На запад, с жирафами! - Рутледж Линда - Страница 52

Но она отшатнулась. Ее лицо приняло странное, незнакомое выражение.

А потом ее стошнило.

12 окт. 38 = 1012А

Миссис Белль Бенчли

Зоопарк Сан-Диего

Сан-Диего, Калифорния

РАССЧИТЫВАЕМ ПРИБЫТЬ В ВОСКРЕСЕНЬЕ.

ЕСЛИ НЕ БУДЕТ НАКЛАДОК.

Р. Дж.

12

По северу Техаса

«Баю-бай/ Засыпай/спи скорей, малыш,».

«Сейчас я сделаю из тебя мужчину!»

«Вуди Никель, а ну рассказывай, что произошло! Сейчас же!»

«Малыш, с кем это ты разговариваешь?»

Смотрят карие глаза… выстрел из ружья… плещется вода…

…воздух наполняется пронзительными, жалобными, испуганными жирафьими стонами, они всё нарастают и нарастают, а потом…

Раскат грома разбудил меня, я подскочил на постели, стоявшей в вигваме, и зажал руками уши. В окно тут же хлынул поток мощных струй. С тяжело колотящимся сердцем я захлопнул его, проклиная и тетушку Бьюлу, и беспощадные ураганы, и кошмары о Пыльном котле — словом, все, что коварно портило мои сны.

Дверь распахнулась, и в комнату зашел Старик. С его одежды ручьями стекала вода, и он сам был точно грозовое облако, проникшее внутрь домика, пока не переоделся в сухое. Дождь кончился, не успев толком начаться. Старик снова вышел на улицу и поглядел на небо.

— Кажется, ливня больше не будет, — недовольно сообщил он. — К западу небо светлеет.

Занималась заря, так что я натянул штаны с сапогами и пошел следом. Впрочем, на небо смотреть не стал. Куда больше меня интересовало то, что творится в трех вигвамах от нас.

Накануне ночью, когда Рыжика стошнило, она ничком упала на землю. Пока я подыскивал подходящие слова, она, пробормотав короткое «извини», вскочила и убежала прочь. «Да не волнуйся, жирафы съедят!» — крикнул я ей вслед, чтобы хоть как-то утешить. Ничего лучше мне в голову не пришло. Но стоило мне самому услышать, какая чушь сорвалась с моих губ, и я тут же затих. А через мгновение Рыжик уже пропала из виду, поглощенная тьмой.

И вот теперь я вновь уловил звуки рвоты. Зеленый «паккард» стоял в трех вигвамах от нас.

Старик посмотрел в ту же сторону.

— Это ее там полощет? — спросил он.

Я кивнул.

Старик подошел к вигваму, рядом с которым стояла машина, и постучал в дверь, а потом громко проговорил:

— Девка, послушай меня! Если ты захворала, к нам не приближайся! У нас на болезни нет времени!

Дверь домика распахнулась. На пороге стоял лысый мужичок, а из-за его спины выглядывали два светловолосых мальчонки.

Старик уставился на них с подозрением.

— Вы еще кто такие? А где девка?

За мальчиками появилась тихая и невзрачная женщина.

— Как ты мою жену назвал?! — грозно спросил лысый.

Рыжик выглянула из-за «паккарда». Откинула с лица волну кудрей, утерла губы… Взглянув на эти самые губы, я вновь перенесся в тот миг, когда мы, сидя на перекладине между загончиками, целовались посреди жирафов.

А потом Рыжик снова исчезла.

Под звуки очередного рвотного приступа дверь вигвама захлопнулась, а мы со Стариком обошли «паккард» и снова увидели Рыжика — она стояла и с несчастным видом вытирала рот. На плечах у нее по-прежнему висело все то же мужское пальто, которое я уже видел у негритянского мотеля. Наверное, она спала, укутавшись в него. Задняя дверь «паккарда» была распахнута.

Одного взгляда хватило, чтобы понять: Рыжик ночевала прямо внутри. Мало того, лишь в тот момент я — бедный фермерский мальчишка, который и свое мешковатое исподнее редко менял, не говоря уже о верхней одежде, — заметил, что все это время Рыжик путешествовала в одних и тех же вещах: в тех же брюках, белой рубашке и так далее, вплоть до ободранных двуцветных туфель. И теперь, в свете дня, весь ее наряд выглядел грязным и помятым. А я начал понимать кое-что из того, что никак до меня не доходило прежде.

— Я, наверное, съела что-то не то по пути, — пробормотала она, смахивая рвоту с кудряшек.

Старик склонил голову набок, смерив взглядом ее левую руку. На пальце блеснуло тоненькое золотое кольцо, которого я раньше не замечал.

— Хорошо, если так, — проговорил Старик. — А то можно подумать, что кто-то готовится к пополнению в семействе.

Рыжик взглянула на него со злобой.

— Это никак невозможно, уверяю вас.

— Да что ты? — Старик подозрительно кивнул на кольцо. — Ты же замужем, разве не так?

Рыжик достала из кабины полотенце, чтобы утереть лицо, и отрезала:

— Что-то я не пойму, каким боком здесь вы, мистер Джо…

Но он не дал ей закончить.

— А может, ты у нас непорочная Дева Мария?

Она отняла от лица полотенце и уставилась на него.

— Как вы сказали?

— А может, шлюшка? — не унимался Старик.

Она уже готова была влепить ему пощечину, да и я был к этому близок. Щеки мои обдало жаром.

— Ты же понимаешь, к чему я клоню, — продолжал он. — Может, у тебя любовничек в этих краях?

Он нарочно пытался пробудить в ней ярость, но тогда я этого не понимал. В мыслях засел один только наш поцелуй. Переступив с пятки на носок, я сжал и разжал кулаки.

— Погодите-ка, а…

Но Старик не дал мне договорить:

— Закрой рот, малец.

— Вы вообще за кого меня принимаете?! —  возмутилась Рыжик.

— Сама на свой вопрос и ответь, — парировал Старик. — Всякий знает: истинные леди в одиночку не путешествуют. Так ты, получается, никакая не леди?

Она ахнула от негодования:

— Как вы можете так говорить!

Раздираемый праведным гневом, я едва сдержался, чтобы не накинуться на него с кулаками:

— Нет, погодите-ка!

— Малец, я же сказал, помолчи! — Старик навис над Рыжиком. — Так вот, только шлюхи путешествуют в одиночку.

После этих слов я уже не сдержался. Напрочь позабыв и о долготерпении Старика, и о моей собственной подлой лжи, я его ударил.

Он, разумеется, догадывался, что так и будет. Наверняка ведь Рыжик была не первой девушкой, которую он подначивал на своем веку. Перехватив мой кулак и заломив мне руку, он крикнул ей:

— Нет, ты погляди — ты ведь мальчонку совсем с ума свела! Тебе стыдно должно быть за это!

Он отпустил меня, и я, отшатнувшись, приземлился на пятую точку прямо у ее ног.

Рыжик так побледнела, что я даже испугался, что сейчас ее стошнит прямо на меня.

— Я же вам сказала, — натужно сглотнув, проговорила она. — Я путешествую одна: снимаю для журнала «Лайф»! Уверяю вас, мистер Джонс, это обычное отравление, — сказала она, плотнее запахнувшись в пальто, точно оно могло вернуть ей утраченное достоинство.

— Рассказывай, что хочешь, — сказал Старик, — но шутки кончились.

Рыжик выдержала паузу.

— То есть мне нельзя теперь ездить за вами? — наконец спросила она.

— То есть я теперь буду за тобой приглядывать. Не знаю, девка, что за игру ты затеяла и зачем преследуешь нас и лжешь на каждом шагу, но с этой минуты держись подальше от прицепа и жирафов.

Рыжик замерла.

— То есть как это?

— А так, что никакой ты не фотограф журнала «Лайф».

Я уставился на него, а потом перевел взгляд на Рыжика.

— Что за глупости! — воскликнула она.

Я начал подниматься с земли.

— А ну ни с места! — рявкнул Старик и снова повернулся к Рыжику. — Терпеть не могу лжецов, — заявил он. — Так что спрошу прямо в лоб: ты и впрямь работаешь на «Лайф» или нет? Желательно еще доказательства предоставить.

Помню, как она нервно сглотнула. Будто пыталась утаить что-то куда серьезнее рвоты. Еще немного — и я узнаю что.

— Я и впрямь пока не работаю в «Лайф»… — затараторила она. — Но стану штатным фотографом, клянусь! Я боялась, что вы не возьмете меня с собой, поэтому спешила сперва сделать фотографии — и теперь они у меня есть! И они потрясающие! Вы себе даже не представляете!