!Фантастика 2024-4". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Проскурин Вадим Геннадьевич - Страница 938

Купчик, который ехал с Дереком в экипаже, был великим охотником до разговоров и сплетен. Дерек ловил каждое его слово, и чем больше он узнавал об Отто, тем сильнее ему казалось, что он падает в теплую липкую грязь.

— Как же он беса-то тешит? — поинтересовался Дерек, будто бы невзначай продемонстрировав купчику серебряный инквизиторский жетон.

— Сыновья говорят, что он впал в соблазн от этой девушки, — невозмутимо объяснил купчик. — Юная, свежая… Отто всегда был лакомкой, ну вы понимаете, о чем я.

Дерек представил, как этот старик дотрагивается до его Аурики своими мерзкими лапами, и почувствовал тошноту.

…впереди появилась кромка леса, и Дерек решил, что сделает там привал: ноги гудели, как в те времена, когда он гонялся за ведьмами по всей Хаоме. Объясняя, как добраться до замка, купчик сказал: дойдете до лесочка, а там еще два горизонта. Что и говорить, глушь была знатная, и Аурику заперли в этой глуши с человеком, который видит в ней только молодое глупое мясо.

Но она была жива. Дерек мог все исправить.

Впереди появился человек. Хрупкая девичья фигурка выбежала из леса, и Дерек подумал, что теперь ему есть, у кого спросить, правильно ли он идет к замку. Девушка была все ближе и ближе, ее кудрявые каштановые волосы трепал ветер, и Дерек вдруг понял, кто это.

Мир содрогнулся и замер, сердце пропустило удар, а голову накрыло болью. Аурика, его Аурика, живая и здоровая, бежала по дороге, и Дерек вдруг понял, что все-таки дожил до этого дня. Он выронил сумку, бросился к девушке — да, это в самом деле была Аурика, в точности такая же, как в его памяти. Те же карие глаза, как у олененка, те же волосы, та же порывистость движений. Сейчас она бежала, захлебываясь слезами, и не разбирала дороги.

Дерек сгреб Аурику в объятия, прижал к себе, чувствуя, как нервно и испуганно колотится ее сердце, и на какой-то миг захлебнулся в таком знакомом и родном тепле ее кожи и запахе волос. Он исступленно целовал ее заплаканное лицо и рыдал сам, он словно лишился разума в эту минуту. Аурика была жива, все было хорошо, он наконец-то нашел ее и теперь сбивчиво шептал, что никогда и никому не отдаст, что теперь у нее начнется другая жизнь, что никто и никогда ее не обидит…

Минуты безумия прошли тогда, когда тоненькая рука залепила Дереку пощечину. Он опомнился, отстранился от Аурики — ее глаза пылали страхом и гневом, на щеках цвел румянец. «Конечно, она же меня еще не знает», — подумал Дерек, и Аурика спросила:

— Кто вы такой? Что вы себе позволяете?

Инквизиторский жетон в какой-то степени успокоил Аурику. Увидев его, она медленно сошла с дороги, села в траву и усталым, обреченным тоном произнесла:

— Я так и знала, что этим кончится.

Дерек сунул жетон в карман — пальцы дрожали — и тоже опустился на землю рядом с Аурикой. Ему казалось, что он спит и видит очень хороший сон, и не дай бог кто-нибудь появится и разбудит! Но Аурика была настоящей, от нее веяло живым человеческим теплом, и запах ее кудрявых волос был именно таким, каким Дерек его запомнил.

— Клянусь своей жизнью, я не причиню тебе вреда, — негромко сказал Дерек. Аурика печально усмехнулась.

— Так я вам и поверила. Вы инквизитор, и вы по мою душу.

— Я не сделаю тебе ничего плохого, — повторил Дерек. — Я пришел, чтоб тебя спасти.

Аурика недоверчиво посмотрела на него. Не надо было уметь читать мысли, чтоб понять, о чем она сейчас думает. Инквизитор, да еще и псих отбитый.

— Это твой муж сделал? — Дерек указал на правую щеку Аурики, где наливался свежий синяк. Чем дольше он смотрел на него, тем больше ему хотелось добраться до замка и сделать так, чтоб та тварь, которая осмелилась поднять руку на Аурику, долго-долго жалела об этом.

Лицо Аурики дрогнуло, словно она готова была разрыдаться.

— Неважно, — едва слышно прошелестел ее голос. — Это не имеет значения, — она провела пальцами по глазам и спросила, не глядя на Дерека. — Вы меня знаете. Откуда?

«Если ей рассказать правду, она все равно не поверит, — с грустью подумал Дерек. — Лишь уверится в том, что я безумец, причем опасный безумец».

— Ты знаешь про артефакторику? — ответил он вопросом на вопрос. Над ними пролетела ласточка, почти скользнула брюшком по траве и взмыла вверх. Дерек подумал, что всю жизнь бы сидел так рядом с Аурикой, говорил бы о чем-то или молчал, глядя в небо.

Аурика хмуро посмотрела на него.

— Знаю, — отчеканила она. — Я живу в глуши, но не в пустыне. Тут тоже есть артефакты.

— Я изучаю артефакты по долгу службы, — сказал Дерек. Врать приходилось прямо на ходу, оставалось надеяться, что он не запутается. — Некоторое время назад мне попался один… и он показывал тебя.

Брови Аурики дрогнули, но лицо тотчас же разгладилось. Губы слегка приоткрылись.

— То есть, вы… — Аурика замялась. — Вы все видели? Смотрели за мной?

Дерек кивнул.

— Да, — ответил он. — И я понял, что тебе нужна помощь, так что… я здесь. Это ведь твой муж ударил, да?

Аурика горько усмехнулась, дотронулась до синяка. Дерек почувствовал, что в ней что-то поменялось — она, конечно, не поверила, что встретила друга, но больше не напоминала затравленного зверька. Теперь она была не одна: это понимание придало ей сил.

— Он так учит меня покорности, — негромко сказала она. — И его сыновья учат меня покорности.

Дерек решил, что выпустит кишки из этой славной троицы, оплетет ими ворота замка, а потом повесит проклятого Отто с его выродками возле ворот. И сожжет это осиное гнездо.

— Мерзавцы, — выдохнул Дерек. — Я тебя забираю, мы сегодня же уедем в столицу.

Аурика вздрогнула и на всякий случай отодвинулась подальше. Подол платья скользнул вверх, открыв щиколотку со старыми ссадинами. По долгу службы Дерек знал, что такие следы оставляют ножные кандалы.

— Это тоже его работа? — поинтересовался он, указывая на ссадины. Аурика совсем по-детски шмыгнула носом и устало ответила:

— Вы и так знаете.

Дерек осторожно взял ее за руку. Широко распахнутые карие глаза действительно делали Аурику похожей на испуганного олененка, который замер перед дулом охотника.

— Тебя больше никто и никогда не обидит, — твердо сказал Дерек. — Никто и никогда не сделает тебе больно. Поверь мне.

Слезинка упала, прочертила влажную дорожку по правой щеке Аурики. Освободив руку, она закрыла лицо, и хрупкие плечи задрожали от рыданий. Дерек с прежней осторожностью обнял ее, прижал к себе и, гладя по голове, долго-долго говорил какие-то добрые и бессмысленные слова, те, которые говорят плачущим детям. Он обещал, что всегда будет рядом и никогда не оставит ее, и знал, что теперь сдержит слово.

— До чего же все дошло, — услышал он сбивчивый шепот, — если я верю вам. Впервые вижу — и верю.

— Верь, — тоже шепотом ответил Дерек. Он подумал, что рассек пласты времени, чтоб изменить свое и чужое будущее, прошел так много и далеко, что ему можно верить.

Но он, конечно, не сказал этого вслух.

И все закончилось, когда из леса появился всадник — молодой холеный мужчина на такой же гладкой сытой лошади. Аурика вскочила, шагнула было дальше в траву и замерла.

— Не отдавайте меня ему, — выдохнула она. — Богом прошу, не отдавайте.

Дерек тоже поднялся и, закрыв девушку собой, повел правой рукой, приводя спрятанный кинжал в боевое положение для броска. Всадник приблизился и какое-то время гарцевал возле них, оценивая ситуацию. Его красивое лицо с чертами античной статуи было наполнено каким-то привычным презрением.

— Далеко не убежала, да? — наконец, промолвил он и, смерив Дерека оценивающим взглядом, добавил: — Эй, ты! Отойди!

Те немногие, кто осмеливался сказать Дереку «Эй, ты!», обычно очень быстро жалели об этом. Дерек вынул свой жетон, показал всаднику и с удовольствием заметил, что его лицо тотчас же стало почтительным и очень вежливым: он понял, что перед ним инквизитор, а не какой-то непромытый селянин. Так-то лучше.

— Ты чьих будешь? — процедил Дерек. С такой фразой господа обращались к рабам в прошлом веке, когда в Хаоме еще было крепостное право, и для джентльмена не было большего оскорбления, чем эти слова. Однако всадник счел за лучшее проглотить обиду: выделываться перед инквизитором было, по меньшей мере, глупо.