Путь к свободе (СИ) - Одинцова Анна - Страница 2

— Угу, — я положила на край стола пару серебрушек и придвинула их к Рену, — Отдашь учителю. Тут за срочность, за помощь… И нечего коситься! Я б и на третий этаж забралась, это несложно.

Подумаешь, посреди ночи разбудила. Ничьей вины нет в том, что народ вторые сутки к праздникам готовился и мы оба были заняты.

Вот-вот начнется череда праздников, названных «божественной неделей». В эти дни люди ходят в храмы и молятся о хорошем урожае и о том, чтобы благополучно пережить грядущую зиму. И хотя до «недели» ещё жить и жить, готовиться к ней начинают уже сейчас. К тому же во многих деревнях Креита поклоняются духам природы — им приносят жертвы от украшений и денег до тел, что не успели захоронить.

— Учитель ведь отпустил меня не потому, что собирался помочь, — парень рассеянно поковырял воск, облепивший кружку словно панцирь, — Он надеялся, так ты быстрее уедешь отсюда.

— Уеду я, уеду, — зевнула я, распихивая склянки с порошками по карманам сумки, — Утопленника вашего забираю с собой. Мне ещё с ним в храм тащиться, вернее на себе его тащить.

— Раз Лия посылала тебе сны, то надо ехать. С волей богов не спорят, — с серьезным видом покивал парень и, не удержавшись, тоже зевнул, — Пойду, пожалуй. Завтра рано вставать.

Рен забрал монеты, свечу, которую принес с собой, и растворился в ночной мгле. Из окна какое-то время виднелась огненная точка, но вскоре исчезла и она.

Интересно, сколько сейчас времени? Выспаться до отъезда вряд ли успею.

Утром нужно ехать в столицу Креита, чтобы забрать заказ. Настоятель храма поручил его именно мне из-за слишком вредного заказчика, который требовал доставить вещь в целости и сохранности, а это невозможно, когда нужно отвезти несколько заказов за раз.

Ещё надо забрать письмо с почты в Бепасе. Без него я не смогу подтвердить свое участие в гонках. Возьму письмо и тут же отправлюсь в Феит, чтоб успеть снять приличную комнату и подготовиться к соревнованию. Если буду бережливой, полученных с заказа денег хватит до конца года.

Я встала, повесила сумку на плечо и наощупь двинулась в сторону кухни. Где-то в ящиках там должны быть свечи, к тому же надо набрать воды и развести зелье для спасенного нелюдя.

Осмотреть его и мне не удалось. Странная черная хламида не снималась, на второй день вышло лишь опустить капюшон. Тогда я и убедилась в своей догадке, увидев проглядывающие сквозь краску синие корни волос и необычную чуть вытянутую форму ушей.

Будь он вампиром, я бы не удивилась — эти твари летают по всей империи. Но что здесь делает фарат?

Вообще маскировка у него так себе. Типичный для фаратов синий цвет волос закрашен черным, кончики ушей скрыты серой тряпкой, повязанной на манер платка с узлом на затылке. Любой дурак сорвет платок и обо всем догадается, едва увидит уши. Кстати — а крылья-то куда дел?

Рен говорил, нелюдя нашли выше по течению реки. Сначала утром в той части леса видели вампиров, но они спокойно пролетели мимо деревни. После обеда в лес помчались почти все жители, кто-то нашел прикованного к доске молодого мужчину и, решив, что он мертвый, предложил отдать тело духам.

Странно даже не то, что кто-то не смог отличить живого от мертвеца, а то, что остальные в это поверили без доказательств. Они и лекаря не позвали, сразу топить понесли. И их можно понять.

Последние пару сотен лет у людей ужасные отношения с другими расами. Войны с вампирами мы избежали, демоны перестали покидать Маргана’ар, фараты тоже сидели тихо, но легче никому не было. Вампиры хотя бы не скрывали своих целей, а чего ждать от любимцев богини войны… Особенно если когда-то люди угрожали им полным уничтожением.

Вампиров презирали и ненавидели все, фаратов же боялись исключительно потому, что никогда не знали какую гадость ожидать. Они отличаются редкой злопамятностью, скверным нравом и отношением свысока ко всем не имеющим крылья.

Задумавшись, я совсем перестала следить куда иду и не заметила слабый свет. В голове пронеслись тысячи мыслей, но отточенные годами рефлексы уже бросили тело вперед.

Мгновение, и человек прижат к стене. Одна ладонь закрывает рот, вторая держит у горла кинжал.

Девушка, лишенная возможности пошевелиться, что-то замычала, с ужасом глядя на меня.

— Марта! Прости, пожалуйста. Честно, я не собиралась тебя убивать.

Я шагнула в сторону, убрала кинжал в ножны. Улыбнулась, стараясь казаться дружелюбной.

Жаль, что это она. Марта одна из немногих в этой деревне кто нормально ко мне относился.

— Да я чуть от страха не умерла!

Я терпеливо дождалась, пока она выскажется, отдышится и спросила:

— А ты почему не спишь?

Марта замялась, голос упал до шепота, а в глазах вновь появился испуг.

— Я спала, но проснулась от шума. Из твоей комнаты… Шаги… Подошла ближе, а кто-то с той стороны как дернет дверь! А она же заперта! Ну я и побежала искать тебя. Вдруг там этот, очнулся и бродит…

Давно пора. Двое суток валялся, не иначе все бока отлежал.

Перепуганная девушка не захотела идти мимо злополучной двери в одиночку и напросилась со мной. Сперва мы сходили на кухню за водой и подсвечником, затем в пустой зал за склянками. Я, одновременно смешивая зелье для раненого и наливая успокоительное подруге, продумывала план действий вслух.

Мол, едва зайду, бывший мертвец набросится с мечом (который он наверняка прятал под полами плаща), я отражу удар и отпрыгну в сторону. Правда, если Марта будет рядом, следующий удар она примет на себя. Ведь я не смогу защищать её и драться.

Она молча выпила отвар, дошла до своей спальни, скомканно попрощалась и хлопнула дверью. Я не успела сделать и шага, когда услышала скрип передвигаемой по деревянным полам мебели.

Ключ повернулся в замке. Прошла минута, другая — а я всё ещё топталась на пороге.

И чего медлю? Он же фарат. Наверное, давно вылетел через окно. Сны говорили что? Не дать умереть. Я его вытащила из воды? Вытащила. Если удрал — какой с меня спрос? Искать, бегать по лесам не буду. То, что теперь можно продолжить путь, гораздо важнее ответов, которые я получила бы от богов в храме или самого нелюдя.

Не думая ни о чем, зашла внутрь, поставила на стол сумку и лишь тогда ощутила на коже чей-то взгляд.

Я обернулась и, прищурившись, разглядела в дальнем углу кровати сгорбившуюся фигуру.

Острые кончики ушей прятала повязанная на манер платка серая тряпка, такая же тряпка скрывала левое запястье. Крашеные черные волосы собраны в косу, порядком растрепавшуюся.

На вид фарату не больше двадцати. Плащ, что скрывал тело, смотрелся на нем как на вешалке, впрочем, вряд ли кто-то другой обратил бы на это внимание — могу поспорить, взгляды окружающих надолго задерживались на лице нелюдя.

Изящные, даже скульптурные черты, прямой нос, тонкие губы и брови, нетронутая загаром кожа без единого изъяна. А глаза… Ледяная синева его глаз напоминала поверхность застывшего озера.

Я приблизилась, держа в одной руке канделябр, взятый со стола, в другой кружку с зельем.

— Мне рассказывали будто плененные фараты отгрызали себе кисти, чтобы освободиться.

Зашуршала ткань, нелюдь поднял руку, прикрывая глаза от направленного в лицо света.

— Значит, я пленник?

— Радуйся, что жив остался. Местные хотели отдать тебя на корм духам. — Я протянула кружку с зельем. — Выпей.

Ладонь сжимала рукоять меча, я ожидала чего угодно, но не покорности: фарат без вопросов выполнил приказ, даже не пытался убежать.

— Я должен уйти, — вдруг сказал нелюдь, сполз с кровати и, пошатываясь, сделал несколько шагов, — Охотники вернутся за мной…

— Не так быстро.

Одного удара хватило, чтобы он потерял равновесие и рухнул на колени.

Постукивая пустой кружкой по ладони, я медленно обошла фарата по кругу и остановилась, загородив дверь.

Парень поднял голову, чуть прищурился и пристально уставился на меня.

Я не удержалась и усмехнулась. Прекрасно знаю, что он видит: девушку среднего роста в ночной рубашке, на ладонь ниже колен. Рукава же позволяли в деталях рассмотреть белесые рубцы шрамов, что покрывали бронзовую от загара кожу. На талии застегнуты ножны с мечом и кинжалом. На шее серебряный медальон, русые волосы собраны в небрежный хвост, его кончик почти касается бедер.