Ежегодный пир Погребального братства - Энар Матиас - Страница 68

Он хочет понять. Рассматривает женское тело, лобок, волосы на лобке, бедра, таз, грудь, выпавшую из разорванного платья, — хочет понять, что в женщинах так сводит его с ума и будит в нем животную силу и клокочущее вожделение; хочет узнать, что у женщин внутри, из чего они сделаны, и он берет свой нож; он берет нож и втыкает его в половые губы сестры и разрубает их кверху; вспарывает симфиз, вскрывает живот, лезет внутрь, шарит руками, в безумии выдергивает матку, снова возбуждается, — так продолжается весь день; неизвестно, проник ли Марсель Сабурен в тайну собственного желания, но к вечеру ему попадается на глаза фотография сестры во время первого причастия, и он засовывает ее в потаенное лоно, которое он осквернил, — чтобы закрыть рану или забыть, что она была его сестрой, или просто все забыть, а потом он заворачивает тело в простыню, вскидывает на плечо и относит в Обитель Правосудия — карьер на краю дороги в Сен-Желе, где закидывает грудой камней.

Элен Сабурен сумела побывать разными птицами, множеством крестьян, нищих, разбойников, мужчин, женщин, снова женщин, мужчин и даже одним неукротимым воином в 1373 году, при англичанах, в то время владевших Пуату и его окрестностями, где все было точно таким же, только на крепостных стенах стояли английские солдаты, а на флагштоках реял герб короля Эдварда — три ползущих льва на красном поле, и лазурное поле с тремя золотыми лилиями, герб Англии и герб Франции. Все знали имя Генри Ланкастера, чей поход наделал много шума и много зла; известно было и имя Черного Принца и грозное имя Чумы, отправившей многие души в Колесо, ее миазмы витали в воздухе и карали христиан, не разбирая, французы они или англичане, и ниорцы, что англичане, что французы, с грустью смотрели на разоренные войной села и опустошенные болезнью города, и комендант крепости Ниор наблюдал с крыши сторожевой башни, из-за зубцов, как армии коннетабля Дюгеклена проходят мимо с бомбардами, кулевринами и ман-гонелями; воин, которым станет Элен Сабурен, — был наемник, головорез на службе у англичан, вечно искавших драчунов себе под стать, он был солдат ярый и многажды изувеченный, не гнушавшийся ни насиловать, ни убивать, ни грабить, — Бертран Дюгеклен только что встал осадой под Шизе, и коннетабль, похоже, не хочет сдаваться, несмотря на присланную из Ниорской крепости армию на подмогу: триста пуатевинских громил и семьсот английских солдат идут к Шизе, по дороге встречая повозки, ведомые в город, на них прорва бочек с добрым вином, которое они тут же захватывают, ибо ради вина они готовы разнести все, и хоть шапками, хоть мисками или железными шлемами будут черпать его и примут его столько, что «мозги вспляшут в такт вину», как поет в своей «Песне о Бертране» трувер Кувелье, — солдат, которым станет Элен Сабурен, побывав множеством женщин и мужчин, тоже напьется до отвала; все наполнили вином свои шлемы, как гигантские оловянные кубки, и льется по щекам доброе монтрей-белле, — так говорится в песне; поэтому англичане во время битвы пьяны, а беспутники пуатевинцы, наемники, у которых всплясали мозги, идут брататься с войсками Бертрана Дюгеклена, ибо говорят с ними на одном языке, знают их города и деревни: когда начинается битва, на лугу перед Шизе, между английской армией, пришедшей на подмогу, и войсками коннетабля, англичане бросают копья и берутся за секиры — и хоть и пьяные, а рубят и бьют без счета пьяных бретонцев и пуатевинцев, пока с крепостных валов аркебузиры выбивают стрелами людей и лошадей; и лишь жестокой дракой и с большим трудом Бертрану Дюгеклену удается взять замок.

Сильная была битва, дивная и могучая, но длилась она недолго.

Взяв замок Шизе, бретонские горлопаны и пуа-тевинские пьянчуги двинулись на Ниор — они натянули доспехи и одежду поверженных англичан, подняли на древки их знамена, чтобы им без выстрела открыли подъемный мост, — так оно и вышло.

Осада Ниора

Долго ли, коротко шли и Ниор увидали,

Подступили к стенам и близ ворот встали —

Георгием Победоносцем приказали их отворить.

Англичане решили тех все же впустить —

Лихие французы в город попали!

И с криком рубить англичан они стали,

Сумели застигнуть врага врасплох,

Он долго противиться им не смог.

Кто пощады просил — был прогнан взашей,

А кто меч обнажил — тот жизни лишился своей.

Так взяли французы город Ниор,

И о славной победе трубят до сих пор.

А мародер, которым будет Элен Сабурен, вернулся в свой славный город Ниор, но на стороне французов, и разбогател — он дожил до 1380 года и тогда уже умер от гангрены ног, в бреду и антониевом огне; и перевоплотился в девочку, которая выросла и умерла от кровотечения во время родов, затем в другого мужчину, который был эшевеном Ниора, пока не погиб в ужасном пожаре, вспыхнувшем от факела, упавшего на гобелен, и т. д. — от женщины к мужчине и от мужчины к мужчине и к женщине, вплоть до мученической смерти Элен Сабурен, убитой братом, Марселем-дикарем, после нескольких дней суда приговоренным к публичной казни на гильотине, которую установят — чтоб всем досталось посмотреть — на площади Брешь, широчайшей в Ниоре, ближе к авеню Де-Пари, где проходит конский рынок; палач Луи Деблер прибывает в четверг 11-часовым поездом в сопровождении гильотины и своего сына Анатоля. Анатоль — его помощник и сменит его через несколько лет. Газета «Де-Севр-ский мемориал» интересуется всем, что прямо или косвенно связано с машиной смерти и усами главного исполнителя высшей меры наказания: сообщается, что он остановился в Hôtel des Étrangers, ныне Hôtel de France ☆☆, расположенном на улице Кордельер, под номером 8; что сразу по прибытии отужинал там же мареннскими устрицами, турскими рийетами, холодным мясом, жареной рыбой, запивая все это анжуйским вином; что экзекуторы ложатся рано, что их будят в четыре часа утра в пятницу, 16 февраля 1894 года; что 7-й гусарский полк выводят из казарм имени Дюгеклена, расположенных на вершине холма Сент-Андре, чтобы выстроить их на площади Брешь и отделить толпу от места, где с четырех часов утра смонтирована «мебель правосудия», — за два часа до начала, хотя еще даже не рассвело, все готово. Дважды Деблер-старший опробовал роковой тесак, непогрешимо скользящий по желобу, вызывая в толпе гул ужаса. Ждут лишь Са-бурена. Около шести утра посыльный от прокурора Рено сообщает, что прошение Сабурена о помиловании отвергнуто президентом Сади Карно. Сабу-рен просит пустить к нему священника и услышать мессу. Сабурен причащается. Вот наконец фургон. Выходит приговоренный. Толпа затягивает плач:

Слушайте, люди добрые,

И местные, и из города,

С Ниора или Суше,

Сен-Максира и Эшире,

Из града Святой Пезенны,

С Болота или с Долины,

Какое злодейство ужасное

И преступленье опасное

Каин проклятый свершил!

Родную сестру погубил!

Невинный нарушил сон,

Зарубил дитя топором!

И сестра не очнется вовек,

Он изверг, а не человек!

Но наш председатель суда