!Фантастика 2024-4". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Проскурин Вадим Геннадьевич - Страница 952

– А, так тут еще и девки?! Это мы уже на девок смотрим?

– Не смотрю! – пискнул Шани. У отца Гнасия действительно был талант драть уши: голову и шею пронзило такой болью, что в глазах потемнело. – Врет он все!

– Это он пока не смотрит, – значительно уточнил Кереш-старший. – А потом такие шустрые быстро понимают, что к чему, и зачем Заступник девок придумал.

Отец Гнасий отпустил ухо Шани и повернулся к столяру.

– Ладно, Кереш, – сказал он. – Будем считать это дело решенным. Я разберусь, а вы отправляйтесь-ка домой, жена места себе не находит.

Кереш-младший тотчас же принялся хныкать, предчувствуя скорую встречу с розгами или чем покрепче.

Когда столяр с сыном покинули кабинет, то отец Гнасий некоторое время рассматривал Шани, а потом спросил:

– И каково там, на болотах, ночью?

Шани пожал плечами, и эта веселая бравада заставила отца Гнасия улыбнуться.

– Мы там на островке заночевали, а утром обратно подались. Болото как болото. Птички какие-то пищат все время. Рогачей видели издалека.

– А колдунов не видали?

– Ни одного, – с сожалением сказал Шани. – Даже ведьмы не видали.

Вздохнув, отец Гнасий прошел к своему столу и вынул из папки письмо с несколькими тяжелыми печатями на алых шнурах. Комнату словно ветром овеяло; Шани поежился и подумал, что ничего хорошего в этом наверняка официальном послании нет. Помолчав, отец Гнасий произнес:

– Это письмо из столичного инквизиционного академиума. Я передал туда твое решение задачи.

– И что они пишут? – спросил Шани, внутренне проклиная себя за недавнюю выходку. Не реши он тогда поумничать, сейчас ничего бы не случилось. В том, что от инквизиции хорошего ждать не приходится, он был уверен на все сто.

– Это лучший в стране академиум, – уточнил отец Гнасий. – Там работают самые одаренные и талантливые ученые, даже твой любимый Невт имел там кафедру до определенного времени. И они были поражены тем, что ты нашел решение задачи, – отец Гнасий сделал паузу, покачивая письмо на ладони; за то время, пока он молчал, с Шани семь потов сошло с перепугу. – Академиум приглашает тебя на обучение. Через три года, когда курс будет пройден, ты станешь работать в инквизиторском корпусе.

Шани сел бы – да только он и так сидел.

– Работать в инквизиции? – промолвил он.

Отец Гнасий кивнул:

– Да. У тебя острый ум, который не заслуживает прозябания в глуши. А в столице для тебя откроется множество путей, – отец Гнасий улыбнулся, но улыбка вышла грустной. – Не сидеть же тебе всю жизнь за этими стенами. Ты пришел сюда не за этим.

Шани чувствовал, что ему страшно. Страшно, но в то же время интересно. Жизнь поворачивалась к нему новой стороной, и он одновременно хотел и не хотел смотреть вперед.

– Мне не по себе, – признался он. – Я чего-то боюсь, но не знаю, чего именно.

– Будущего, малыш, – ответил отец Гнасий, подумав. – Только его мы на самом деле и боимся.

Столица не удивила и не потрясла Шани. Он был готов к тому, что увидит: острые башни дворцов и тонкие церковные шпили царапали небо, спешил по своим делам разночинный народ, в сточных канавах сердито журчали ручейки. Все как в земном кино на историко-фантастическую тему и на страницах книг монастырской библиотеки. Юноше из провинции полагалось стоять тут с раскрытым ртом и удивляться чудесам большого города, но Шани просто поправил заплечный мешок и, сверившись с картой, заботливо выданной отцом Гнасием, отправился на поиски академиума.

Дворец инквизиции выглядел просто – Шани едва не сказал «заурядно». Впрочем, остальные граждане доброго Аальхарна сочли бы трехэтажное здание из темного кирпича мрачным и подавляющим. Собственно, это было правильно: неизбежное правосудие обязано внушать грешнику ужас. Шани постоял у входа, рассматривая статую святого Керта, небесного покровителя инквизиции, а затем потянул на себя тяжелую дверь и вошел внутрь.

Инквизиция показалась ему самой обычной конторой, какие во множестве существуют во всех обитаемых мирах. Возле входа был столик охранника, который записывал входящих и уходящих, по коридорам и лестницам сновали люди в форменных сиреневых одеяниях – одним словом, государственная организация вела свою обычную жизнь. Воплей ведьм Шани не расслышал, равно как и не почувствовал запаха горелого мяса. Встав в небольшую очередь к столу охранника, он некоторое время смотрел по сторонам, а потом невольно стал прислушиваться к людям, стоящим впереди.

– По вызову, за дочерью, – сказал представительный господин купеческой наружности, чье имя Шани не расслышал. Охранник сверился с записями в одной из книг и, сделав несколько пометок, велел:

– Садитесь, ждите. Скоро выведут.

– Бедная девочка, – промолвил купец, обращаясь одновременно к охраннику и к остальной очереди и в то же время говоря словно бы в никуда, просто ради того, чтобы говорить. – Есть же бессовестные люди, как только Заступник терпит…

– Оклеветали, что ли, батюшка? – с певучим говорком охотно осведомилась толстая баба, замотанная в пестрый платок. Купец кивнул и, махнув рукой, отправился к указанной охранником скамье. Баба была следующая по очереди и, назвавшись, сказала:

– Подать заявление на соседку.

Шани понял, что соседку собираются обвинить в колдовстве. Наверняка, баба видела, как та летала голой на метле и доила чужих коров. Охранник махнул рукой в сторону деревянной панели, на которой висели свитки.

– Вон бери образец, бери перо с чернильницей и заполняй.

Баба только руками развела:

– Так неграмотные мы, господин.

Охранник покачал головой. Было видно, что работа его просто измучила.

– Тогда садись и жди господина секретаря, ему надиктуешь.

Баба села рядом с купцом и стала предметно и со знанием вопроса интересоваться нынешними ценами на ткани: собиралась огадать новые платья себе и дочери к зиме. Следующим был высокий осанистый мужчина средних лет с тяжелой саблей на боку; по дорогой одежде и презрительному выражению лица Шани сообразил, что это, должно быть, дворянин или военный в высоком звании.

– Як господину Фегелю, – с достоинством произнес он. Охранник пожал плечами и, занеся перо над записями, проговорил:

– Имя, должность. К господину Фегелю много кто ходит.

Осанистый протянул руку и, взяв охранника за воротник, приподнял его над столом.

– Ах ты, душа чернильная, – пропел он вроде бы ласково, но с такой угрозой, что Шани невольно сделал шаг назад, чтобы его не зацепили в назревающей драке. – А то ты лица моего не видел? Меня вся столица знает! Да сам государь…

– Вы бы ручки-то убрали, господин хороший, – невозмутимо посоветовал охранник. Видимо, к подобным сценам он привык. – А то я могу и караул позвать, с ними не пошутишь. А лица вашего они тем более не знают, у них денег на государевы театры нету, они все больше по кабакам гастролируют.

Так это актер, с изумлением догадался Шани. Тогда понятно, почему охранник так спокоен и не зовет подмогу: вряд ли актер кинется в драку, в которой ему могут попортить физиономию. И действительно, актер выпустил охранника и с достоинством представился:

– Векил Комушка, актер театра его величества. К господину Фегелю, брант-инквизитору.

– Вот всегда бы так, – улыбнулся охранник, сделал пометки в записях и сказал: – Второй этаж, налево, третья дверь. Только у господина Фегеля сейчас сама княгиня Герта, так что вы уж обождите.

Векил Комушка величаво кивнул и направился к лестнице. Шани вынул сопроводительные документы, присланные отцу Гнасию с сопроводительным письмом, и протянул охраннику. Тот некоторое время изучал написанное, а затем пристально посмотрел на Шани и сказал:

– Ну что, Шани Торн, монастырский воспитанник без роду и племени. Бери бумаги и поднимайся на третий этаж. Академиум там. Хоть кого спросишь, тебя сразу отведут к шеф-ректору Акиме. Шани подумалось, что охранник и сам бы с радостью покинул свой пост и пошел учиться, слишком уж грустным и алчным был его взгляд. Собрав бумаги, Шани двинулся было в сторону лестницы, и в это время из одного из кабинетов вывели оправданную ведьму. Рыжая, с длинными растрепанными косами, в небрежно натянутом платье с чужого плеча, она не могла быть кем-то другим в этом месте и в это время.