Кто в списке у судьи? - Гришэм Джон - Страница 12

Клео было секретным прозвищем Клеопатры, их нынешнего директора, – властной особы, умудрившейся за считаные недели настроить против себя всю контору.

– Только не Хэнди! – простонала Лейси.

– Сочувствую. Похоже, он закрывает глаза на все предписания местных властей о территориальном зонировании, потворствуя некоему девелоперу, по случайности – дружку своего племянника.

– Это Флорида, здесь такое в порядке вещей.

– Владельцы соседних участков не выдержали и наняли адвокатов. На прошлой неделе поступила очередная жалоба. Подозрений все больше. Знаю твою нелюбовь к делам о зонировании, но…

– Да я жить без них не могу! Тащи дело, так и быть, взгляну.

– Спасибо. Сегодня в два часа дня Клео устраивает совещание.

– Я думала, мы уже отмучились в понедельник.

– Что поделать, Клео насаждает свои порядки.

Мэдди ушла, не закрыв за собой дверь, и Лейси уставилась на экран ноутбука. Быстро просмотрев почту, которую можно было проигнорировать или отложить, она остановилась на письме от Джери Кросби.

Лейси долго смотрела на текст, соображая, как избежать ответа, и гадая, который из полудюжины своих сотовых Джери использовала на этот раз. Ее размышления прервал звонок. На телефоне высветился номер.

– Привет, Джери, – сказала она и встала, чтобы закрыть дверь.

– Спасибо за вчерашнюю встречу, Лейси, вы не представляете, насколько для меня это важно. Впервые за долгое время я спала ночью.

Лейси оставалось только порадоваться за Джери. Ее саму не смог отвлечь от раздумий о событиях минувшего дня даже лежавший рядом Элли.

– Чудесно, Джери. Вчера было очень интересно.

– Это еще мягко сказано. Ну, какие новости?

Услышав вопрос, Лейси поняла, что новая знакомая намерена ежедневно справляться у нее о новостях.

– В каком смысле?

– Появились соображения? Какие дальнейшие действия?

– Еще не успела придумать, – соврала она. – После дня вне офиса я никак не соберусь с мыслями.

– Понятно. Не хочу вас торопить. Простите, просто для меня огромное облегчение, что теперь вы в курсе этого дела. Вы не представляете, как на меня давило одиночество!

– Я не уверена, что это уже можно назвать делом, Джери.

– Еще как можно! Вы просмотрели материалы?

– Нет, пока руки не дошли. Сейчас у меня другой приоритет.

– Ясно. Нам надо снова встретиться и обсудить остальных жертв. Знаю, вам трудно все сразу переварить, но, поверьте, ничто из того, чем вы сейчас занимаетесь, не сравнится по важности с Бэнником.

Что верно, то верно: все, чем занималась комиссия, бледнело по сравнению с обвинением действующего судьи в убийстве.

– Поймите, Джери, для меня невозможно все бросить и завести новое дело. Здесь не обойтись без разрешения директора, разве я не объясняла?

– Вроде бы объясняли… Сегодня и завтра у меня студенты, а вот как насчет субботы? Я сама приеду, мы можем встретиться где-нибудь в укромном месте.

– Вчера я думала об этом все три часа, пока ехала домой, но так и не надумала, как к этому подступиться. Мы попросту не имеем права расследовать даже одно убийство, не говоря уж о нескольких.

– Вашему другу Хьюго Хэтчу подстроили аварию, стоившую ему жизни. Кажется, в том деле с казино было еще одно убийство. Ведь так, Лейси? Вы были по уши погружены во все это. – Тон Джери становился все агрессивнее, но в ее голосе улавливалась какая-то хрупкость.

Лейси спокойно ответила:

– Это мы уже обсуждали. Я объясняла, что то дело расследовали настоящие сыщики, привлекали даже ФБР.

– Но все началось с вас, Лейси. Не будь вас, преступления так и остались бы нераскрытыми.

– Чего вы от меня ждете, Джери? Чтобы я помчалась в Сигнал-Маунтин, штат Теннесси, потом в Литл-Рок, Арканзас, потом в Маратон, Флорида, всюду рылась в старых полицейских делах и каким-то образом выуживала улики, которых в них нет? Полицейские, а они профессионалы, ничего не нашли. Вы бились над этим двадцать лет. Доказательств недостаточно.

– Шесть жертв, все убиты одним и тем же способом, и все шестеро были так или иначе связаны с Бэнником. Считаете, этого недостаточно? Перестаньте, Лейси, вы уже не можете оставить меня одну. У меня ум заходит за разум. Куда мне идти, если вы от меня отвернетесь?

«Куда угодно, только уйдите!..» Лейси вздохнула и мысленно призвала себя к терпению.

– Я все понимаю, Джери. Просто сейчас я занята. Поговорим позже.

Если Джери и услышала ее, то не подала виду.

– Я много с кем беседовала, Лейси. В каждом штате своя система работы с жалобами на судей, но почти всюду разрешают потерпевшей стороне инициировать расследование, сохраняя так или иначе анонимность. Уверена, во Флориде это тоже возможно.

– Вы хотите подать жалобу и поставить свою подпись?

– Вероятно, но мы еще не все обговорили. Можно ведь воспользоваться вымышленным именем?

– Пока я не могу дать определенный ответ, Джери. Давайте продолжим разговор завтра.

Лейси перевела дух лишь после возвращения Даррена с миндальным латте для нее – прошел почти час с тех пор, как он за ним отправился. Она поблагодарила его, он вроде бы не прочь был вместе с ней продлить перерыв в работе, но она отговорилась – мол, нужно кое-куда позвонить. В полдень Лейси незаметно покинула кабинет и здание, миновала пять кварталов и пообедала вдвоем с Элли.

В арсенале КПДС имелось секретное оружие – пожилая сотрудница по имени Сейделл, юрист без диплома, давным-давно отказавшаяся сдавать адвокатский экзамен. Когда-то она курила почти по три пачки сигарет в день, часто даже не покидая офиса, и докурилась-таки до диагноза – рак легких в терминальной стадии. Диагноз послужил мотивацией бросить курить. Сейделл стала готовиться к завершению своего жизненного пути, и эта подготовка длилась уже семь лет. Она продолжала работать, причем с куда большим рвением, чем остальные. КПДС была ее жизнью, она не только знала тут буквально все, но и не могла пожаловаться на память. Сейделл была живым архивом, поисковой машиной, экспертом по всем способам, которыми судьи могли загубить свою карьеру.

После совещания Лейси отправила ей имейл с кое-какими вопросами. Спустя четверть часа Сейделл въехала к ней в кабинет в своем самоходном инвалидном кресле, со вставленной в ноздрю кислородной трубкой. Говорить ей было нелегко, голосовые связки то и дело ей отказывали, тем не менее она любила поболтать и даже, случалось, чересчур увлекалась разговором.

– Так у нас уже бывало, – начала она. – Мне приходят на память три случая за последние сорок лет, когда потерпевшая сторона боялась ставить подпись. Самый вопиющий – с судьей в Тампе, подсевшим на кокаин. Наркотик превратился в его большущую проблему. Положение мешало ему покупать «дурь» самому. – Она прервалась, чтобы вдохнуть кислорода. – Решением его проблем стал вызов в суд одного наркоторговца. Они подружились, дилер получил смехотворный приговор, а потом они вообще стали любовниками. Из-за стабильности поставок положение усугубилось, наш судья уже не мог толком работать, в заседаниях суда каждые пятнадцать минут делал перерыв, чтобы нюхнуть еще. Адвокаты, конечно, шептались, но, как водится, не хотели поднимать шум. Женщина – судебный репортер, пристально наблюдавшая за судьей, раскопала все. Она обратилась к нам, не скрывая страха, поскольку в банде состояли прожженные убийцы. В конце концов она подала анонимную жалобу, мы выписали повестки, ну и так далее. Она раздобыла документы, и у нас набралось достаточно доказательств. Мы уже готовились привлечь федералов, но тут судья сам согласился покинуть должность и избежал преследования.

Лицо Сейделл сморщилось, и она стала судорожно втягивать носом кислород.

– Что с ним было потом?

– Он покончил с собой. Это сочли случайной передозировкой, но выглядело все очень подозрительно. Слишком много кокаина в организме. Думаю, он расстался с жизнью тем способом, который сам избрал.