"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Проскурин Вадим Геннадьевич - Страница 1261

— Они не это сумели. Они сумели подсосаться к легальной группе и заставить ее работать на себя, а это совсем другое дело. Можно посмотреть, какие лаборатории Токанава мог посещать на Земле…

— Для этого надо попасть на Землю.

— Да, надо попасть на Землю. Думаю, Анатолий с этим делом справится. Он мечтает попасть на Землю с тех самых пор, как оказался заперт на Деметре.

— По-моему, у него началось нервное истощение.

— Значит, он тем более заслужил отпуск. Кстати, нервное истощение началось не только у него, оно начинается у всех нас, да и у наших врагов тоже. Зачем Токанава угнал самолет? Нервишки сдали. Что не может не радовать. Но есть еще третья зацепка. Золотой цверг.

— А с ним-то что не так?

— Ты читал мемуары Рамиреса?

— Какие еще мемуары?!

— Почитай при случае. Джон Рамирес — неплохой писатель, талант у него есть. Он начал писать мемуары, очень увлекательная книжка получается, начнешь читать — не оторвешься. Знаешь, как его завербовали?

— Он говорил, его завербовал лично Сингх. Подробностей не рассказывал.

— Там был классический развод с плохим бандитом и хорошим бандитом. Вначале пообещали золотые горы и заманили на Гефест, а потом некий профессор Гарневич создал невыносимые условия. Рамирес не смог заниматься наукой, а когда ученый не может заниматься своей наукой, он начинает ненавидеть весь мир. Тут как раз подвернулся Сингх, заморочил Рамиресу мозги и принял его в братство. Рамирес проникся идеями Леннона, Сингх договорился с Гарневичем, и Рамирес перешел на работу в «Уйгурский палладий».

— Это невозможно! Контракт на Гефесте — святое, его нельзя разорвать досрочно. Конечно, бывают исключительные случаи…

— Таких исключительных случаев не бывает. Чтобы университет кому-то отдал своего сотрудника — такое бывает только в сказках. Но Рамирес перешел на работу в «Уйгурский палладий» и никто не возражал. В «Уйгурском палладии» он попал в очень хороший коллектив, наверняка специально подобранный, там Рамиресу все очень понравилось, он пришел в такой восторг, что тут же передал братству все материалы, а через полгода нашел на Гефесте месторождение сто двадцать шестого элемента.

— Сто двадцатого.

— Если быть точным, там присутствуют изобары от ста двадцати до ста тридцати с чем-то… Не важно. Если интересно, почитай на досуге какой-нибудь учебник по ядерной физике.

— А в чем зацепка-то?

— Можно потрясти Гарневича, он-то уж наверняка в курсе дела.

— Для этого надо сначала попасть на Гефест.

— Да. Но у нас есть еще одна зацепка здесь, на Деметре. Знаешь, какая?

— Какая?

— Я никогда не поверю, что Андрей Кузнецов не знал, чем занимается его зам по хозяйству.

— Андрей Кузнецов — это кто?

— Ректор.

— Предлагаешь поехать к нему?

— Уже нет необходимости. Он сам едет к нам, будет здесь минут через пятнадцать.

— Ты его вызвал?

— Он догадался сам. К сожалению.

— Почему к сожалению?

— Потому что он не похож на идиота. А умный противник никогда не попрет на терминатора с голыми руками. Раз он сам поехал сюда, у него должен быть какой-то туз в рукаве, а я никак не могу понять, какой. Потому и к сожалению.

Облегченная спортивная модификация «Капибары» аккуратно приземлилась на посадочной площадке перед неприметным частным особняком, в котором, как знали только избранные, обитал Александр Багров. Глядя на маневры «Капибары», Дзимбээ подумал, что добиться такой плавности движений очень трудно, а если не подруливать гравитационным двигателем — практически невозможно. Но в таком режиме машина должна жрать целую прорву энергии… Ну и хрен с ней, наплевать на нее, сейчас есть проблемы и поважнее.

Водительская дверь поднялась и из машины вылез Андрей Кузнецов, ректор университета Вернадского, спортивный, подтянутый, с неизменной полуулыбкой на лице и озорными искорками в глазах. Бодрым энергичным шагом он подошел к своим врагам и протянул руку Ибрагиму.

— Твоя трансформация незаконна, — заявил Ибрагим, пожимая протянутую руку.

— Фу… — скривился Кузнецов, — какой дешевый фокус. Я начинаю в вас разочаровываться. Да еще такая невоспитанность, сразу на «ты»… Нет, я ничего против не имею, я тоже люблю говорить по-простому, без чинов, но все-таки мы еще пока вместе не пили. Кстати, тут неподалеку есть замечательный ресторанчик, в сухой сезон можно дойти пешком. Не желаете?

Ибрагим отрицательно помотал головой, на его лице появилось озадаченное выражение. Кузнецов улыбнулся широкой доброй улыбкой.

— Ни одна железка не способна разобраться в человеческой душе, — заявил Кузнецов. — Так гласит великая теорема Тьюринга, ее доказали триста лет тому назад. Всякие детекторы лжи и эвристические блоки — вещи полезные, но набить собственный череп разными железками — совсем не так круто, как ты думаешь, Ибрагим. Хочешь, я угадаю, о чем ты думаешь? Ты хочешь узнать, есть ли у меня процессор в мозгах. Действительно хочешь узнать?

— Допустим, хочу, — процедил Ибрагим сквозь зубы.

— Так знай — в моих мозгах процессора нет. Знаешь, почему?

— Почему?

— Потому что кибергенетика — наука молодая, а современные имплантаты устройства сырые и ненадежные. Ничего страшного в этом нет, пройдет лет десять-пятнадцать, и качество достигнет должного уровня. Я однажды наткнулся в сети на материалы по автомобилям XIX века, знаешь, через сколько километров тогда полагалось чистить карбюратор?

— Что такое карбюратор?

— Один важный узел теплового двигателя. На первых автомобилях техническое обслуживание нужно было делать через каждые двадцать километров пробега. Представляешь? Через каждые двадцать километров остановиться, открыть моторный отсек… Ты когда-нибудь читал материалы кибергенетиков?

— Кто бы мне дал?

— Ты же контролируешь всю сеть планеты! Ах да, на этой планете нет ни одного кибергенетика, какая жалость. А мне довелось почитать некоторые рабочие документы, нет, не техническую документацию, просто вспомогательные документы. Я читал баг-лист на спецификацию F-17H.

Теперь Ибрагим больше не мог скрывать волнения. Маска равнодушия спала с его лица, он впился в Кузнецова таким взглядом, что Дзимбээ показалось, будто ректору осталось жить считанные секунды.

Кузнецов сделал странное движение рукой, как будто завязывал узел на чем-то невидимом. Ибрагим упал на спину, совершил кувырок назад и встал в боевую стойку. В его глазах не осталось ничего, кроме безграничного изумления.

— Ну как, впечатляет? — спросил Кузнецов. — Это только один из эксплойтов, самый безобидный. Ошибка программного обеспечения, один программист поленился написать лишний раз слово «если». В одной из твоих программ есть переполнение буфера. Простой кодированный радиосигнал запускает в твоем мозгу характерный оборонительный рефлекс.

— Это эксплойт или люк?

— Я точно не знаю. Я бы сказал, что эксплойт, но точно утверждать не берусь, я в этих делах не специалист. Теперь ты понимаешь, что киберсистема в голове еще не делает тебя суперменом?

— Намекаешь, что сможешь меня вырубить одним нажатием кнопки?

— На кнопку я нажать не успею, с твоей-то реакцией. А вот заблокировать кодовый жест не успеешь ты, потому что не знаешь, какой жест блокировать. Хочешь проверить?

— Не хочу. Только ты учти, у Дзимбээ в голове процессора нет.

— Да, я знаю. Но сам подумай, зачем Дзимбээ лезть в драку? Вы организовали свой маленький заговор, вы оба думали, что ты — настоящий супермен, самая большая сила на Деметре. Теперь вы знаете, что это не так. Дзимбээ, неужели ты думаешь, что ваш заговор имеет шансы на победу? Одно мое движение — и Ибрагим нейтрализован. Ты гораздо сильнее меня, ты справишься со мной играючи, но что ты будешь делать потом? Устроишь еще одну гражданскую войну? Ты уверен, что твоя совесть выдержит?

— Что ты предлагаешь? — спросил Дзимбээ.

— Я предлагаю вам вступить в наш клуб.

— Клуб Черных Властелинов Деметры?