Слова, которые мы не сказали - Спилман Лори Нелсон - Страница 50

Я прибавляю шаг и сворачиваю за парочкой на Канал-стрит. У винтажной аптеки «Уолгринз», на мокром тротуаре сидит бездомный. Ноги его прикрыты пакетом. Завидев приближающуюся парочку, он поднимает пластиковый стаканчик.

– Благослови вас Бог.

– Вот черт, – возмущается парень. – Даже собака понимает, что от дождя надо укрыться.

Девушка кокетливо хихикает.

– Благослови вас Бог, – повторяет бродяга, когда мимо прохожу я, и опять поднимает грязный стаканчик.

Я киваю ему и смотрю на элегантный «Ритц-Карлтон» через дорогу.

Я уже почти у остановки, но что-то заставляет меня остановиться. Я резко разворачиваюсь, налетев на девушку с дредами.

– Простите, – говорю я и продолжаю пробираться обратно против потока. Лавируя между людьми, я наступаю кому-то на ноги и опять извиняюсь. Мне в спину летят ругательства, но я не обращаю на них внимания. Мне необходимо добраться до этого человека. Наконец я вижу его, он поворачивается в мою сторону, и наши взгляды встречаются.

Я медленно подхожу ближе, и с каждым моим шагом глаза его расширяются, будто он боится меня. Вероятно, он решил, что я вернулась, чтобы нагрубить ему. Видимо, жестокость – часть его реальности.

Я останавливаюсь рядом и приседаю на корточки. Мне хорошо видны его слезящиеся глаза и застрявшие в бороде крошки. Достав из внутреннего кармана счастливую ручку, я кладу ее в стаканчик.

– Отнесите в ломбард. Там розовое золото. Восемнадцать карат. И не соглашайтесь меньше чем на три сотни.

Я поднимаюсь, не дожидаясь ответа, и возвращаюсь в безликий поток людей.

Глава 34

В начале восьмого раздается звонок в дверь. Я весь день готовила себя к этому моменту, но все же не могу сдержать волнение. Открываю дверь подъезда и в ожидании встаю у порога, уперев руку в бок. Что он может сказать, чтобы оправдать свою безобразную выходку? Ничего! Я больше не позволю ему собой манипулировать и не допущу, чтобы он в очередной раз нес всякую чушь, объясняя свой поступок.

Двери лифта открываются, но вместо Майкла я вижу Джейд в спортивном костюме.

– Привет! – говорит она, и я чувствую, что впервые за весь день чему-то искренне рада.

Она обнимает меня. Темные волосы ее убраны в хвост, а на смуглом лице нет и следов макияжа. В руках пакет с продуктами из «Лангенштайн».

– Маркус пришел, чтобы посмотреть с Девоном баскетбольный матч. Я решила, что ты не будешь против моего визита. – Джейд приподнимает пакет. – Мороженое с карамелью и морской солью.

– Я тебя обожаю, – говорю я и провожу ее в квартиру.

Прежде чем успеваю сказать, что собиралась уходить, в дверь опять звонят.

– Это Майкл, – киваю я и нажимаю на кнопку. – Мы должны идти на ужин, – объясняю я и быстро рассказываю о сюжете в новостях.

– Козел, – зло бросает Джейд. – Я поняла это восемь месяцев назад, когда он перестал говорить с тобой о будущем.

– Правда? А почему ты мне не сказала?

– Такие вещи женщина может понять только сама. Помнишь, как было у нас с Маркусом?

Подавив вздох, я замолкаю. Она права. Я не могла бы давать ей советы, основываясь на собственных ощущениях. Мне оставалось только молиться, чтобы она приняла верное решение ради себя и Девона.

Джейд перекладывает мороженое в морозилку.

– Я оставлю его.

– Не уходи, Джейд. Подожди здесь моего возвращения. Поверь, этот ужин не затянется.

– А ты точно не против? Мне бы очень не хотелось видеть этого Главного Идиота. Он уже успел устроить мне жесткий прессинг.

Я улыбаюсь.

– Я настаиваю, дорогая. Чувствуй себя как дома. Пульт на кофейном столике, а ноутбук в спальне.

– Спасибо тебе. Посижу в спальне, пока ты не уйдешь. Удачи, дорогая.

Джейд скрывается за дверями спальни, а я занимаю место у открытой двери, как и пять минут назад. На этот раз из лифта выходит Майкл. На нем все тот же серый костюм и голубой галстук.

Черт, как он умудряется выглядеть с иголочки даже после долгого трудового дня? Я провожу рукой по волосам, вспомнив, что надо было сходить в парикмахерскую еще недели две назад. На ощупь волосы жесткие и липкие, всему виной опасное сочетание моих средств для укладки и дождливой погоды.

Взглянув на меня, Майкл расплывается в улыбке, но я стойко сохраняю суровое выражение лица и ледяной взгляд. Внезапно из лифта появляется еще одна фигура. Черт, что происходит? Я смотрю на Майкла, но он опускает глаза. Этот трус приволок свою великовозрастную дочурку, чтобы использовать в качестве щита!

– Я подумал, будет лучше заказать еду на дом, – произносит Майкл. – Сегодня дождливо.

Я молчу, буравя его взглядом, но он делает вид, что ничего не замечает.

– А я бы куда-нибудь сходила, – заявляю я, – если, конечно, ты не боишься, что нас увидят вместе.

Майкл нервно посмеивается и поворачивается к Эбби, давая понять, что он не один.

Сощурившись, я наблюдаю, как та заходит в квартиру, не отрывая глаза от телефона и даже не потрудившись поздороваться.

– Привет, Эбби, – говорю я, хотя мне больше всего хочется сказать: «Убери свой чертов телефон, поздоровайся и отправляйся вниз в холл, где ты проведешь ближайшие пару часов, пока я поговорю с твоим отцом».

– Привет, – отзывается Эбби и проходит в кухню. От телефона она отрывается лишь тогда, когда чувствует запах стоящего на столе яблочного хлеба, который я испекла совсем недавно. Глаза ее вспыхивают на долю секунды, будто ее действительно восхищает мое творение, но потом она вновь утыкается в экран.

– Он еще теплый. Хочешь кусочек? – спрашиваю я, нарочно не обращая внимания на Майкла, изучающего бутылки в винном шкафу с таким видом, будто сегодня наше обычное свидание.

Эбби пожимает плечами.

– Почему нет, – отвечает она таким тоном, будто делает мне одолжение, и я едва сдерживаюсь, чтобы не сказать, что мне наплевать, нужен ли ей мой хлеб или моя дружба. Проблема в том, что это ложь, и девочка прекрасно об этом знает.

Я достаю из шкафчика хлебную тарелку и слышу за спиной звук открывающегося ящика. Когда я возвращаюсь к «острову» с маслом, Эбби уже кромсает мой хлеб обычным столовым ножом. Черт! Мое прекрасное творение напрочь испорчено.

Эбби поднимает на меня глаза, ожидая реакции.

– Масло? – спрашиваю я, натянуто улыбаясь, и ставлю перед ней тарелку. Она погружает нож с крошками хлеба в самый центр куска масла, размазывает по отрезанному ломтю хлеба и откусывает. Прожевав, она не произносит ни звука.

Все это время я стараюсь прийти в себя и восстановить дыхание. «Она просто ребенок», – твержу я себе. Открываю бутылку минеральной воды, вставляю ее любимую соломку и протягиваю ей. Майкл открывает австралийский шираз. Я внезапно думаю об Эр-Джее и о том, что мне было бы приятнее выпить это вино сегодня с ним. Или он тоже был бы в ужасе от сделанного мной признания?

Мы втроем переходим в гостиную. В большие окна хорошо видно, как иссиня-черные тени закрывают небо и крупные капли дождя падают на стекло. Вместо того чтобы сесть рядом с Майклом на диван, я опускаюсь в кресло и скрещиваю руки на груди. Эбби садится на ковер и прислоняется спиной к кофейному столику. Бутылку воды она пристраивает на столик, даже не взглянув на специальные подставки, вытирает руки о ковер, хватает пульт и начинает переключать каналы. Вскоре она выбирает реалити-шоу с участием моделей.

Я смотрю на экран ничего не видящими глазами и чувствую, как с каждой минутой в душе нарастает гнев. Мне необходимо высказаться. Я должна объяснить Майклу, как больно мне было слышать все, что он сказал репортеру, что я расцениваю его поступок как предательство.

Через несколько минут я не выдерживаю.

– Как ты мог? – спрашиваю я, повернувшись в его сторону.

Майкл кивает на Эбби, напоминая, что мы не одни. Неужели он думает, что я успокоюсь и забуду?

– И все же, – настаиваю я.

Он качает головой и произносит почти шепотом:

– Меня загнали в угол.

– Что за чушь! – громко восклицаю я. Эбби поворачивается, и я смотрю прямо ей в глаза до тех пор, пока она не переводит взгляд на экран. Я слишком зла для того, чтобы беспокоиться о том, как себя веду.