Этикет темной комнаты - Роу Робин - Страница 13

– Можно остановить машину? – подает голос Эван.

Но обращается он не к нам.

Его указательный палец жмет на кнопку интеркома, и не успевает никто возразить ему, как водитель тормозит у обочины тротуара.

Гаррет смеется.

– Да остынь ты. Ты же не хочешь, чтобы твоя девушка пешком топала до самого дома? – Он в свою очередь приводит в действие интерком:

– Не обращайте внимания. Едем в… – Он одаряет Ребекку широкой улыбкой. – Водителю нужно знать, где ты живешь.

Какую-то секунду она молчит, а потом слабым голосом произносит:

– Сикамор, 1398.

И лимузин едет дальше.

– Вы, ребята, очень уж скованные. – Тэннер снова вытаскивает из кармана пакетик с таблетками. – Хотите по одной?

Эван и Ребекка мотают головой, но видно, что им становится немного неловко – они думают, что могли понять все неправильно.

Несколько минут царит напряженное молчание, а потом лимузин останавливается.

– Вот здесь я живу. – Ребекка показывает на стоящий в тупике дом и быстро прощается со своим парнем: – Спокойной ночи, Эван.

– Спокойной ночи, – отвечает он, выглядя при этом сконфуженным и одновременно успокоившимся. Но как только она выходит из машины, он смотрит в затемненное окно и вскакивает на ноги. – Пожалуй, я тоже здесь выйду.

– Ты это серьезно? – спрашивает Гаррет самым что ни на есть уничижительным тоном. – А мы собирались пригласить тебя на вечеринку Сайе. Но как хочешь. – Гаррет машет рукой, словно Эван – комар у него перед носом. – Только сначала Брэкстон должен выяснить, во что обошлись нам незапланированные остановки.

– Верно, – соглашается Брэкстон и быстро выходит из лимузина. – Подожди секундочку.

– Прошу прощения. – Эван смотрит в пол. – Я не знал, что нужно будет доплатить за то, чтобы нас отвезли домой. – Он извиняется так искренне, что я испытываю искушение сказать ему, что Гаррет – то еще трепло, но вдруг лимузин резко срывается с места, дверца захлопывается и Эван тяжело падает на сиденье.

Разделительная перегородка медленно опускается, и Брэкстон – теперь на нем шоферская кепка – улыбаясь, поворачивается к нам.

– До конца вечера вашим водителем буду я.

Все смеются, а на лице Эвана появляется странное выражение. Похоже, он понимает две вещи сразу: ему не следовало садиться в этот лимузин, но уже слишком поздно исправлять ситуацию.

Девять

– C-спасибо. – Голос Эвана становится высоким и испуганным. – Спасибо за приглашение, но мне нужно домой.

Я жду, что Гаррет рассмеется и скажет «Шутка!». Но он делает большой глоток пива и снова неподвижно смотрит на Эвана. В лимузине повисает неприятное напряжение – хотя, может, напрягаюсь один я. Другие парни выглядят спокойными, продолжают пить пиво, некоторые из них ухмыляются. На нас на всех белые рубашки и красные галстуки. Может, мальчикам известно что-то, что не известно мне, может, пока меня не было в лимузине, они разработали некий план действий.

– Вы слышали, что я сказал? – Голос Эвана надламывается, и это вызывает новый раскат смеха.

– Да ладно тебе, Эван, – насмешливо говорит Гаррет. – Мы лишь пытаемся подружиться с тобой. – Он делает еще один большой глоток. – Ты ведь хочешь стать нашим другом, верно?

Мальчик молчит, его грудь вздымается, взгляд мечется от окна к окну.

– Эван, – мурлычет Гаррет, – отвечай, когда тебя спрашивают.

Эван сглатывает и одними губами произносит да.

Но со второй попытки ему удается выдавить из себя:

– Да. Я… хочу быть вашим другом.

Кто-то открывает дверцу в черную ночь и в черное поле.

– Все выходят, – приказывает Гаррет.

Парни, спотыкаясь, выбираются наружу, на траву – все они в разной степени пьяны, но Эван не двигается с места. Его голова по-прежнему опущена, длинные кудри падают на лицо. Мне видно, как резко поднимается и опускается его грудь, а сердце бьется с такой силой, что, кажется, его можно разглядеть под одеждой.

– Эван. – Гаррет стискивает зубы. – Я сказал, выходи.

Эван медленно поднимает взгляд… и становится видно, что на глазах у него блестят слезы.

Мой желудок резко сжимается. Я вовсе не хотел расстраивать Эвана до такой степени.

Поворачиваюсь к Гаррету. Похоже, он считает, Эван должен сполна расплатиться за содеянное – что бы это ни было. Блестящие глаза Гаррета, равно как и резкая линия рта, выражают холодную злобу, и создается впечатление, будто он готов немедленно вытащить Эвана из лимузина.

Но тут Эван поднимается с места и выходит из него сам, Гаррет следует за ним.

Я, чувствуя себя не в своей тарелке, слежу на ними взглядом.

И тут я понимаю, где мы находимся. Это амфитеатр.

Городские власти используют его для летних концертов, но принадлежит он отцу Брэкстона. Лимузин едет по траве и тыкается в каменную сцену напротив полукруга ступеней, поросших травой. Все это напоминает большой театр или цирк, который вот уже век-два как заброшен.

Вокруг тихо, не то что в городе, и небо здесь пугающе бесконечно.

Брэкстон подходит к двери с замком и отпирает его, набрав код.

– Да будет свет.

Оборудование оживает и бросает лучи на сцену, где большинство парней стоят неровным кругом вокруг Эвана. Глаза у него огромные, в них плещется страх.

За моей спиной Тэннер начинается вскачь подниматься по каменным ступеням. Совершенно выдохшийся, он роняет бутылку, и все вокруг оказывается усыпанным осколками. Не менее пьяный парень интересуется:

– Шо тут пс-ходит? Я дмал, мы едем на вечченку.

Господи, да что же мы вытворяем? Это же просто идиотизм. Эван страшно напуган, и во всем этом нет больше ничего смешного. Мне хочется вернуться к цивилизации вместо того, чтобы торчать с несколькими придурками в этой глухомани. Я собираюсь высказаться по этому поводу, и тут в кармане у меня звонит телефон.

Это Бриа, и как только я отзываюсь, она, перекрикивая какофонию звуков, издаваемых гостями, сообщает мне:

– Все уже здесь!

Или же мне кажется, что она кричит именно это. Трудно разобрать слова, звучащие на фоне рейва с ее стороны и воплей пьяных парней – с моей, я отхожу в сторонку и прижимаю телефон к уху как раз в тот момент, когда она произносит:

– Ты уже пропустил один танец – и не говори, что пропустишь еще и следующий!

– Думаешь, я хочу этого? – шиплю я в телефон. – Эта вечеринка – моя идея.

– Тогда где ты и что там делаешь?

– Все спятили. И мы оказались посреди гребаного ничто.

– Пожалуйста, приезжай.

– Приеду, – обещаю я, но не думаю, что Бриа мне верит, потому что она отключается, даже не попрощавшись.

Я злюсь, но беру себя в руки и иду обратно к парням.

Они какие-то странно притихшие, почти подавленные, и тут я замечаю…

– Эй, а где Эван и Гаррет?

Все они ерзают, молчат, и вид у них виноватый. Они смотрят в землю, я повторяю свой вопрос, и тогда один из них говорит:

– Гаррет увел Эвана.

– Увел? – переспрашиваю я. – Куда?

И как в плохой комедии, все они указывают в разных направлениях.

Окидываю взглядом поле, а затем поворачиваюсь лицом к стене деревьев за сценой. Знаю, что там лес, но сейчас так темно, что вижу я лишь одну черноту.

Проходит семнадцать минут. Я знаю это, потому что все время смотрю на экран телефона. Бриа выкладывает в инстаграм фотографии с вечеринки – оркестр, фейерверк, слон, – стараясь показать мне, как весело проводит время в мое отсутствие.

Подняв голову, я снова сканирую поле и лес. Твою мать. Да что здесь происходит? Гаррет избивает Эвана? Заставляет его собственными руками рыть себе могилу? Вариантов тут множество, и меня начинает тошнить. Но, конечно же, Гаррет не сделает Эвану больно. Он просто пугает его.

Другие парни вокруг меня потихоньку трезвеют, а Брэкстон радостно суетится и тычет во всех камерой своего телефона, словно новостной репортер.