Слова, которые мы не сказали - Спилман Лори Нелсон - Страница 53

Да, Фиона Ноулс совершила не одно разрушительное вторжение в мой мир. Их было два.

Я лежу на кованом диванчике и смотрю в небо до тех пор, пока из-за горизонта не начинают пробиваться первые лучи солнца. Тогда я беру телефон и набираю мамин номер.

– Доброе утро, милая.

У меня сжимается горло, так происходит теперь каждый раз, когда я слышу ее голос.

– Здравствуй, мама. Как дела?

– Ты о той простуде, о которой я рассказывала? Боб еще не справился, но он в хорошем настроении. Вчера в пансионате для престарелых он был молодцом, а вечером съел целый хот-дог.

– Рада, что ему лучше. – Я ругаю себя за то, что, возможно, своими словами поддерживаю в маме надежду. Боб справится с простудой, но болезнь ему не побороть.

– А как ты, милая? Тебе лучше?

– Нет. – Я закрываю глаза. – Ночью я позвонила Фионе и наговорила гадости на автоответчик. Теперь мне ужасно стыдно.

– На тебя столько всего свалилось, ты просто не в себе, солнышко.

– Знаешь, самое грустное, что я, кажется, наконец стала самой собой. И до сих пор обижаю людей.

– О, дорогая моя, тебе станет лучше, когда ты начнешь работать. Я уверена, через некоторое время тебе позвонят с канала и позовут обратно.

Именно. И Майкл оставит политику, женится на мне, и у нас будет дюжина детишек. Я вздыхаю. Мама всегда была оптимистом, такой у нее характер.

– Спасибо, мама, но этому не бывать. Я же тебе говорила, что это для всех я ушла по собственной инициативе, на самом деле меня уволили.

– Если тебе нужны деньги, то я могу…

– Нет. Спасибо. – Сердце в очередной раз сжимается от боли. Мама, которая зарабатывает на жизнь уборкой, предлагает мне деньги. Она не знает, что я могу не работать лет десять или даже больше, прежде чем кончатся деньги, полученные в наследство от отца, накопленные им, кстати, во многом благодаря тому, что он оставил без гроша в кармане бывшую жену.

– Я хочу напомнить тебе, доченька, если у тебя ничего не получится, ты всегда можешь приехать домой.

Домой. К ней домой. Мама говорит так мягко и осторожно, словно пытается пригласить на свидание понравившегося мальчика и боится услышать отказ. Я вытираю глаза и киваю.

– Спасибо, мама.

– Я была бы очень рада, – добавляет она. – Но я понимаю, какие воспоминания у тебя связаны с этим местом.

Я представляю, что она сидит сейчас на безупречно чистой кухне и смотрит на новые дубовые шкафчики, а Боб в своем кресле вертит в руках головоломку. В доме пахнет отполированным деревом, лимонным маслом для мебели и свежим кофе. А может, мама смотрит в окно на озеро, над которым пролетает пара диких гусей, или видит, как Трейси развешивает белье на веревке. Они помашут друг другу и знаками договариваются увидеться позже, когда Трейси выйдет гулять с ребенком.

Я сравниваю их мир со своим, с жизнью в прекрасной квартире, где невозможно заснуть ночью, где сохранилась лишь одна семейная фотография – отца, которого больше нет в живых.

Как могла я столь высокомерно осуждать маму за ее жизнь?

– Прости, мама. Я была не права. У тебя отличный дом и хорошая жизнь.

– Я тоже так думаю. Судьба была благосклонна ко мне, особенно когда вернула мне тебя.

Неплохой урок для меня.

– Спасибо. – В горле опять встает ком. – Тебе пора собираться на работу, я тебя задерживаю. Спасибо за… – хочу сказать «совет», но понимаю, что, в отличие от отца, мама не дает мне советов. – Спасибо, что ты есть. Правда.

– Звони в любое время, милая. В любое время дня и ночи.

Повесив трубку, я иду к столу и беру в руки ежедневник. Ближайшая назначенная встреча через три недели – визит к стоматологу. А Джейд права, меня здесь ничто не держит.

Глава 37

В пятницу днем салон «Пэрис Паркер» полон молодых красавиц. Сегодня вечером пройдет Бал дебютанток – шестьдесят пять юных девушек будут представлены высшему свету Нового Орлена. На этом мероприятии завяжутся знакомства, которые однажды перерастут в громкие помолвки и шикарные свадьбы. Так и по сей день происходит в Новом Орлеане – богатые женятся на богатых.

Я сажусь в кресло и делаю вид, что увлечена статьей в «Космополитен». «Десять советов, как выглядеть на десять лет моложе». Сегодня у меня одна цель – дождаться Мэрилин. Как и многие южанки ее возраста, она еженедельно приходит в салон к парикмахеру. Может, сегодня она отменила встречу? Я возвращаюсь к статье. На чем я остановилась? Ах да, совет номер 9: «Скрыть дряблую шею шарфом».

Я поворачиваюсь на звук открывающейся двери, но это всего лишь очередная юная грация. С любопытством оглядываю собравшихся: свежие лица, улыбки, взгляды, полные надежд и уверенности в своих возможностях.

Внезапно я ощущаю себя очень старой. Неужели я упустила шанс?

Каждый год на сцену выходят новые и новые претендентки на счастливый билет – моложе, притягательнее. Могут ли с ними конкурировать те, кому за тридцать?

Внезапно я замечаю в зале Эбби. Черт! Она стоит рядом с двумя девушками и наблюдает, как мастер завершает укладку их рыжеволосой подруги. Должно быть, эта девушка одна из дебютанток. Эбби смеется над репликой мастера и неожиданно поворачивается ко мне, словно чувствует, что на нее смотрят.

Меня передергивает, когда я вспоминаю, какую ужасную сцену устроила в день последней нашей встречи. Я назвала ее маленькой сучкой! О чем я тогда думала? Заставляю себя помахать ей и улыбнуться, а затем быстро прячу лицо в журнал. Через минуту я слышу над головой ее голос:

– Привет, Анна.

Меня охватывает паника. Неужели Эбби решила устроить сцену? Выставить меня посмешищем перед всеми в салоне?

– Привет, Эбби. – Я закрываю журнал и поднимаю голову.

– Решила подстричься?

За все время отношений с ее отцом она ни разу не задала мне подобного рода вопрос. Что она задумала? Я откладываю журнал и встаю, теперь наши глаза на одном уровне. Если она устроит скандал, я смогу быстро удрать.

– Нет. Жду подругу. – Я жестом указываю на зал. – Вижу, вы хорошо проводите время.

– Да. Бал дебютанток. Просто какое-то сумасшествие.

Я киваю, и мы молчим, обе смущенные затянувшейся паузой.

– Эбби, – наконец решаюсь я. – Извини за то, что я сказала в прошлую пятницу. Я была не права. У тебя есть право меня ненавидеть.

Она пожимает плечами.

– Если честно, ты впервые за все время нашего знакомства вызвала во мне симпатию.

Я смотрю на нее во все глаза, пытаясь уловить в словах иронию.

– Наконец-то решилась за себя постоять. Как ты… Да, ты умная и все такое… Но я никак не могу понять, как же до тебя не доходит.

До меня и сейчас «не доходит». О чем она?

Эбби смотрит прямо мне в глаза.

– Анна, отец никогда и не думал на тебе жениться.

Я вскидываю подбородок.

– Это правда. Шансы добиться успеха у вдовца, воспитывающего дочь, выше, чем у женатого мужчины.

До меня начинает «доходить». Я вспоминаю, как Майкла называли в средствах массовой информации: вдовец мэр Пейн, мэр Пейн, одинокий отец – только так, и никак иначе.

– Избиратели любят такие штучки, – продолжает Эбби. – Мне столько раз хотелось задушить тебя, например, в тот вечер в «Брассард», когда мужчина делал предложение, а ты сидела со слезами на глазах. Просто поверить не могла, что можно быть такой глупой.

Нет, она не издевается. Пожалуй, впервые Эбби разговаривает со мной как нормальный человек. И все, что она говорит, не лишено смысла. Отец, потерявший жену в автокатастрофе и посвятивший жизнь дочери. Таков имидж Майкла. Я ведь всегда знала, что для него нет ничего важнее имиджа.

– Я, наверное, полная идиотка, – говорю, на этот раз не стараясь произвести впечатление. – Даже сложно представить, что я могла не понимать таких простых вещей.

– Ты классно все сделала в тот вечер, так здорово нас выставила. Конечно, мой папаша вел себя как последний подонок, но я подумала: «Ого, у нее все-таки есть гордость».