Банановое убийство. Клубничное убийство - Куликова Галина - Страница 10

Однако на сей раз она не увидела в «глазок» ни мятежного пенсионера, ни старшего лейтенанта Половцева. Перед дверью стояли совершенно другие люди.

– Это соседи сверху, – выпалила Майя, примчавшись в кабинет. – Кажется, с восьмого. Супружеская пара. Знаю только, что ее зовут Ольга и она любит одеваться во все розовое. А про ее мужа вообще ничего сказать не могу.

– Поговори с ними через дверь, – предложил Сильвестр. – Хотя… Лучше я сам. После явления этого твоего опера тут образовался настоящий проходной двор.

– Это не из-за опера, а из-за трупа, – защитила Половцева Майя.

В дверь снова позвонили, и Сильвестр еще издали крикнул со своим обычным раздражением:

– Эй, что вам нужно?

– Послушайте, – ответил сердитый мужской голос, – я Георгий Лешневский. Со мной моя жена. Мы хотим поговорить о смерти Фофанова, но только не через дверь. Откройте, это важно.

– А вы, случайно, не ели на завтрак ореховую пасту?

– Опять эти странные вопросы, – шепотом сказал Георгий жене. – Как будто он играет в шпионов. Об этих его вопросах мне рассказывали и почтальон, и уборщица. Может, он ненормальный?

– Я нормальный, – ответил Сильвестр, обладавший отменным слухом. – У меня поливалентная аллергия. А это значит, что, если вы будете дышать на меня орехами или принесете с собой веточку герани, я просто-напросто задохнусь.

– Утром я готовила яичницу, – пискнула Ольга. – Даже без лука.

– Она вообще плохо готовит, – добавил ее муж.

После секундной паузы замок щелкнул, и дверь открылась, приглашая гостей войти. Они не заставили себя ждать и один за другим переступили порог. По традиции их провели на кухню – Сильвестр не любил, когда чужаки вторгались в его личное пространство. Кухня была наименьшим злом, потому что чаще всего здесь хозяйничала Майя.

Лешневский оказался высоким дряблым типом с лицом, к которому не приставал ни загар, ни хорошее настроение. Только легкий пух напоминал о том, что на его голове когда-то росли волосы. Жена едва доставала ему до плеча и действительно была одета во все розовое, включая туфли с бантами. Рука об руку они подходили к пенсионному возрасту, причем каждый считал себя настоящим подарком для другого.

– Чепукин сказал, вы сотрудничаете с милицией, – с места в карьер начал Георгий.

– Почему вы не послали его подальше? Все знают, что он великий выдумщик.

– Но ведь вы ходили к Жабину, верно? И с вами советовались, не отпирайтесь. Оперативник говорил, что использует вас в качестве этого… консультанта.

– Вы были знакомы с трупом? – не сдержала любопытства Майя, бросив опасливый взгляд на своего босса.

Сильвестр давным-давно все расставил по своим местам. «Хоть я и есть тот больной, которому требуется уход, именно я плачу вам зарплату. Вы должны играть по моим правилам. Я – босс, вы – подчиненная». С тех пор она называла его боссом и обращалась на «вы», хотя он «тыкал» безо всякого стеснения, считая, вероятно, что это входит в контракт.

– Вы назвали его по фамилии, – продолжала Майя. – Я имею в виду Фофанова.

– Об этом мы и хотели поговорить. – Лешневский с такой силой заерзал на месте, как будто табуретка была горячей. – Мы кое-что скрыли от милиции и теперь не знаем, как выкрутиться. Вдруг они узнают правду и что-нибудь такое вообразят.

– Вы думаете, у оперативников есть воображение? – насмешливо спросил Сильвестр. – Единственное, на что хватит их воображения, забрать вас в ментовку и поколотить.

– Этого мы и боимся, – призналась Ольга, нервно облизав губы. – Пусть лучше вы все узнаете первым и как-нибудь утрясете со своим знакомым оперативником.

– Слышишь, Майя? Половцев – мой знакомый оперативник.

– У нас взяли письменные показания, – продолжала просительница, вытаращив глаза. – Мы их, конечно, подписали: «С моих слов записано верно, мною прочитано» и все такое. Но мы утаили информацию. Они не могут нас за это судить?

– К сожалению, они могут практически все, что им взбредет в голову, – «ободрил» ее Сильвестр. – Давайте выкладывайте, что у вас там за правонарушение, и покончим с этим. Если я смогу что-нибудь сделать, так и быть, сделаю.

– С этим Фофановым нас познакомил мой брат, – торопливо заговорил Георгий. – Он сейчас за границей, поэтому связывал нас по телефону. Фофанов собирался жениться и хотел сделать невесте особенный подарок. Ее дядя что-то такое коллекционирует и вроде как разбирается в старых вещах. Ну вот. А у нас с Ольгой есть старинное кольцо, которое досталось нам по наследству от бабушки.

– У меня есть кольцо, – вмешалась супруга, вытянув шею в направлении Сильвестра. – Досталось мне по наследству от моей бабушки.

– В общем, – недовольно зыркнув на нее, продолжил Георгий, – мы хотели продать кольцо, и Фофанов пришел посмотреть товар.

– Так. Дело начинает проясняться, – пробормотал внештатный консультант. – Возможно, Фофанов захватил с собой деньги, рассчитывая совершить сделку прямо на месте.

– Нет-нет! Денег при нем не было! – горячо заверила Ольга. – Мы поэтому к вам и пришли. Ведь милиция может подумать страшное дело что!

– Что конкретно?

– Будто мы услышали, как Фофанов упал, спустились вниз и ограбили его.

– Или договорились с верным человеком, который подкараулил Фофанова на лестнице и удачно «уронил» на ступеньки, – вкрадчиво продолжил Сильвестр. – Это он забрал деньги и прятался в вашей квартире до тех пор, пока не утих шум.

Супруги Лешневские посмотрели друг на друга безумными глазами.

– Я тебе говорил! – фальцетом взвизгнул Лешневский. – Чертово кольцо приносит одни неприятности. А твоя бабка была ведьмой!

– Клянусь, мы ни в чем не виноваты, – задребезжала Ольга, неожиданно потеряв голос. – Фофанову понравилось кольцо, и мы договорились совершить сделку в банке на следующей неделе. Он вышел из квартиры, муж закрыл за ним дверь, и больше мы его не видели. Даже тела его не видели. Потому что, когда поднялся шум, у нас работал телевизор.

– Говори уж правду до конца, – рявкнул Георгий. – Никакой телевизор у нас не работал. – Он обернулся к Сильвестру и желчно добавил: – Она пела караоке. Этот страшный вой мог заглушить даже рев мамонта, а не только сирену «Скорой помощи».

– К какому часу вы в тот день ждали Фофанова? – прервал его словоизвержение Сильвестр.

– К половине третьего. Он пришел вовремя, то есть тютелька в тютельку. И пробыл-то совсем недолго. Надо же было ему наступить на эту идиотскую кожуру! Такая сделка сорвалась…

– Недолго – это сколько? – уточнил Сильвестр, подавшись вперед. – Вы не посмотрели на часы, когда выпроводили его на лестницу?

– Я могу назвать точное время, – ответил Георгий торопливо. – Как только за Фофановым захлопнулась дверь, мне позвонили с работы. У меня был отгул, но разве коллеги обращают на это внимание? Потом, когда мы с Олей обо всем узнали, я отследил время по звонку. Фофанов ушел без десяти три.

– И вы скрыли эту информацию от милиции, – констатировал Сильвестр.

– Вот именно поэтому мы здесь! – встрепенулась Ольга. – Скрыли, а теперь раскаиваемся. Если бы вы могли донести в удобоваримой форме… Убедить, что мы просто проявили слабость… Что мы ничего такого… Меня замучила бессонница. Это просто невыносимо!

Когда супругов удалось вытеснить из квартиры, Сильвестр вздохнул с облегчением:

– Люди с нечистой совестью загрязняют атмосферу не меньше, чем реактивные осадки. После них цветы вянут.

– У вас нет ни одного цветка, – напомнила Майя и спросила: – Вы им верите?

– Как это ни странно, да. И сколько раз просить тебя не вмешиваться? Ты постоянно суешься со своим любопытством!

Майя насупилась, потом обиженно проговорила:

– После того как вы нашли у меня под подушкой фотографию Кевина Костнера, вы относитесь ко мне как к дурочке.

– Я нашел случайно. Кроме того, я люблю Костнера. Особенно в тех фильмах, где он скачет на лошадях, а не разговаривает. И эта его улыбочка… Да, забавный тип.

– Из-за вас я сто лет не была на свидании, – выпалила Майя.