прыгуна. До него шагов двести, не больше.

Крепче сжимаю лук. Руки ходуном ходят. Как в прошлый раз. И в позапрошлый. Каждый раз такое, когда стрелять соберусь.