"Зарубежная фантастика 2024-1" Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Абрахам Дэниел "М. Л. Н. Гановер" - Страница 693

Р'кагн пожал плечами.

— Однажды… — Он не стал продолжать и сказал: — Как бы то ни было, если ты хочешь взглянуть на варвара, это можно устроить.

Стражники перед женской секцией встали по стойке смирно при виде перьев Форчуна, но казались в сомнении по поводу его остальной формы. Пока они не сделали правильного вывода, он сообщил им, что это новая модель, проверяемая специально среди офицерского корпуса, и если она окажется хорошей, ее будут скоро носить все хранители. Ганнибал заставил стражников удивиться легковесной сетке кольчуги, похвалил их за терпение, с которым они сносили зловоние тюрьмы, и затем сказал, что у него приказ отвести служанку варвара Кроносу для личного допроса.

Стражи выразили удивление. Меньше часа назад, сказали они, ее передали храмовой страже. Илни узнала в ней ту, что однажды оставила сестричество без разрешения. Неприкосновенность, полагающаяся ее статусу, была столь же ясной, как и статус самого капитана.

— Знает ли сиятельный Р'кагн об этом? — спросил Форчун.

— Ему сообщили.

Он поблагодарил их и ушел с важным видом, удивляясь, зачем нужна храму поскандалившая в таверне танцовщица. Он на самом деле не недооценивал верховную жрицу, которую обучали искусству управления царством Оранас и Гибелнусну. Почти Двадцать лет сумасшедшая тайно вредила Йоларабас. Если Илни узнала, что старуха и танцовщица — одно лицо, надо не теряя времени отправляться в храм.

Он нашел конюшни, потребовал скакуна Ниборморо и поскакал к твердыне Йоларабас.

После того как все остальные ушли, стало ясно, что Лландро собирается еще пообщаться с Нодиесопом. Уэбли тем не менее не видел смысла тратить время на Лландро. Он закрыл двустворчатую раковину и заставил ее съеживаться пока его протоплазма протекала через доски и растекалась ровным слоем по нижней стороне стола. Лландро понял намек и ушел.

Симбионт снова залез через отверстие на крышу и принял форму птицы. Первой его мыслью было сообщить партнеру, что он пустил колеса бунта в движение, но, поскольку до заката оставалось еще несколько часов, решил еще поднабрать тактических сведений. Он сможет сообщить обо всем позже. Поэтому Уэбли помчался к сияющему золотому куполу, дважды облетел дворец, пока не нашел подходящее окно, и уселся в ближайшей нише. Там он вытянул длинное тонкое псевдощупальце, которое зазмеилось вниз по каменному фасаду. Симбионт осторожно нарастил глаз на его конце и заглянул сквозь открытое окно.

— Мой господин, — стражник вытянулся, кося глазом на прелестную Илми, стоящую рядом, — никому не разрешается входить, пока капитан не закончит допрос.

— По чьему приказанию? — спросил Р'кагн.

— По вашему.

— Тогда я отменяю приказ. Отопри дверь.

— Слушаюсь.

Р'кагн вошел первым и стал спускаться впереди своей посетительницы вниз по ступеням.

— Я тоже его еще не видел, — признался он женщине. — Подозреваю, что сообщения о его стати и доблести преувеличены.

Коридор был пустынен. Р'кагн прошел к центральной камере. Ему не надо было подсказок, чтобы понять, что человек, распростершийся без сознания на ее полу, не тот узник.

— Это капитан Ниборморо! — воскликнула Илни с явным удовольствием. Она сладко улыбнулась хозяину: — Мой дорогой Р'кагн, мы квиты. У вас тоже нет того, что нужно мне.

Повернувшись, она пошла к лестнице.

Минуту он смотрел ей в спину, потом стал орать на стражника.

Шахматная доска с неоконченной партией; три стеллажа книг, сотни названий, большая часть по истории, что свидетельствовало о том, что они были добыты в бесчисленных путешествиях по земным библиотекам; большой глобус; пишущая машинка; беспорядочные груды рукописей — эти вещи были свидетельскими показаниями против человека, который двадцать лет пытался оставить свой след в истории. Бандитская фигура сгорбилась за машинкой. Он положил локти на клавиатуру, длинные пальцы засунул в копну волос и, хмурясь, читал то, что только что напечатал.

Половина удовольствия, как сказал Форчун, найти по-настоящему достойного противника.

Воодушевленный симбионт начал зондирование мозга этого противника. Кронос был один, и ничто Уэбли не мешало.

Умственный тип Кроноса оказался ему так же знаком, как его лицо. Над нетерпением и радостным возбуждением преобладала холодная отрешенность, свойственная тому, кто умеет извлекать правильные выводы из сумбура данных. Его глаза двигались, перечитывая написанное.

Уэбли следил, как Кронос рассматривал и отвергал целый ряд способов загнать в ловушку Форчуна. Наконец он поставил пальцы на клавиатуру и напечатал два слова:

Когда Кронос остановился, Уэбли прекратил зондирование и быстро втянул псевдощупальце вместе с временным глазом. Через несколько мгновений он стремительно улетел прочь от дворца. Возможно, двадцать лет притупили меткость Кроноса, но Уэбли предпочитал не полагаться на случайности. Крупная птица в ясном небе была бы слишком соблазнительной целью. Окно выходило на восток; Уэбли несколько минут покружил над городом, а потом направился прямо к тюрьме.

В тот момент, когда он прилетел туда, он понял, что Форчуна там больше нет.

В церебробиблиотеке ТЕРРЫ Форчун смеялся над легендой о том, как великий шумерский бог Шамаш создал Землю в припадке гнева против своей тещи; он изучил ритуалы жизнелюбивого культа Баала, веселого бога света и рождений, и культ богини Афродиты; он размышлял о египетском понимании Ра; о персидской абстракции Ахурамазды; о ритуалах посвящения культа Диониса; о кровавом культе фригийского Тауроболеума; о жестоких законах Яхве, завистливого, злого божества ранних семитов… Он наполнил себя знаниями обо всех религиях, которые могли бы понадобиться, чтобы понять суть и формы культа Золотой богини Йоларабас. Но ее изображение было все-таки сюрпризом.

Йоларабас была восхитительно беременна.

Но, впрочем, поразмыслив, он понял, что манукронийский скульптор никак иначе и не мог изобразить Мать человечества. Безмятежно беременная, обнаженная мадонна была в два раза больше человеческого роста и сидела на изящном троне, также из золота, который стоял на трехметровом возвышении в дальнем конце большого зала. Несмотря на явное пристрастие автора к округлостям, которое придавало статуе явно рубенсовский вид, работа скульптора была восхитительна. Ее позолоченное лицо выражало красоту и чувственность, силу и ум, на нем играла таинственная улыбка Джоконды, которая намекала на секреты, которые никогда не будут открыты. Форчун задумался: «Кто позировал скульптору? Уж не сама ли царица, которая заказала эту статую?»

Его размышления были прерваны одновременным прибытием с противоположных сторон зала двух поразительно красивых молодых женщин. Каждая предложила Форчуну совместно помолиться. У каждой в пупке был драгоценный камень, на голове — изысканная прическа, в которую были вплетены медные нити с драгоценностями, и на бедрах — пышная юбка из множества полос с яркими перьями.

Переводя взгляд с одной сестры на другую, Форчун понял, почему богиня так легко приобретала поклонников. Он отклонил их предложение выбрать одну из них, поскольку ему пришла мысль, как облегчить себе поиски Норни и в то же время побольше узнать об их религии.

— Сестры, — сказал он смиренно, — Нодиесоп покинул меня. Я думаю стать последователем Йоларабас. Не покажете ли вы мне храм и не поможете ли очистить разум? Вы обе, — добавил он торопливо, давая каждой из них кроно.

Так началось его знакомство с храмом Йоларабас.