Слова, которые мы не сказали - Спилман Лори Нелсон - Страница 7

Все эти годы кулон пролежал в шкатулке, я ни разу не испытала желания и потребности его надеть. Отмахиваюсь от накатившей тоски, застегиваю замочек и смотрю на результат в зеркале. Господи, прости меня, но мой отец поступил необдуманно. Его подарок стал не приятным воспоминанием о дне вступления во взрослую жизнь, а символом разрушения и утраты. А папа об этом даже не догадывался.

В 6:37 порог моей квартиры переступает Майкл. Я не видела его уже неделю и невольно отмечаю, что ему не мешало бы зайти в парикмахерскую. В отличие от моей идеальной прически его белокурые волнистые волосы растрепаны, что придает ему юношеский вид мальчишки, работающего на пляже. Я всегда говорила Майклу, что он больше похож на модель для Ральфа Лорена, чем на мэра. Его васильковые глаза и стройная фигура гарантировали бы ему успех в лучших журналах страны.

– Привет, красавица, – говорит он.

Даже не потрудившись снять плащ, он заключает меня в объятия и начинает расстегивать платье, подталкивая к дверям спальни. И плевать, что оно помнется.

Мы лежим и смотрим в потолок.

– Бог мой, – произносит Майкл. – Это было то, что мне сейчас необходимо.

Я перекатываюсь ближе и провожу пальцем по его квадратной челюсти.

– Я так соскучилась.

– И я, милая. – Он поворачивается и целует кончик моего пальца. – Ты восхитительна. Я уже говорил тебе об этом?

Я лежу на сгибе его руки и жду, когда он переведет дыхание и мы начнем второй раунд. Я обожаю эти моменты отдыха, когда весь мир отступает, а я слышу лишь наше прерывистое дыхание.

– Хочешь выпить? – шепчу я и поднимаю голову, когда не дожидаюсь ответа.

Глаза Майкла закрыты, через секунду до меня доносится тихое похрапывание.

Поворачиваюсь и смотрю на часы – 6:55, восемнадцать минут от поцелуя у двери до храпа.

Майкл просыпается, открывает глаза, сонно щурясь.

– Который час? – спрашивает он и тянется к часам.

– Семь сорок, – отвечаю я и провожу рукой по его торсу. – Ты заснул.

Майкл вскакивает с кровати и хватает телефон.

– Черт, я обещал Эбби забрать ее в восемь. Надо спешить.

– С нами будет Эбби? – восклицаю я, надеясь, что не выдала своего разочарования.

– Да. – Он поднимает с пола рубашку. – Она отменила свидание, чтобы побыть с нами.

Выбираюсь из постели. Возможно, я веду себя как эгоистка, но сегодня я хотела поговорить с Майклом о Чикаго. И на этот раз не собиралась менять планы. Я застегиваю лифчик и напоминаю себе, что Майкл отец-одиночка, и очень хороший отец. Кроме того, работа мэра занимает немало времени. Мне не стоит заставлять его выбирать, с кем проводить время – со мной или с дочерью.

Он явно пытается порадовать нас обеих.

– У меня идея, – говорю я, замечая, что он печатает сообщение дочери. – Сегодня тебе лучше провести время с Эбби, а мы увидимся завтра.

Майкл выглядит удивленным.

– Нет. Я хочу, чтобы и ты пошла.

– Но Эбби будет приятнее провести время вдвоем с тобой. Кроме того, помнишь, я говорила тебе о работе в Чикаго, так вот, мне нужно поговорить с тобой об этом наедине. Мы вполне можем сделать это завтра.

– А я мечтал провести вечер с двумя самыми главными женщинами в моей жизни. – Майкл подходит ко мне и целует в шею. – Я люблю тебя, Анна. И чем чаще Эбби будет проводить время с тобой, тем больше привяжется к тебе. Мне хочется, чтобы все видели, что мы вместе, как одна семья. Разве ты этого не хочешь?

Я не могу больше сопротивляться. Майкл думает о нашем будущем, а это именно то, чего я от него жду.

Мы движемся на восток по Сент-Чарльз и останавливаемся у его дома в Карролтон десять минут девятого. Майкл бежит к двери, а я сижу в его джипе и разглядываю кремового цвета стены дома, где когда-то жила семья из трех человек.

О том, что Майкл один воспитывает дочь, я узнала в первый день нашего знакомства и была приятно удивлена, что он чем-то похож на моего отца. Когда мы начали встречаться, мои мысли об Эбби были всегда только позитивными. Я люблю детей. То, что она есть, – это счастье. Клянусь, я так думала до знакомства с ней. До меня доносится скрип железных ворот, и из дома выходят Эбби и Майкл. Она почти одного роста с отцом, сегодня длинные светлые волосы убраны в хвост, на лице выделяются красивые зеленые глаза.

– Привет, Эбби! – говорю я, когда она забирается на заднее сиденье. – Выглядишь отлично.

– Привет, – произносит она и открывает ярко-розовую сумку-мешок от Кейт Спейд, чтобы достать телефон.

Майкл выезжает на Тчаупитаулас-стрит, а я пытаюсь разговорить Эбби. Она, как обычно, отвечает односложно, стараясь не смотреть мне в глаза. Если она что-то и говорит, то обращается к отцу и смотрит только на него. Эти фразы, начинающиеся со слова «папа», каждый раз заставляют меня думать, что я для нее не существую, я пустое место. Папа, я узнала результаты теста. Папа, я посмотрела тот фильм, который ты советовал.

Мы приезжаем в ресторан «Бруссард» во Французском квартале – выбор Эбби, – и изящная брюнетка провожает нас к столику.

Мы проходим через дворик в освещенный свечами зал. Пожилая, хорошо одетая пара поворачивается в мою сторону, когда мы останавливаемся у соседнего столика, и я улыбаюсь им.

– Анна, я ваша поклонница, – восклицает дама и берет меня за руку. – Каждое утро я, благодаря вам, улыбаюсь.

– Приятно слышать, – говорю я, высвобождая руку. – Не представляете, как для меня это ценно.

Мы садимся за стол, и Эбби поворачивается к расположившемуся рядом с ней Майклу.

– Ты должен обидеться, – говорит она. – Ты делаешь все для этого города, а она получает знаки внимания. Какие люди глупые.

У меня возникает ощущение, что я перенеслась в прошлое, в Блумфилд-Хиллз, а рядом со мной Фиона Ноулс. Мне хочется, чтобы Майкл сказал что-то в мою защиту, но он лишь усмехается.

– Такую цену мне приходится платить за свидания с Любимицей Нового Орлеана. – И сжимает под столом мое колено.

«Не обращай внимания, – говорю я себе. – Она ребенок. Ты сама когда-то была такой».

Я невольно погружаюсь в воспоминания. Я в Харбор-Ков. Боб ведет машину, мы едем в «Тейсти-фриз», мама сидит на пассажирском сиденье. Я на заднем грызу ноготь на большом пальце. Боб поворачивается ко мне через плечо:

– Как насчет огромного сандэ, сестренка? Или банана-сплит?

Я складываю руки на животе в надежде, что никто не слышит урчания, и отвечаю:

– Не хочу есть.

Закрываю на мгновения глаза, чтобы прогнать ненужные мысли. Черт побери Дороти и эти камни!

Переключаюсь на меню и пытаюсь подыскать что-то из закусок, ценой не дороже моего платья. Как мужчина с юга, к тому же джентльмен, Майкл всегда настаивает, что платить будет он. Я же, чьи предки были угольщиками из Пенсильвании, хорошо знаю и не забываю цену деньгам.

Через несколько минут возвращается официант с бутылкой вина, заказанной Майклом, и наливает Эбби бокал газированной воды.

– Желаете начать с закусок? – интересуется он.

– Что ж… посмотрим. – Майкл открывает меню.

Но Эбби берет дело в свои руки.

– Пожалуйста, фуа-гра «Хадсон Вэлли», карпаччо «Блэк Ангус» и морские гребешки «Джорджес-Банк». И террин из лисичек, s’il vous plaît. – Она поворачивается к отцу: – Тебе понравятся эти грибы, папочка.

Официант исчезает, и я откладываю меню.

– Итак, Эбби, когда результаты теста ты уже знаешь, куда думаешь поступать?

Она тянется к телефону.

– Пока не решила.

– Ее претензии сузились до Оберна, Тулейна и Калифорнийского университета.

Ура, наконец-то у меня есть шанс найти общий язык!

– Калифорнийский университет? – поворачиваюсь я к Эбби. – Ведь я там училась! Тебе бы очень понравилась Калифорния, Эбби. Послушай, если у тебя будут вопросы, обращайся. Я с удовольствием напишу рекомендательное письмо или сделаю что-то другое, что тебе поможет.