Навсегда оффлайн - Чилтон Эл - Страница 11

Я бесцельно крутила педали по остаткам Старого города без всякого желания добраться до места назначения. Вдали от главной улицы были открыты только безликие книжные магазинчики и угрюмые лавки с жареной курицей. Окна остальных магазинов были зашторены, на дверях висели таблички «сдается». Впадающий в Истборн ручеек туристов потихоньку иссяк, и дешевые билеты в Марбелью переманили последних любителей солнца, оставив нам одних пенсионеров и местных жителей. Последней надеждой локального бизнеса (и притоком свежей крови для местного любовного пруда) стал надвигающийся поток лондонцев, которым хотелось сбежать от смога и более не нужных, опустевших небоскребов.

Мой подсознательный навигатор наконец заработал, и я обнаружила, что приехала к старой квартире Ноя. Прислонив велосипед к парковочному счетчику, я посмотрела на окна второго этажа. Шторы были задернуты, хотя на часах уже больше девяти утра. В его студии произошел миллион ничем не примечательных и одновременно незабываемых событий наравне с таким же количеством глупых ссор. Мои воспоминания о нем настолько слились с этим местом, что, когда бы я ни проходила мимо, мысли невольно срывались к тем временам, словно беспокойная собака на короткой цепи.

Когда мы расстались, я, конечно, отписалась от него во всех социальных сетях. Ладно, напоследок я их хорошенько прочесала. Но там ничего не было. Ну, ничего интересного. Никаких признаков другой девушки, никаких селфи в аэропорту перед переездом в другую страну, никаких эмоциональных видео с признаниями. Ничего. По правде говоря, за то время, когда мы были вместе, он запостил только фотографию фургона для мороженого в день его покупки – #lazysundaes #justchillin’[12] (Ной наложил несправедливое вето на мое предложение #teamcream[13]).

Мышечная память практически завела меня по ступенькам к видавшей виды голубой входной двери, где я столько раз звонила в звонок в ожидании его шагов на лестнице. Было бы так легко позвонить сейчас, чтобы он появился как по волшебству и снова меня спас.

Но я сдержалась и снова забралась на велосипед. Я сидела в каком-то оцепенении. Ни одна мысль не задерживалась дольше тридцати секунд, пока холод не пробрал меня до костей, и я повернулась и потащилась на работу.

Глава 11

Приехав на набережную, я обнаружила Чарли, своего первого и единственного работника, который потягивал электронную сигарету, прислонившись к боку фургона.

– Не рановато для этого? – крикнула я.

– Каннабидиол, босс, отличное средство от похмелья, – ответил он, вытаскивая сигарету изо рта и протягивая мне. – Судя по твоему виду, тебе не помешает.

Было так холодно, что я не могла точно сказать, где кончается дым и начинается пар из моего рта. От едкого запаха мой желудок сжался.

– Уф, нет, спасибо, – отказалась я. – Меня уже стошнило с утра.

– Старовата уже для вечеринок, да? – захихикал он.

Я пнула его по коленке и открыла ставни фургона.

– Видимо, я открываю, да? – сказала я.

– Я как раз собирался! – Чарли запихнул сигарету в карман джинсов.

– Собирался?

– Да ладно тебе, босс, как будто у нас сейчас нет отбоя от клиентов. – Он показал рукой на пустой пляж вокруг нас.

– Ну это не значит, что нам не надо стараться, – заявила я, натягивая фартук с эмблемой кафе (мультяшный Аль Пачино в своем знаменитом образе из «Лица со шрамом» с выпученными глазами, но вместо гранатомета у него в руках дымящаяся чашка кофе).

Если вы любите кофе, неплохой выбор выпечки и неустойчивый вайфай, тогда «Каппачино» вам понравится. У нас есть кофе на любой вкус, от крошечных ристретто до больших маккиато, как и в любой другой кофейне в Истборне. Но у нас есть кое-что, чего у них нет: старый фургон для мороженого получил полную смену имиджа, но я настояла, что машину для мороженого надо сохранить. Мы с Ноем закрасили бирюзовой краской аляповатых, перекошенных Микки Маусов и Пикачу, которые украшали бока фургона, и отодрали с окон красно-желтые стикеры с фруктовым льдом. На нашем пятачке набережной стояли три белых круглых столика, украшенных маленькими белыми горшками с цветами, и белые деревянные стулья со спинками из перекладин.

После нашего расставания я фактически стала управляющей, в основном потому что 1) я единственный оставшийся сотрудник, и 2) мне очень идет фартук. Я была вольна управлять фургоном как мне вздумается, поэтому решила вести дела весело и по большому счету наобум, появляясь на работе в девять (или около того) и уходя ровно в шесть часов вечера. Не потому, что мне было плевать на свою работу, просто меня больше заботили вовремя съеденный ужин и выпивка с друзьями.

Я приняла одно превосходное управленческое решение – наняла помощника для трех очень важных задач:

1. Разбираться со скучными делами, например с уборкой.

2. Помогать мне придумывать забавные прозвища для клиентов.

3. Выслушивать мои потрясающие/трагичные/потрясающе-трагичные истории о свиданиях.

Чарли вышел на работу сразу после Нового года. Протеже Ричарда, он только что уволился из умопомрачительно скучной IT-компании, где они оба работали. На встрече в «Браун-Дерби» он сообщил мне, что ищет ненапряжную работу, чтобы мог снова обрести себя или тому подобную чушь, поэтому у меня сложилось впечатление, что Чарли, вероятно, втайне пишет руководство по самопомощи или изучает трансцендентную медитацию или типа того. Он начал работать через пару недель после ухода Ноя, и мы сразу сдружились на той почве, что никто из нас не знал, как обращаться с кассой, а также благодаря отсутствию другой компании для ланча.

Вообще-то я не могла позволить себе помощника, особенно зимой, но, честно говоря, я бы не пережила еще один день, сидя в одиночестве и таращась на дождь в окно фургона. Иногда, просто ради смеха, я грозилась заставить его вышагивать туда-сюда по пляжу в рекламном щите, но в основном поручала ему подметать площадку и пополнять запасы сахарозаменителя.

Так и повелось: я, Чарли и талисман «Каппачино», французский бульдог Рокко, который обычно отсиживался под фургоном и высовывал нос, только если кто-то заказывал тосты с сыром. Хозяином Рокко был Джамаль, наш первый и единственный постоянный клиент, с иголочки одетый представитель поколения Z, который обладал уникальным умением растягивать большой капучино практически бесконечно. У меня сложилось впечатление, что его больше привлекал наш бесплатный вай-фай, нежели превосходный выбор чипсов и блестящий сервис.

– Ну что, есть что рассказать про вчерашний вечер? – поинтересовался Чарли. – Выглядишь ужасно – надо думать, девичник прошел хорошо?

– Готовишься к работе, да? Я все еще пытаюсь прийти в себя, – сказала я, залезая в фургон.

По правде говоря, я всегда делилась с Чарли всеми подробностями вечеринки или плохого свидания, но этим утром понятия не имела, с чего начать. Пока он расставлял столики, я сидела на водительском сиденье и рассеянно листала «Коннектор», прислонившись лбом к прохладному окну. В обычный день я бы уже целый час смахивала профили вправо, но после всего случившегося мысль об этом вызывала приступ тошноты.

Я открыла профиль Паркера и снова просмотрела его фотографии. Я уже забыла о его вчерашних сообщениях, но, вспомнив о них сейчас, заинтересовалась, зачем он отправил мне статью о Робе. Он знал о нашем свидании или это была просто случайность? И сколько случайностей должно произойти, чтобы они перестали быть случайными?

Куда вероятнее, что Паркер просто придурок, сказала я себе. Обычно за такое поведение он бы немедленно отправился в блок и получил плохой отзыв, но в нем было что-то такое, что заставило меня засомневаться. Может, мне стоит спросить напрямую? Я написала сообщение: