Любовь на коротком поводке - Риттер Эрика - Страница 59

Почему, удивляюсь далеко не в первый раз, я не могу удовлетвориться таким мужчиной, как он? Мои воспоминания о нашем коротком романе не помогают мне разгадать эту загадку. Помнится, я тогда считала О’Райана представителем вида добрых гигантов. Совершенно слепом в своем простодушии, как и его тезка из мифологии.

Давным-давно от нечего делать я начала читать легенду об Орионе, собираясь поделиться ею с О’Райаном, которого я тогда знала. Но когда я прочла эту историю, я раздумала делиться. Было что-то необыкновенно печальное в слепом гиганте, которого случайно убила его же любовница, богиня Диана. Которую подговорил на это Аполлон, ее хитрый брат-близнец…

Нет, я никогда не делала больно О’Райану намеренно или как-то еще. Но, наверное, я всегда подозревала, что вполне могу. И, возможно, именно поэтому я и закончила этот роман. Если и в самом деле я была его инициатором.

Странно, что я не могу вспомнить — как так вышло, что мы с О’Райаном перестали спать друг с другом? Хотя я до сих пор отчетливо помню, как закончился роман Ориона и Дианы. Диана, преисполненная сожаления, разрезала своего убитого любовника на звезды и поместила их на небесах, вместе с его плащом и дубинкой. И, разумеется, вместе с его верным псом, который сам по себе стал яркой звездой, собачьей звездой под названием…

— …«Удивительная Грейс»?

— Прости? — Я очнулась и заметила, что О’Райан выжидательно смотрит на меня и, похоже, он это делает уже некоторое время.

— Сценарий к «Удивительной Грейс»? — повторяет он. — Я спросил, как он движется?

Я знаю, что спрашивает он исключительно из вежливости, чтобы поддержать разговор. И понятия не имеет, что сегодня мне меньше всего хочется говорить о себе.

— А, да, продвигается.

— Это тот, который с волками, так?

Я устало провожу рукой по глазам и пытаюсь вспомнить, над чем я работала. Или что вообще в последние пару дней я делала, кроме того, что постоянно ждала, что пестрая морда Мерфи выглянет из самых различных углов в моей квартире.

— Да, с волками. Один Господь ведает — с чего это мне пришло в голову?

— А я знаю! — О’Райан довольно ухмыляется на манер врача, сломавшего сопротивление особо упрямого пациента. — Тебя теперь зацепило!

— Что, «Удивительная Грейс»? — усмехаюсь я и начинаю рыться в бумажнике, чтобы внести свою долю за обед. — Меня зацепила необходимость вовремя платить за квартиру и пропитание. Вот и все, что это шоу для меня значит. Спроси Карен, если мне не веришь.

— У тебя одна проблема, Дана: ты всегда боишься показать, что тебе кто-то дорог. Вроде твоей большой старой псины, на которую тебе как бы наплевать.

Он имеет в виду ту старую, большую псину, от права плевать на которую я отказалась. По своей вине, по своей вине, только по своей вине! Я не стала поправлять О’Райана насчет того, кому принадлежит Мерфи, пока он совал деньги под блюдце в качестве чаевых и шел за мной к кассе.

На улице я молча жду, пока он возится с ключами от своей ужасной старой машины. Большой, потрепанный фургон, по громоздкости вполне сравнимый с «Понтиаком» О’Райана, как раз трогается с парковки через несколько машин от нас. Замечаю я его только потому, что он кажется мне знакомым.

Я мельком вижу нескольких ребятишек, светловолосую женщину и брюнета за рулем. Наверняка это Карл. Но… наверняка — нет. Карла внезапно вызвали из города. Во всяком случае, если верить посланию на моем автоответчике.

Теперь же, когда машина исчезает в конце улицы, я не могу с уверенностью сказать даже, что за рулем сидит мужчина, тем более — знакомый мне мужчина. И действительно ли эта машина так уж похожа на ту, которая принадлежит жене Карла?..

Все, что остается в моей памяти, когда я забираюсь на сиденье рядом с О’Райаном, это картинка старого семейного фургона с несколькими детьми и парой взрослых. Наверное, возвращающихся с обеда в том же самом ресторане, где сидели мы с О’Райаном. Если так, то это никак не мог быть Карл. Потому что я обязательно заметила бы его по дороге туда или обратно.

— …туда или обратно?

Опять я запоздало спохватываюсь, что ко мне обращаются.

— Прости, О’Райан. Что ты сказал?

— Я сказал, что, может, пришла пора поставить вопрос ребром. Взять и спросить Карен, куда она хочет, — туда или обратно. Что скажешь?

— Я скажу, — без колебаний заявляю я, — что именно так ты и должен поступить. Расскажи ей о своих подозрениях, потребуй, чтобы она сказала, как к тебе относится. Все лучше, чем постоянно мучиться этими подозрениями.

Моя ярость удивляет меня саму так же, как и О’Райана, даже еще больше.

— Я хочу сказать, — даю я задний ход, — что знакомый ад обычно предпочтительней незнакомого.

В самом деле? И если я так в этом уверена, то почему не последую своему собственному совету? Потому, что Карл уехал в Галифакс, вот почему. И воображать что-то еще — настоящее безумие.

— Наверное. — О’Райан грустно кивает, выводя машину со стоянки. — Наверное, так и надо сделать. Ведь поздновато мне разыгрывать из себя недоступного, верно?

У меня такое ощущение, что я должна внимательнее отнестись в проблеме О’Райана. Ввиду моего статуса «здорово кумекающей» женщины в его жизни. Все дело в том, что именно в данный момент моя голова занята Карлом. Который уже наверняка прибыл в Галифакс и вскоре мне позвонит, чтобы сообщить, что он нормально добрался. И все, больше мне не о чем думать.

— Не надо тебе ничего разыгрывать, О’Райан. Ты сам по себе вполне хорош. И на такой стадии во взаимоотношениях лучше быть честным.

— Верно. — Он все еще кивает, включая сигнал поворота, чтобы свернуть на мою улицу.

— Не надо, не сворачивай. Я выйду на углу.

— Да ладно. Я домчу тебя до двери, может, даже загляну, чтобы сказать «привет» старине Мерфи.

— Здесь будет нормально, — повторяю я и с неприятным ощущением готовлюсь соврать своему старому другу. — Поздороваешься с Мерфи в другой раз.

— Дана, что-нибудь стряслось?

— Абсолютно ничего. Спасибо, что подвез.

Но он наверняка замечает, что я не встречаюсь с ним глазами, закрывая тяжелую дверцу. Затем с непонятной торопливостью удаляюсь.

Дзинь!

Я не сплю. Почти не сплю. Жду звонка от Карла. Он обещал позвонить, когда доберется до Галифакса, где, несмотря на час разницы во времени, он тоже не может заснуть, пока…

Дзинь!

…он не позвонит мне: ведь даже будучи на одну временную зону впереди меня… А секунды без меня тянутся так медленно, что…

Дзинь!

— Алло?

— И тебе алло. Извини, что разбудил.

— Нет, нет, не разбудил. Я читала. — Уже привычная ложь. Свет выключен, книга уже больше часа лежит на моей груди. Но вместо того чтобы в этом признаться, я включаю лампу рядом с кроватью, почему-то намереваясь показать Карлу, даже по междугородному телефону, что я вся такая из себя деловая, сколько бы времени ни было.

— Ты ведь получила мое послание, так?

— То самое, в котором ты говорил, что тебя срочно вызвали по делу в Галифакс? Да, получила.

— Извини, так уж вышло. Я бы предпочел побыть с тобой. В тепле и уюте под одеялом. — Его голос звучит прямо в моем ухе. Как всегда — многозначительный, хрипловатый, со знакомой легкой грубоватостью колючего шерстяного одеяла.

— Тебя так хорошо слышно, будто ты рядом. Где-то за углом. Ты уверен, что ты действительно в Галифаксе?

— Уверен ли? — Он хмыкает прямо мне в ухо. — Так, давай посмотрим. Туман простирается на мили, непрерывный дождь… Да, полагаю, я действительно в Галифаксе.

Да и я тоже могу слышать звуки туманного горна в отдалении, стонущего в тоске подобно какому-то доисторическому животному, попавшему в яму со смолой.

— Мне чертовски жаль, что ты не взял меня с собой, Карл. А не оставил меня всего лишь с короткой запиской на автоответчике: «Еду в Галифакс ненадолго. Позвоню. Не беспокойся. Чао». И все.

— Да ладно, я не так сказал, ты придумываешь.