"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Проскурин Вадим Геннадьевич - Страница 1370

Сейчас они вынужденно остановились, застигнутые врасплох «болотными огнями». Аномалия реагировала на движение и находилась в активном состоянии, приближаться к ней в планы сталкеров не входило.

– Красиво, – прошептал Николай, – как гирлянда на новогодней елке.

– Не то слово. – Денис на всякий случай ухватил его за рукав и не отпускал, пока не миновали эту «гирлянду».

Второй раз он продемонстрировал такую же заботу, обходя расположившийся в пяти шагах на фонарном столбе «рой». А то ведь Николай вполне мог и не заметить и отклониться от маршрута, а брать на свою совесть его жизнь Денису не хотелось.

– А там воздух будто плавится, как от выхлопной трубы автомобиля или от капота в жару, – сказал Николай. Он все же заметил и потыкал пальцем в сторону аномалии.

– Аномалия «рой», – ответил Денис. – Лучше всего ее поймешь, если представишь себе гнездо диких ос или пчел. Смертельно опасна, однако сработает, только если сильно постараешься. Не подходи к ней на расстояние вытянутой руки, и она тобой не заинтересуется.

– Не буду, – сделав честные глаза, пообещал Николай и тут же чуть не направился в «круг огня».

Аномалия притаилась возле вполне живого куста, зеленеющего так, словно на дворе стоял май и почки только-только проклюнулись. Рядом росли самые настоящие тюльпаны. Как известно, эти цветы, как и розы, бывают всяких оттенков, кроме зеленых. Вот эти оказались ярко-голубыми с сиреневыми окружностями на лепестках.

– Стоять! – прикрикнул Денис, и Николай немедленно остановился. – А теперь смотри.

Он вытащил из кармана гайку.

– Это самый удобный из существующий на сегодняшний момент детекторов, – сказал он, – кинь его в подозрительный объект и увидишь, что будет.

Гайка в круг так и не упала – сгорела на подлете.

– След в след, – скомандовал Денис и удостоился только кивка. Случайное приобретение по прозвищу Псих, похоже, усвоило «правило игры» с первого раза.

И все равно с ним было трудно – несмотря на послушность, внимание и старательность, порой заведомо излишнюю. То, как выматывал Денису нервы Николай, не делала целая группа научников, в которой каждый мнил себя непризнанным гением и прирожденным сталкером. Возможно, дело заключалось в том, что научников было совершенно не жалко, а парня хотелось сохранить. И плевать Денис хотел на то, кто оказался его отцом.

Дмитриев вполне мог воспылать благодарностью к людям, выведшим из Зоны его сына, как и жаждать мести, если выход все же окажется неудачным. Однако в любом случае его внимание гарантировало и Денису, и Ворону «веселенькую жизнь».

Вскинутая рука – замереть на месте. В очередном дворе тусовались «голуби». Расположились они прямо между горкой и песочницей-грибком ярко-голубого цвета в зеленый горошек. Обычно детские площадки в Москве посыпали песком или устанавливали резиновые покрытия (если двор подпадал по какую-нибудь программу местных властей или обзаводился якобы добровольным спонсором в виде расположенного поблизости магазина). Видеть аккуратные квадратики газонной травы, словно играющие в догонялки, казалось странным. А еще Денис прекрасно помнил о плотоядной природе нынешних московских птичек. Ворон – тоже. Потому он вскинул автомат и держал палец на спусковом крючке до тех пор, пока они не миновали опасный участок, к счастью, не привлекая внимание тварей.

А потом Николай заорал.

Ворон процедил что-то сквозь зубы и вскинул автомат. Очередь прорезала тишину, мгновенно разнося в клочья первого «голубя». Другие твари, а их оказалось штук двадцать, одновременно подпрыгнули и поскакали в их направлении, смешно переваливаясь с боку на бок на кривых лапках.

Денис выругался, выхватывая одновременно пистолет и шокер. Палить без разбора он не собирался, оружие скорее машинально оказалось в его пальцах. Использовать он собирался только шокер.

Обычные, не доработанные ИИЗ модели несли оглушающе-болевое воздействие. Электрический ток вызывал сильные болевые ощущения и вводил человека в состояние дезориентации. Электрический разряд в месте контакта с телом стимулировал сверхбыстрое сокращение мышц и приводил к кратковременной потере работоспособности. К тому же деятельность нервных окончаний оказывалась заблокированной, и мозг не мог управлять той частью тела, на которую воздействовали электротоком. Паралич, как правило, продолжался до тридцати минут.

Яйцеголовые же сотрудники института сделали свои электрошокеры не столько против существ материальной природы, сколько волновой. Прежде всего электрический ток и поле, им порожденное, должны были угнетать аномалии или их воздействие. Впрочем, против тварей тоже обязаны помогать.

Рекомендованное время воздействия на человека составляло две-три секунды. Для Зоны это время увеличили до десяти, которое при необходимости удалось бы продлить до полуминуты.

Шокер являлся прибором контактно-дистанционного действия, выглядел как игрушечный водяной пистолет и выстреливал электродами на расстояние до десяти метров. Им также удалось бы прикоснуться к противнику, но допускать непосредственного контакта с тварями Денис не собирался.

Наиболее эффективными местами для воздействия разрядом на человека считались зоны нервных окончаний: верхняя часть грудной клетки, шея, солнечное сплетение, низ живота, нижние части рук и ног, подколенные впадины. Куда следует целиться в случае «голубя», Денис не знал, но сосредоточился на лапах.

Вырвавшийся заряд и порожденное им электромагнитное поле он подкрепил собственным мысленным приказом. В пяти шагах от него пули «развалили» еще одного «голубя», но это было уже не важным. Вся стая затормозила, смешно расставив лапы. Затем принялась топтаться на месте, переминаясь. «Груль», – сказал первый голубь. «Груль-груль», – отозвался другой. А затем принялась галдеть и остальные.

– Ходу! – Ворон толкнул его в плечо и кивнул на проход между домами, Николая толкнул следом, прикрывая отход.

Замедлили шаг они, только оставив между собой и «голубями» очередной дом.

– Какая муха тебя укусила?! – воскликнул Денис.

Ворон предостерегающе положил руку ему на плечо. Денис закрыл глаза, выдыхая и медленно считая до десяти. Адреналин до сих пор кипятил кровь, а сердце выпрыгивало из груди, видимо, шокер и на него воздействовал изрядно.

– Так… это… – Николай потыкал пальцем в направлении существа, не одному ему кажущегося странным.

– Это, – Ворон указал на сиреневое облачко с усами и хвостом, – «кот Шредингера». Его бояться не надо.

– Кыс-кыс, – неадекватно отозвался Николай и затрясся в приступе беззвучного смеха.

– А еще обижался на прозвище. – Ворон покачал головой. – Ничего-ничего, из-за «кота» однажды целый КПП на уши подняли.

– Да я вовсе не его испугался, – начал заверять Николай, – вон, – он указал на медленно выползающего из-за угла хмыря.

– Ну, привязался. Бывает, – Ворон пожал плечами, – но кричать больше не нужно, а то пристрелю, – произносил слова он совершенно по-доброму, но Николай проникся, закивал и посмотрел на сталкера с проникновенным уважением, как, должно быть, взирал бы на икону.

Дениса все еще трясло от переизбытка адреналина, но он постарался взять себя в руки.

– Все. Осталось совсем немного. Выйдем на Тюленева, а там уже почти стена. Держись, ладно? – Ворон ободряюще улыбнулся. – Проведу я твоего Психа, не волнуйся. – И, скосив взгляд на порождение Москвы, ухватил Николая за рукав и потащил за собой.

Теперь отход прикрывал Денис, а дорогу, сверяясь с детектором, прощупывал Ворон. Николай болтался между ними и преимущественно смотрел в асфальт перед собой. Восторженно-детское любопытство сменилось усталостью и апатией, что нравилось Денису еще меньше.

Улица оказалась красивой, широкой, с периодически встречающимися «лужами» «мокрого асфальта», на демонстрацию работы которого пришлось израсходовать несколько гаек. Здесь даже клумбы с цветами сохранились. «Кот» близко не подлетал, предпочитая носиться от дома к дому, словно щенок борзой, выпущенный на прогулку, и взбираться на фонарные столбы, как белка. А вот хмырь раздражал и давил на психику своим преследованием. Денис пытался отогнать его мысленно, но не преуспел в этом. Выстрелить по нему из шокера Ворон не позволил: ему хватало одного Психа, чтобы взваливать еще и собственного напарника.