"Зарубежная фантастика 2024-1" Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Абрахам Дэниел "М. Л. Н. Гановер" - Страница 793

— Она — знатного карфагенского рода и поэто му ее тело, безусловно, должно быть помещено в катакомбы, в фамильный склеп. Я знаю, где он на ходится.

— Где же?

— К северу от Карфагена. Я похороню ее там и вернусь завтра.

— Тебе нужно взять с собой большой отряд. У тебя здесь столько врагов! — воскликнул Сципион. — Они убьют тебя!

Форчун покачал головой.

— Я один. Здесь уважение к умершим включает уважение к скорбящим. Никто не остановит скорбящего мужа, возвращающего свою умершую жену на родину ее предков. Может, у римлян так и бывает, но у карфагенян и нумидийцев — нет! Сципион сузил глаза.

— Запомни, Масинисса, я не потерплю оскорблений себя и моего народа при всей нашей дружбе.

Масинисса-Форчун повернулся и вышел, решив не давать ссоре разгореться.

— Заверните ее тело в белые простыни и при вяжите к коню. Большую часть пути нам придется проделать по жаркому солнцу, — отдал он приказ охранникам. — Это приказ Сципиона.

Прибывший к ним римский офицер подтвердил это приказание.

16

ОДИНОЧЕСТВО

Добраться до катакомб на лошади, ведя еще одну в поводу, оказалось само собой гораздо труднее, чем неделей раньше на скиммере. Форчун оставил римский лагерь на рассвете и нашел склеп, в котором спал Масинисса, только поздно вечером.

— Сколько надо переделать, — пожаловался Форчун, отвязывая Софонисбу и внося ее внутрь, — чтобы началась романтическая легенда.

— Ты уверен, что мы довезем плененного вражеского агента до ТЕРРЫ? — спросил симбионт.

— Если мы благополучно выберемся отсюда, Таузиг пошлет кого-нибудь за ней. А если нет, то это уже будет не важно. — Отключив капельницу, он вынул тело Масиниссы из гроба и положил его у стены пещеры, рядом с Софонисбой. — В любом случае, она вошла уже в историю. Одни назовут ее ведьмой, а другие скажут, что она была благородной жертвой — и все будут не правы.

Когда Софонисба была уложена и подключена к капельнице, Форчун послал Аррика в Сирту за скиммером, который они замаскировали во дворце.

Возвращение бессознательного нумидийца к жизни было сложной операцией с применением некоторых медицинских препаратов. Масинисса проснулся снова с своей одежде и увидел склонившегося над ним Себастоса.

— Твоя сила вернется чуть позже, — заверил его грек. — А сейчас просто расслабься и слушай — у тебя все равно нет другого выбора.

Масинисса попробовал сесть, но на него постоянно накатывали волны головокружения.

— Ты был без сознания почти десять дней, — сказал Себастос. — Об этом знаем только ты и я, потому что все это время я играл твою роль. Я многое сделал от твоего имени, царь Масинисса, по этому ты должен быть мне благодарен.

Грек рассказал Масиниссе все, что случилось за эти десять дней — пленение Софонисбы, спор с Лаллием, обвинения Сифакса, разговор с глазу на глаз со Сципионом, самоубийство Софонисбы и его собственная поездка с ее телом сюда, в катакомбы.

— В ближайшее время с помощью римлян, ты будешь коронован как царь всей Нумидии. Я пола гаю, ты не станешь возражать против того, что я только что рассказал тебе.

Масинисса улыбнулся:

— Неплохо. Я поступил бы так же, как и ты.

— Я здесь затем, чтобы помочь тебе и Сципиону сокрушить Карфаген, — признался Форчун, не вы давая, на кого он работает в действительности.

— Иначе ты просто убил бы меня, — согласился Масинисса. — У тебя не найдется чего-нибудь по есть?

Они вышли из склепа наружу и поужинали вдвоем при лунном свете лепешками и мясом, прихваченными Форчуном в дорогу. Масинисса поглядывал на Себастоса все еще с недоумением, но уже не таким, как прежде. А Форчун пожалел, что рядом не было Аррика, чтобы посмотреть, что происходит в мозгу Масиниссы. Наконец нумидиец вскочил на коня, собираясь обратно в римский лагерь.

— А ты не едешь, Себастос? — удивленно спросил нумидиец, видя, что грек никуда не собирается.

— Езжай один и можешь взять второго коня. У меня есть другой вид транспорта. Удачи тебе!

Вместо полета прямо в Сирту, как приказал ему Форчун, Аррик решил сделать большой крюк и заглянуть в Карфаген, в дом, который он делил с Ванго шестнадцать лет. Он не видел своего бывшего партнера уже много месяцев и вспоминал о тех годах с некоторой ностальгией. Темп жизни тогда был расслабляющим, даже скучным. Такая жизнь была намного проще, чем постоянная активность в качестве партнера Ганнибала Форчуна. А с Ванго он очень обленился. От него практически ничего не требовалось. Приблизившись к нужному зданию, Аррик в облике птицы послал вперед телепатический зонд. Резидента, видимо, не было дома. Может, это и к лучшему, подумал Аррик. Но потом вдруг он нашел его.

Случилась трагедия. Дом был разграблен и сожжен. Остались только стены. После долгих поисков Аррику удалось отыскать только обгоревшую голову Ванго.

Лишь под утро украденный скиммер наконец приземлился на ближайшем холме. Не скрывая раздражения, Форчун направился к нему. Люк открылся очень медленно и остался в таком состоянии. Аррик в облике обезьяны выбрался наружу.

— Ну тебя только за смертью посылать, — зашипел Форчун. — Где ты был?

— Ванго мертв, — тихо сказал симбионт.

— Я так и понял, что ты попал в какую-то пе ределку. Ты же обязался помогать мне, а не Ванго.

— Сожалею, конечно, что резидент погиб. Но из-за его разгильдяйства у нас с тобой здесь столько работы! Поехали.

— Нет. Погоди. Послушай меня. Резиденции больше не существует. Все наши записи и оборудо вание уничтожены. Ванго мертв. Я виноват в этом так же, как если бы сам убил его. Не перебивай, это так. Малик думал, что ты умер, и решил, что это Ванго украл скиммер. Мне не нужно доказа тельств, я чувствую, что прав. Я оставил его одного и беззащитного. Если бы я оставался там, где дол жен быть, этого бы не случилось. Поэтому я убил его. Не перебивай… Меня не было рядом, чтобы предупредить его. Я думал, что работать с тобой будет интереснее, но я — не Уэбли. Я больше так не могу. Малик думал, что Ванго украл скиммер, и из мести убил его и уничтожил плоды нашей ра боты за шестнадцать лет. Все наверняка было так. Ванго был мягким человеком, он никогда никому не причинил вреда. Я виноват в трагедии так же, как и Малик. И я себе этого не прощу. Извини, но это твердое решение. Надеюсь, что у тебя все получится и без меня. Понимаю, что сейчас я нужен тебе, Ганнибал Форчун. Но я был нужен и Ванго, но оставил его. Он был моим основным партнером, а не ты. Прости — я не могу поступить иначе. — Маленькая обезьянья фигурка сморщилась, теряя четкость очертаний, и начала медленно сползать по корпусу скиммера в виде серой слизи, уже ничего не умевшей и ничего не знавшей. Одной из особенностей симбионтов-торгов была способность к легкому самоуничтожению по собственному желанию.

Обескураженный Форчун смотрел на это, не в силах ничему помешать.

— Аррик, зачем ты это сделал? Ты был мне так нужен…

Потом, стараясь не запачкаться в слизи, он сел в скиммер.

Форчун не мог вспомнить, чтобы он когда-нибудь раньше чувствовал себя настолько одиноким.

Это было несправедливо. Совсем несправедливо. И это так спутало все карты. Форчун был участником очень сложной игры, и его роль в ней казалась решающей. Что же тебе теперь делать, специальный агент? Все было нормально, пока ты манипулировал Сципионом, и Масиниссой, и Сифаксом, которые сами контролировали жизни тысяч людей. Никто из этих марионеток не знал, что настоящая война идет вовсе не между Римом и Карфагеном, а между Империей и ТЕРРОЙ. И вот, когда ты только вновь все настроил, управление вновь ускользнуло у тебя из рук и игра изменилась. Ну что же, исправляй заново. Это твоя специальность, помнишь? У тебя есть лицензия на вмешательство. И ты не зря считаешься одним из лучших агентов ТЕРРЫ.

Уэбли — погиб.

Луиза — нет смысла думать о Луизе. Может быть, когда-нибудь потом.

Ванго — погиб. Он все равно ничем не помог.

Аррик — погиб. Нелепо и добровольно в самый неподходящий момент.