Дом лжи - Эллис Дэвид - Страница 7

Завершив свою исповедь, я нервно рассмеялся:

– Ты уже и сама, наверное, не рада, что спросила? Извини меня за такую брутальную честность.

Но ты даже не улыбнулась в ответ и не отмахнулась – ничего, мол, бывает. А то, что ты сказала мне тогда, изменило всю мою жизнь.

– Может быть, тебе станет легче, если я признаюсь, что мой брак в сравнении с твоим – настоящая катастрофа?

И мне действительно стало легче, настолько легче, что я никогда не покажу тебе эту тетрадь, вот как. Просто не хочу, чтобы ты знала, до какой степени я жаждал именно этих слов. Пусть это звучит ужасно, но это чистая правда. Я надеялся услышать от тебя, что ты тоже несчастна в браке.

Около часа мы обсуждали проблемы, связанные с нашими супругами. Обычно такими вещами легче делиться с чужими людьми, чем с близкими. Но тут оказалось, что откровенничать с женщиной, которая стала тебе чужой, хотя до того была ближе всех на свете, совсем легко.

А может, дело не в этом, просто между нами снова проскочила искра…

По крайней мере, я и представить себе не мог, что с таким удовольствием буду рассказывать кому-то о том, как меня разлюбила жена. Но два часа, проведенные с тобой на веранде «Кафе Макса», были как отдельная жизнь, рождение чего-то нового, обещание вечности.

Банально, да. Ну и что? Все равно этот дневник никто не прочитает. Хочу быть банальным – и буду. Разве не все мы банальны в наших мыслях? Разве мы не банальны с теми, кого любим? Конечно, банальны, только боимся признаться в этом себе, и особенно другим, из страха быть осмеянными.

А потом был поцелуй возле твоей машины. Если б его инициатором должен был стать я, то, боюсь, его могло и не случиться. Мы уже прощались после кофе (который как-то перешел в кусочек морковного торта): двое друзей случайно встретились после долгой разлуки и готовились расстаться опять…

Ты наклонилась и поцеловала меня. Я не ожидал этого и потому не успел даже закрыть рот, что было бы неловко. Твои губы оставались прижатыми к моим совсем недолго, ровно столько, чтобы я успел понять – это не недоразумение, не дружеский поцелуй, не жест платонической любви, и уж тем более этот поцелуй не следует понимать как «приятно было встретиться, пока!».

Нет. Вовсе нет. Мое сердце громко застучало в ребра.

Ты посмотрела на меня и сказала – кстати, наш диалог я восстанавливаю по памяти, но эту фразу помню дословно. Ты сказала:

– Хочешь увидеть меня снова?

Ты уже знала ответ.

7. Вики

На парковке магазина «Хоум депо» возле трассы Ю.С.30 в Мерривилле, штат Индиана, я встречаюсь с Рэмбо. В этот раз мне не хотелось ни звонить ему, ни писать. Такое дело надо обговорить лично. И у меня мало времени – сегодня ланч с Саймоном, надо успеть вернуться в Чикаго.

Рэмбо выходит из своего могучего «Шеви», в руке – конверт из плотной желтоватой бумаги, и приветствует меня коротким «мисс Вики» – так он зовет меня с тех пор, когда был копом и моим клиентом в одном «развлекательном» заведении, еще до того, как я приехала в Чикаго, встретила Саймона и изменила жизнь. Рэмбо, кстати, был нормальным клиентом, никогда меня не обижал. И платил, хотя, как коп, мог получать свое бесплатно. Наверное, меня и за приставания к мужчинам никогда не привлекали только потому, что мне прикрывал спину такой приличный коп, как он. Правда, он никогда мне этого не говорил, но я так думаю.

Роджер Рэмпкин, вот его настоящее имя, но все зовут его Рэмбо. И не только потому, что кто-то поиграл словами, а потому, что Рэмбо служил до Индианаполиса в армии, да и размерами где-то схож. В общем, он из тех копов, на которого задержанный только глянет – и со страху сразу все выложит.

Четыре года назад Рэмбо ушел из полиции, занялся частным сыском и немного охраной. Я тоже обращалась к нему за услугами – и ни разу не пожалела.

– Хорошо выглядишь, – говорит он мне.

Увы, я не могу сказать ему того же. Годы не пощадили Рэмбо. Он сильно раздался вширь – под ремнем фунтов на двадцать больше, чем нужно, – под глазами мешки, в бороде больше соли, чем перца. Теперь он больше похож не на отвязного копа, а на отморозка с гор.

Я беру у него папку, взамен отдаю конверт с наличкой.

– Большое спасибо, сэр.

Он опускает конверт через открытое окно на переднее сиденье своего «Шеви», достает сигарету, закуривает, предлагает мне. Я отказываюсь. Бросила, как и многое другое. Практически одновременно. Причем отказаться от сигарет было труднее, чем от кокаина.

– Объясни зачем, – говорит он.

– Раньше ты никогда не спрашивал.

Он выпускает дым.

– Раньше я знал ответ. Но принимаю твое замечание.

Не лезь не в свое дело – вот суть моего замечания.

– Хороший мальчик, Рэмбо, – говорю я и помахиваю папкой. Она совсем легкая. – А там не густо…

– Не густо, – соглашается он.

– Расскажи коротко.

– Ну, если совсем коротко… то там ничего и нет. Я снова перерыл все, как ты просила. Поднял все источники, до которых мог добраться. Вики Ланьер родилась в Фэрмонте, Западная Вирджиния, ходила в фэрмонтскую среднюю школу, пропала в две тысячи третьем, в возрасте семнадцати лет, и больше ее не видели. Ее искала полиция, но безрезультатно – никаких следов, так что утверждать, сбежала она сама, похитили ее или убили на месте, невозможно. Девочка пропала со всех радаров. Никогда в жизни не подавала заявлений на налоговые льготы, не привлекалась, у нее не брали отпечатков пальцев, она не поступала в колледж или школу, не открывала счет, не оформляла кредитных карт, не покупала оружие, не заводила аккаунтов в соцсетях и вообще не делала ничего после семнадцати. – Он смотрит на меня, щурясь от солнца.

– Так, значит, ничего необычного? Никаких красных флажков?

– Ничего необычного. Никаких красных флажков.

– Вывод: пользоваться ее личностью как прикрытием все еще безопасно.

– Да, безопасно. Хотя я никогда не мог понять, зачем тебе понадобился псевдоним с таким же именем, как у тебя.

Быстро он забыл… Я стряхиваю с ноги туфельку, сгибаю колено, поднимаю ступню и демонстрирую ему щиколотку. На ней татуировка – крохотное красное сердечко и имя «Вики» обвивает его верхнюю половину. Я сделала ее в шестнадцать лет, по дурости. Так что теперь мне трудно было бы объяснить, почему на ноге у меня написано «Вики», а зовусь я Молли, или Джейн, или Джина, или еще как-нибудь.

– А, да, я и забыл. Давненько я уже…

Не видел меня голой. Да, Рэмбо. И не надо мне об этом напоминать. Я тоже все забыла, насколько это возможно.

– В общем, никто не сможет сказать, что я не Вики Ланьер, если что, так?

– Никто. Пока ты сама будешь держаться той истории, что в семнадцать лет сбежала из дома в Фэрмонте, Западная Вирджиния, и с тех пор занималась тем, что не выводило тебя на радары. Платили тебе наличкой и так далее.

Самое печальное, что моя реальная биография ненамного отличается от этого варианта. И это не случайное совпадение; собственно, поэтому я и выбрала Вики Ланьер в качестве прикрытия. Сам же Рэмбо меня этому и научил – когда он еще был копом и по долгу службы выслушивал всякую хрень от подозреваемых, пытаясь отличить ложь от правды, один как-то сказал ему: «Лучшая ложь та, которая ближе всего к правде». Я никогда не жила в Западной Вирджинии, и меня никто не похищал, но я тоже сбежала из дома в две тысячи третьем, в семнадцать лет. Я даже не думала, что мне удастся добиться совпадения по всем деталям. А оказалось, что в один год со мной исчезли три семнадцатилетние девочки – что само по себе тревожно, – и одна из них та самая Вики из Фэрмонта, с биографией почти как у меня. Вот я ее и выбрала.

– Главное, чтобы никто не вздумал проверять твое прошлое по отпечаткам пальцев, – предупреждает Рэмбо. – Тогда всплывет и вся твоя история, и настоящее имя.

Верно. Но тут уж ничего не поделаешь.