Охотники на русалок. Не царское дело - Куликова Галина - Страница 16

– Кому и знать, как не тебе. Бродишь тут ночами, аки тать.

– Какой же я тать? – рассмеялся Вадим. – Обычный журналист в поиске сенсаций. Впрочем, все это скоро закончится.

– Как это – закончится? – испугалась Марина.

– Главный редактор вчера звонил, требует, чтобы я возвращался. Разуверился он в русалках. Фактов нет. Да и у меня, признаться, оптимизма поубавилось.

– И ты скоро уедешь?

– Наверное, в конце недели придется лететь в Москву. Но я постараюсь убедить босса, что здесь есть над чем работать.

– А если он не согласится?

– Плохо. Я буду скучать и ждать твоего возвращения.

– А я – твоего. Я ведь не знаю, когда смогу поехать домой. Понимаешь, дядя сейчас очень во мне нуждается. Но как только будет возможность…

– Ладно, о чем мы? Я же пока здесь. Так что давай лучше наслаждаться прекрасным летним вечером, удивительной природой, тишиной и покоем…

– А-а-а! Сюда! Скорей! – вдруг раздался истошный крик.

Кричала женщина, причем совсем рядом, за невысоким песчаным холмом. Сразу же вслед за криком послышался визг, переходящий в ультразвук. Марина с силой сжала руку Вадима.

– Там что-то случилось. Вдруг опять маньяк? По телевизору передавали, у них тут прямо слет какой-то.

– Надеюсь, что нет. Не падает снаряд в одну воронку дважды. Ладно, сейчас посмотрим.

Вадим решительно направился в ту сторону, откуда доносились подозрительные крики. Марина последовала за ним. Когда они были почти у цели, снова услышали женский вопль:

– Смотрите, быстрее, я нашла их! Артем, что же ты? Идите сюда! Ой, какие миленькие!

– Наташечка, успокойся, ради бога, – послышался спокойный, какой-то даже ленивый бас, в котором, правда, чувствовались командирские нотки. – Это же не птеродактиль, в конце концов!

Когда наконец Вадим и Марина взобрались наверх, их взору открылась следующая картина: внизу, среди уютных дюн, расположился маленький табор – три девушки, одетые в умопомрачительные и весьма сексуальные наряды, и два молодых человека, один из которых устанавливал осветительные приборы, а другой держал на плече камеру. В центре этой живописной и шумной группы уверенно, как капитан на мостике корабля, стоял мужчина лет тридцати пяти, приземистый, лысый, с маленькой пиратской бородкой на круглом лице.

– Значит, сейчас птичек подснимем, – распоряжался лысый бородач. – Сережа, двигай свет сюда, тут у них, кажется, гнездо. Костик, постарайся, чтобы весь выводок в кадр попал, вместе с цыплятами. Или как их там – птенцами. Наташа, подойди ближе и громко хлопай в ладоши. Надо, чтобы птички взлетели, а то чего они прыгают по песку, как макаки. Гнездо они защищают! Нечего от нас защищать, мы их не съедим. Хотя могли бы. Костя, ближе – сейчас они полетят, не пропусти, мы не можем весь вечер этим заниматься. Потом ты, Лена. Говоришь текст про дикую природу. Пошла – здесь еще сохранились редкие виды птиц, животных и растений… И!

Тут лысый мужчина, как дирижер симфонического оркестра, вдохновенно взмахнул обеими руками.

– Именно в таких местах, – тут же подхватил громкий, но равнодушный девичий голос, – куда еще не докатился безжалостный каток цивилизации, все еще могут обитать сохранившиеся с незапамятных времен формы жизни, о которых современная наука практически ничего не знает. Взять, к примеру, феномен русалок. Ученые…

– Нормально, – пробасил лысый. – Сойдет.

Вадим оглянулся на Марину и вполголоса сказал:

– Это, безусловно, маньяк. Только несколько иного профиля. Хомо телевизионикус. Человек телевизионный. Погибший для всего великого индивид, занятый исключительно самолюбованием. Людей презирает, но требует любви и уважения к себе. Патологически корыстен. Большую часть жизни обитает в монтажной.

– Знакомое лицо, – неуверенно сказала Марина.

– Естественно. Перед нами Артем Таран собственной персоной.

Марина и сама уже начала догадываться, кто перед ними – в руках у одной из девушек она увидела микрофон с логотипом популярного канала.

– Пошли, я вас познакомлю, – предложил Вадим. – Увидишь вблизи живую телезвезду.

– Неудобно, они заняты съемкой. Может, потом?

– Ничем они особым не заняты. Снимают общие планы да искусственно натягивают сюжет. Вот увидишь, через месяц покажут получасовой фильм-сенсацию с названием типа «Салочки с русалочкой». Наивные зрители пятнадцать минут будут любоваться местными пейзажами, птичками и рыбками. Восемь минут – слушать косноязычные и малоинформативные рассказы очевидцев. Три минуты – яростные вопли ученых, которые не верят ни во что, даже в собственное существование. В заключение им покажут сенсационный двадцатисекундный ролик, который, весьма вероятно, был снят скрытой камерой в парилке женского отделения городской бани.

– Неужели все так мрачно? – засмеялась Марина.

– Нет, не все. Канал за этот фильм отстегнет нашей звезде неплохие деньги. Это и есть главная цель поездки в Солнечноводск. Ну, кроме внеочередного отдыха в теплых краях. Так что русалки им в общем-то не нужны.

– А тебе?

– Мне просто интересно. А вдруг? Тем более что-то ведь я видел.

– Так поделись с приятелем. Выступишь в его фильме экспертом.

– А моя газета? Нет, если уж я добуду сенсацию, то для своего издания. Конкуренция, ничего не поделаешь. Ладно, пошли. Видишь, нас заметили.

– Эй, Вадик, давай подгребай сюда! – закричал Артем Таран. – И даму свою не забудь.

Лысый бородач радостно улыбался и делал рукой знаки, призывая спускаться вниз. Однако знакомство пришлось немного отложить по техническим причинам. В тот момент, когда Марина, опираясь на мощную руку своего спутника, начала спуск с холма, случилось нечто невообразимое. Откуда-то из-за песчаных дюн, подобно банде басмачей, выскочила небольшая группа неизвестных. С криками и разбойничьим свистом они налетели на телевизионщиков. Образовалась куча-мала, в которой мелькали руки, ноги, головы, провода и какая-то техника.

Через пару минут расстановка сил на поле битвы прояснилась. Нападавшими оказались некрасивые тощие девицы из «Экодифенс фронт» в количестве четырех штук. Наступлением командовал наглый рыжий Ложкин. Видимо, все дела в полиции он уже закончил и снова заступил на трудовую вахту.

Быстро пришедший в себя Артем Таран руководил обороной. Его девушки-бойцы успешно использовали в схватке с пришельцами здоровенный микрофон и угрожающих размеров акриловые ногти. Их аскетичные соперницы, которые не пользовались косметикой и парфюмерией из принципиальных соображений, предпочитали действовать кулаками, коленками и даже зубами. Когда удавалось тяпнуть противницу за эротично оголенный животик или сильно загорелую стройную ножку, они испускали людоедский вопль.

Мужчины отношения выясняли чуть поодаль. Тарану в плане мужской поддержки рассчитывать оказалось не на кого. Тощий, словно телевизионный провод, ассистент Сережа в первую же минуту грохнулся в обморок и теперь валялся на песке, как мертвая гадюка. Оператор Костя, истинный энтузиаст своей профессии, в битве не участвовал. Стоя немного в стороне, он фиксировал все происходящее на камеру.

Грозный Таран и разъяренный Ложкин сошлись в бою, точно Кухулин с Фердиадом. Но если оба героя ирландского эпоса знали, из-за чего копья ломают, то Артем пребывал относительно причин нападения на его группу в полном неведении.

– Тебе чего здесь надо? – крикнул он, увернувшись от ложкинского захвата и выставив вперед крепкие волосатые кулаки.

– Тебя мне надо, насильник! – прошипел Стас, кружа вокруг Тарана, точно гиена вокруг дохлого буйвола.

– Ты идиот? – задал риторический вопрос Артем, внимательно наблюдая за перемещениями Фердиада-Ложкина. – У нас тут все по любви.

– Ты глумишься над живыми существами, – сообщил эколог-экстремист и прыгнул вперед, пытаясь головой боднуть соперника.

– Придурок! – констатировал Таран, удачно избежавший столкновения с рыжей головой.

– Убирайся в свое «Останкино»! – заорал Ложкин, вновь бросаясь на телевизионщика. – Оставь в покое дикую природу!