Банановое убийство. Клубничное убийство - Куликова Галина - Страница 17

– Давайте посмотрим, что там, – азартно предложила она, подцепила ногтем кнопку и вытащила наружу журналы и целую стопку вырезок с фотографиями. На всех была запечатлена Тоня Потапова – участница конкурса «Успех», которую жюри окрестило «Мисс улыбка». Улыбка действительно была симпатичной, и фотографам не пришлось особо изощряться, чтобы сделать по-настоящему удачные кадры.

– Это какая-то шайка, – заключила Шура. – И они, совершенно точно, охотятся за Тонькой. Нужно немедленно заявить в милицию.

– Ничего не получится, – с сожалением заметил Костя. – На Тоню не напали, не причинили ей никакого вреда, так что милиция нас даже слушать не станет. С чем мы туда придем? С этой чехардой на улице и вырезками из журналов? Даже не смешно.

– Мне тоже не смешно, – дрожащим голосом заметила Тоня. – Если Бессонов прав и Андрея убили, мои перспективы не очень веселые.

– Не паникуй раньше времени, – сказала Шура. – Возможно, какой-нибудь маньяк увидел тебя по телику и потерял голову от любви. Бывают такие чокнутые, которым обязательно нужно кому-то поклоняться. Он стал за тобой следить, узнал, что у тебя есть жених, сбрендил от ревности и убил его. Но возможно и другое. Все началось именно с Фофанова. Его за что-то прикончили, а теперь хотят разделаться с тобой. На всякий случай. Я вот что думаю – вдруг Фофанов поделился с Леонидом Николаевичем какой-нибудь тайной? Они ведь водили дружбу. Тебя жених не хотел волновать накануне свадьбы, а дяде твоему все выложил.

– Но тогда придется рассказать дяде о слежке, а я боюсь его расстраивать, – засомневалась Тоня. – У него ведь больное сердце.

– Ну, знаешь! Если тебя укокошат, его сердцу легче не станет.

– Она права. Леонида Николаевича нужно ввести в курс дела, – согласился Костя. – Если хочешь, я сам это сделаю.

Никогда еще Тоня не видела его таким озабоченным. Обычно он выглядел спокойным и рассудительным, отлично скрывал свои эмоции. Ну, пожалуй, за исключением того раза, когда между ними произошло серьезное объяснение. Но тот раз не в счет. Мужчины ужасно уязвимы, когда говорят о чувствах.

– Нет, – решила она. – Лучше нам отправиться к дяде всем вместе.

Шура с ней немедленно согласилась:

– Точно! Втроем мы будем выглядеть силой, и дядя не так за тебя испугается.

Леонид Николаевич встретил племянницу с гостями львиным рыком. Только они поднялись по лестнице и приблизились к квартире, как дверь отворилась, и оттуда на площадку выскочила всполошенная девушка с белым чемоданчиком в руках. По всему было видно, что убегала она в страшной спешке – не попала в рукав кофточки и вся как-то некрасиво растрепалась. Щеки ее полыхали, а глаза смотрели в одну точку. Вслед ей неслись негодующие выкрики и абсолютно фантастические угрозы.

– Дядя! Что случилось? – крикнула Тоня, быстро миновав коридор и ворвавшись в гостиную. – Тебе снова не подошла медсестра?

Леонид Николаевич Изотов, величественный, как монарх, вышел из кабинета, неся впереди себя довольно заметный живот, в котором зараз могла поместиться дюжина бутылочек пива. Из-за обширной лысины и длинных седых волос голова была похожа на валун, обросший водорослями. Годы сложили его лоб гармошкой, сделав некогда красивое лицо несколько расплывчатым.

– Разве это медсестра?! – басом возопил он, не поздоровавшись с гостями. – Это мышь, а не медсестра! Уколы должна делать Даная, чтобы от одного ее шлепка по заднице дрожь пробирала. А у этой ручки толщиной с мышиный хвост. Она меня только покорябала! Сколько раз скандалил с главврачом, требовал, чтобы присылали опытных сестер, а не этих юных маргариток – все впустую.

Тоня, поняв, что не случилось ничего сверхъестественного, остановила его излияния:

– Дядя, у нас к тебе важное дело.

– А, Костик, привет! – очнулся Изотов. – И Шурка тут, надо же, какая ты стала! – проворчал он, как будто видел ее последний раз не на прошлой неделе, а еще в те времена, когда она каталась по его квартире на трехколесном велосипеде. – Все хорошеешь!

Шура в ответ тихонько хрюкнула.

– Леонид Николаевич… – Костя решил, что как джентльмен должен взять на себя самое трудное и рассказать о том, что случилось возле метро. – У нас возникла проблема.

– У кого это у вас? – с неудовольствием спросил Изотов, хлопая себя по карманам в поисках сигарет.

Сколько ему ни твердили, что лечение никак не сочетается с пристрастием к никотину, он ничего не желал слушать и дымил, как старый завод, обложенный штрафами за загрязнение окружающей среды.

– Это у меня возникла проблема, – ответила Тоня. – Ребята пришли меня поддержать.

– Хватит уже с тебя проблем, – проворчал Изотов. – Мало того, что Андрюшка пропал ни за понюшку табаку? Ты что захандрила?

– Она не хандрит. Послушайте. – В голосе Кости послышалась досада. – За Тоней кто-то ходит по городу. Двое незнакомых мужчин…

– Мы засекли их и даже чуть не поймали, – похвасталась Шура, которая на самом-то деле участвовала только в последнем акте драмы и никого не ловила.

– Вот что у них было при себе, – продолжил Костя, протянув папку Изотову. – Здесь Тонины снимки – целая куча.

– Так это, наверное, ее поклонники! – Леонид Николаевич достал вырезки из журналов, небрежно перелистал их и тотчас сунул обратно. – После того как твои фотографии попадают в прессу, у тебя немедленно образуются поклонники. Особенно если ты красивая, разведена и успешно продвигаешься по службе… Вот парни и сходят с ума.

Тоня недоуменно посмотрела сначала на Шуру, потом на Костю. После чего пожала плечами:

– До сих пор никто не просил меня дать автограф. Не думаю, что дело тут в красоте. Нет, дядя Леня, ты ошибаешься.

– Боюсь, что Тоне угрожает опасность, – с тревогой заметил Костя, забрав у Леонида Николаевича трофейную папку.

И они еще боялись за его нервы! Да у этого непробиваемого человека просто нет нервов. По-настоящему он помешан только на Мейсене, Гарднере и Кузнецове, а до племянницы ему и дела нет.

– Оставьте свои детские выдумки про то, что Андрюшку убили, – заявил Изотов, опустившись в кресло возле журнального столика и придвинув к себе пепельницу. – Какой-то непонятный Сильвестр, неизвестно кто и что он такое, придумал убийство у себя под дверью. Может быть, ему делать нечего? Милиция ясно сказала: произошел несчастный случай. А там, знаете, не дураки сидят.

– Но ведь это милиция вывела меня на Бессонова, – возразила Тоня. – Значит, у них все-таки есть сомнения.

– Сомнения – вещь эфемерная, – возразил дядюшка. – Тебе ведь сообщили о результатах экспертизы? Вот и успокойся. А то, что за тобой по городу таскается какой-то парнишка, так на то и молодость, чтобы голову терять.

– Я бы не сказал, что это парнишка, – рассердился Костя. – Этому парнишке лет тридцать.

– А ты его хорошо рассмотрел?

– Лица не видел. Но по фигуре, по манерам…

– Вот что, мальчики и девочки, – пророкотал Изотов, закурив сигарету и с наслаждением откинувшись на спинку кресла, – хитрые убийцы бывают только в кино и книжках. В жизни все происходит по-другому. Преступник лупит вас в подъезде по голове бейсбольной битой и убегает с награбленным, оставляя кучу следов. Его могут поймать, а могут не поймать – неважно. А в нашем случае что? Мотива нет, следов насилия нет, ограбления нет. Мы предадим тело бедного Андрюшки земле – я уже распорядился насчет похорон – и оплачем его, как подобает добрым христианам. Это мое последнее слово. Похороны завтра утром. Скромные, тихие. Если у кого-то есть желание прийти и положить на могилу цветы – пожалуйста.

– То есть ты считаешь, что я не должна обращать внимания на мужиков, которые ходят за мной по пятам, сличая с фотографиями из журналов? – обиженно спросила Тоня.

– Обращай, если тебе нравится. Начнут приставать, кричи караул и зови милицию – вот и весь сказ.

– А Фофанов вам перед смертью ни о чем таком не говорил? – на всякий случай поинтересовалась Шура, застрявшая возле окна. Отодвинув занавеску, она зорко оглядывала двор с высоты птичьего полета. – Может быть, за ним тоже следили? Или он получал какие-то записки угрожающего содержания?