"Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Панарин Сергей Васильевич - Страница 829

Хейз обессилено уронил лицо на руки. Только что погибли два старых друга. Погибли, прикрывая его отход, посчитав свои жизни и жизни восьми сотен человек достойной платой за доставленные командованию разведывательные данные. Точнее, за шанс эти данные доставить. Ведь погоня все еще продолжалась, и до границы, где гравитация светила ослабеет достаточно для открытия виртуального тоннеля, оставалось еще более тридцати миллионов километров. «Бастион» покрывал в секунду пятьсот шестьдесят километров, но «линкоры» выдавали уже почти тысячу и ускорялись куда как быстрее.

Задумка с запущенными в режиме ожидания торпедами ожиданий не оправдала, подлетающие «линкоры» расстреляли их походя. Для себя Хейз решил, если они разделят судьбу погибших, то он отдаст команду на запуск торпед лишь после прекращения разгона. Пусть компьютеры чужаков попробуют выделить отметки торпед среди обломков разбитого корпуса! Если разделят...

— Навигатор!

Тот даже не стал ждать вопроса, прочитав его в глазах коммодора.

— К моменту выхода в «зеленую зону», они будут отставать от нас на восемьдесят одну тысячу километров.

Офицер запнулся и продолжил, понурив голову:

— Если бы они не прекратили разгон на время стрельбы по нашим, то догнали бы, когда мы еще были в «красной зоне».

Постаравшись придать голосу подобающую твердость, Хейз кивнул.

— Наши товарищи с честью выполнили свой долг. И мы сделаем все, чтобы их жертва не пропала зря!

Голос его не знал сомнений, вселял уверенность в экипаж, но сам Хейз вовсе не был так уверен в успехе миссии. Больше всего его беспокоила дистанция, на которую сумеют подобраться «линкоры» врага. Она балансировала на грани досягаемости их оружия, а расчет границы «зеленой зоны» был усреднением математической теории. В реальности граница всегда «плавала», то приближаясь, то удаляясь от светила. Ненамного, но сейчас, когда все решали минуты, даже это могло сыграть свою роковую роль.

К концу погони Хейз изнемог от усталости. Почти десять часов трехкратной перегрузки вымотали уже немолодой организм практически до предела. Немногим лучше выглядели и остальные находящиеся на мостике офицеры. Редко когда кораблям приходилось разгоняться десять часов кряду. Исключением являлись разве что межзвездные курьеры, но пилотов для них специально тренировали и списывали на более медленные корабли, едва тем переваливало за тридцать лет. Постоянные перегрузки — не самое полезное испытание для человеческого организма.

Последние минут сорок Хейз прилагал ощутимые усилия, чтобы дыхание его оставалось по-прежнему неслышным, а в движениях не проглядывало предательской дрожи. Плевать на данные медицинских сенсоров — в молчании начальника медчасти, единственного имеющего к ним доступ, Хейз был уверен. Главное не выказать слабость перед экипажем! Хотя какая тут слабость — он прекрасно видел, что люди вокруг него тоже держаться из последних сил. Как же выдерживают пять с половиной гравов догоняющие их чужаки?

Хейз покосился на компьютерную модель. Отметка «Бастиона» почти достигла границы гравитационной сферы, но и преследователи уже практически вышли на дистанцию открытия огня. Теперь все решали минуты. Менее ста тысяч километров, и расстояние это сокращалось слишком быстро, почти на глазах. Хейз вывел индикатор гравитометра рядом с картинкой радара и теперь постоянно косился на горящую зловещим красным светом надпись «Вирт-привод заблокирован». По расчетам, гравитация Каштуры уже была достаточно ослаблена, чтобы вот-вот стало возможным открытие виртуального тоннеля. Скорее бы! Программа прыжка давно ожидала разрешения на запуск.

— Энергетические всплески со стороны противника! Время до контакта две минуты.

Хейз стиснул подлокотники кресла. Началось!

— Приготовить торпеды в режиме ожидания. Инициировать старт при максимальном приближении к противнику! Выполнять!

Прислушавшись к вибрации от работающих двигателей, он улыбнулся и подал давно ожидаемую всеми команду:

— Вакуум!

Его тут же продублировали. Но Хейз ждать не стал, захлопнув забрало, едва произнес последний звук.

— Внимание всем постам! Вакуум через десять секунд!

Где-то сверху загудели вентиляционные насосы, закачивая атмосферу обратно в цистерны. Хейз почувствовал, как начал раздуваться скафандр, и стали исчезать наружные звуки. Все, корабль был готов к бою!

В скафандре не бывает тишины, стучит утомленное перегрузкой сердце, гудит система жизнеобеспечения, тягучими шумами отдаются вибрации корабельного корпуса. И почти спокойные, деловитые голоса на командном канале связи.

— Тридцать секунд до удара. Рекомендую хаотическое маневрирование. Сэр?

Хейз чуток прибавил уровень кислорода в скафандре и, вдохнув обогащенную смесь, подтвердил:

— Хаотическое маневрирование!

— Выполняем!

Хейза тут же вжало правым бедром в боковину кресла. Три десятых грава тяги маневровых двигателей пытались вывести «Бастион» из-под конуса приближающихся зарядов. Практически бессмысленное занятие — ни «Мстителю», ни «Каледонии» подобные маневры пользы не принесли.

— Двадцать секунд до удара! Приготовиться к столкновению!

Краем глаза, Хейз заметил, как мигнула и погасла багровая надпись, сменившись прелестно зеленой, дружелюбной «Вирт-двигатель разблокирован».

— Есть! Прыжок!

По носу крейсера на миг распахнулось полотнище тьмы и, обняв, окутав корабль, растворилось столь же мгновенно, как и возникло. «Бастион» покинул захваченную систему.

***

— Будь моя воля, я вообще бы запретил военным жениться.

Денис, как раз с натугой растягивающий пружину эспандера, последние слова почти прохрипел. Стюарт меланхолично парировал:

— Не меряй всех по себе, Дэн, некоторым везет.

Денис извернулся в воздухе, поменяв положение, теперь он разрабатывал спинные мышцы.

— И многих ты знал, кому повезло?

— Командиру, например. Он женат уже лет пять. Правда, я не уверен, что с кальцием в его организме все в порядке.

— Вот в том-то и дело, Стю. Современная женщина — кто угодно, только не боевая подруга. Они любят нас, да. Но создавать семью с тем, кто каждые три года отсутствует по году и больше — не смеши мои тапочки! Я реалист, Стю, и не хочу иметь развесистые рога. Канули втуне девы, ждущие мужей из походов, увы!

Пристегнутый к койке Стюарт задумчиво почесал подбородок.

— Тебе просто нужно влюбиться, Дэн.

— Вот уж спасибо! Однажды попробовал, больше не тянет.

— Это была безответная любовь, Дэн. Взаимная — совсем иное дело.

Денис стряхнул с груди пот и молчал, глядя, как крошечные прозрачные шарики уплывают в потоке воздуха к фильтру воздушной системы. Стюарт, не дождавшись ответа, отстегнулся от койки и взмыл под потолок крошечной каюты такшипа. Денис, по-прежнему сосредоточенно тягая пружины, поинтересовался:

— Ты чего встал, до нашей вахты еще час?

— Не спится. Пусти, тоже хочу размяться, сегодня вечером наша очередь гулять по поверхности.

Денис расстегнул ремни, крепившие его к раме тренажера, и отлетел в сторону, уступая место другу.

— Ты себя не запускай, застой крови в области малого таза губителен для постельных битв.

— Не пугай, сам знаю! Черт, отвык я уже от планетарной гравитации. Четыре месяца в стальных гробах.

— Из них — три месяца сна. Электростимуляция мышц, вращение на носителе и так далее.

Стюарт ухватился за рукоять эспандера, попробовал оттянуть, крякнул:

— Эк, усилие-то выставил! Стимуляция стимуляцией, а тело центробежной силой не обманешь. У меня даже на флагмане, с его четырехсотметровым жилым кольцом разница ощущается. Сила Кориолиса, понимаешь ли.

— Хорош завирать, чувствует он! Иди лучше, качайся.

Денис оттолкнулся от потолка и четко приземлился к притороченному к стене столику. Кубрик такшипа, едва позволял находиться в нем одновременно двум людям — ровно половине экипажа. Две койки у одной из стен, столик и узенький проход у другой. И два люка — в коридорчик ведущий к боевым отсекам, где сейчас торчали командир с бортинженером, и к крошечному санузлу. Как посчитали конструкторы, этого вполне достаточно, чтобы четыре человека без особого комфорта прожили полтора месяца расчетной автономности. Правда, пока что максимальный срок, который Денис безвылазно проводил в такшипе, равнялся трем неделям — во время тренировочного полета к Марсу. Чертов пилотажный экзамен перед выпуском! Взлететь с Земли, дозаправиться на орбите и, рассчитав курс, финишировать возле военной базы «Фобос». Только летали они тогда не на нынешнем «триста пятом», а на давным-давно устаревшей 203 серии, с запасом рабочего тела на семьдесят три минуты полной тяги. И время полета по традиции установили на момент максимального удаления планет. Так что, когда они прибыли к «Фобосу», вонял, казалось, весь такшип — его слабенькая система жизнеобеспечения мало подходила для длительных перелетов. В таких рейсах спасал лишь вечно заложенный в невесомости нос.