!Фантастика 2024-4". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Проскурин Вадим Геннадьевич - Страница 925

— Ты не передумал? Точно уйдешь в отставку? — с надеждой спросил он.

Альберт утвердительно качнул головой. Было ясно, что он принял решение и не откажется от него.

— Как только ты вылечишь принца, мы все вернемся в Геренхаус, — твердо ответил он. — И больше я оттуда ни ногой.

Брюн одарила его пристальным колючим взглядом, и Альберт тотчас же добавил:

— И буду паинькой. Никаких излишеств, даю слово. Сяду за письменный стол и начну строчить мемуары. Всегда чувствовал в себе тягу к писательскому ремеслу.

Эрик обернулся к Брюн и, осторожно взяв ее за руки, произнес со странной надеждой:

— Ты действительно согласна? Прямо сейчас?

Брюн улыбнулась. Матушка всегда говорила, что свадебный день должен стать для леди торжественным и праздничным — ведь это тот самый день, когда невеста должна чувствовать себя принцессой. Но видит Господь, сейчас ей было все равно. Брюн слишком часто думала о том, как именно должна себя вести девушка из благородной семьи — и теперь настала пора просто жить и наслаждаться жизнью. А платья, цветы и рис в волосах — уже мелочи. Конечно, приятные, но все-таки не настолько, чтоб придавать им значение.

И в шелках, и в рубище она готова быть с тем, кого любит — и точно знает, что он всей душой разделяет ее желание.

— Согласна, — ответила Брюн, и Эрик посмотрел на нее с такой любовью, что сердце на мгновение замерло. — Сейчас и всегда. Я хочу быть с тобой.

Священник вышел из-за алтаря с серебряной чашей вина в руках и дал знак жениху и невесте. Эрик сжал руку Брюн, и, приблизившись к алтарю, они опустились на колени. Зашелестел белый шелк, который над ними развернули служки, и весь мир стал чистым и белым, настоящим, принадлежащим только двоим.

Мир, в котором им предстоит жить вместе.

Потом, когда все закончилось, и Брюн с Эриком обменялись кольцами, то Брюн с удивлением подумала: «Ничего не изменилось — и изменилось. Я стала другой».

— Я твоя жена, — промолвила она после того, как они с Эриком наконец-то смогли разорвать первый супружеский поцелуй. — Не могу поверить…

— Придется, госпожа Эверхарт, — улыбнулся Эрик. — Убедитесь сегодня ночью.

Потом, когда они вышли из храма и неторопливо двинулись в сторону квартиры Альберта — не той конспиративной, а настоящей, роскошно обставленной, с множеством комнат и дюжиной слуг — Брюн спросила Дерека:

— Что теперь собираешься делать?

Тот неопределенно пожал плечами. Брюн заметила, что тяжелое мертвящее выражение, почти приросшее к его лицу, медленно но верно смягчается. Месть свершилась — теперь Дерек мог почувствовать себя свободным и наконец-то отпустить прошлое и боль, которую оно причиняло.

— Уеду в Лекию, — ответил он, — и никогда не вернусь. Там у меня дом и товарищи, а здесь… — он прищурился в сторону заходящего солнца. — Здесь слишком много воспоминаний.

Брюн захотелось дотронуться до него. Суметь как-то убедить в том, что все хорошо, и жизнь не кончается. Но в последний момент она поняла, что этого и не нужно — Дерек и без нее все это прекрасно понимает.

— Ты еще встретишь свое солнце, — Брюн смогла только повторить то, что сказала в заброшенном доме. — Обязательно встретишь.

Дерек недоверчиво усмехнулся.

— Могу только повторить свой недавний вопрос, — сказал он. — Это говорит знающая или просто добрая девушка?

И Брюн снова не нашлась, что ему на это ответить.

Петровичева Лариса.

На краю заката

Глава 1

— Все-таки вы неправильно проводите время, друг мой.

Дерек выдержал паузу, достаточную для того, чтоб указать, что господин Ауфхорн лезет не в свое дело, а затем поинтересовался:

— И как же мне следует проводить время?

День выдался жаркий, а вечер не принес облегчения. Ветер, что дул с моря, ероша зеленые шевелюры раскидистых деревьев на аллее, был тяжелым и душным. Жители этого маленького лекийского города уже два месяца изнемогали от жары, но дождь все не приходил и не приходил.

— Сколько вам лет, Дерек? Сорок? А вы ведете себя так, словно вам все восемьдесят, — господин Ауфхорн перевернул газетный лист и сказал: — Вы слишком молоды для того, чтоб просто сидеть на скамейке под деревом, словно старик.

Дерек только плечами пожал. Господин Ауфхорн был прав — но он не знал всей истории. Если жизнь кончена, то незачем дергаться, пытаясь делать вид, что это не так. Дерек потерял жену и ребенка, отомстил за их смерть и смирился со своей судьбой.

Вот и все.

— Я слишком многое утратил, господин Ауфхорн, — лениво произнес Дерек. — И теперь просто жду, когда все закончится. Согласитесь, я выбрал для этого чудесное место.

Отсюда действительно открывался замечательный вид на Вараджийскую бухту. Белые домики в рыжих шапках черепичных крыш теснились, поднимаясь на гору — деревья опутывали ее кудрявой зеленой шерстью, делая похожей на спящее животное. Внизу толпилось бесчисленное множество кораблей и корабликов со всего света, ветер трепал пестрые флажки на мачтах, и волны лениво набегали на каменистый пляж, чтоб спустя несколько мгновений уйти и вернуться.

— Но если чувствовать сиротство, то лучше в тех местах, чей вид волнует, нежели язвит, — произнес господин Ауфхорн. — Как вам, кстати, стихи Йанора Веккьо? Он ведь утверждает, что не поэт, а переводчик текстов из других миров.

— Неужели? — усмехнулся Дерек. Стихи ему понравились, а вот заявление их автора сразу навеяло мысли о лечебнице для душевнобольных.

— Литераторы вообще странный народ, — кивнул господин Ауфхорн и развернул газету: — Да вот послушайте. «Вчера в окружном суде слушалось весьма занимательное дело о плагиате. Истец, девица Мартина Цетше, заявила, что великий лекийский писатель Александр Роланд использовал сюжет ее романа о маге-некроманте. На здравое замечание судьи о том, что Роланд умер сто пять лет назад, девица ответила, что он наверняка воспользовался артефактами, чтоб заглянуть в будущее и украсть ее черновики…» — господин Ауфхорн вдруг отвлекся от газеты и зачарованным тоном, который появляется у старого ловеласа, вдруг увидевшего юную прелестницу, проговорил: — Взгляните, друг мой, что за цветок!

По аллее шла девушка в простом белом платье — на мгновение, острое до сердечной боли, она напомнила Дереку погибшую жену: то ли кудрявыми каштановыми волосами, с которыми вольно играл ветер, то ли тоненькой фигуркой, что больше подойдет фее, а не человеку из плоти и крови. Но, конечно, это была не Аурика — просто юная красавица, пусть и исключительно хорошенькая.

Дерек кивнул и снова открыл свою книгу — роман был из модных и популярных, но он никак не мог запомнить ни названия, ни героев. Господин Ауфхорн с неудовольствием посмотрел на Дерека — ясное дело, он ожидал иной реакции, и Дерек на какой-то миг даже пожалел доброго старика, который так старательно пытался его расшевелить. А девушка вдруг подошла к их скамье и улыбнувшись той улыбкой, которой улыбаются все воспитанные девушки при виде джентльменов, промолвила:

— Господин Дерек Тобби, если не ошибаюсь? Бывший министр инквизиции Хаомы?

Дерек поднялся со скамьи, кивнул. Ветер становился сильнее — появилась надежда, что он все-таки принесет шторм и прохладу.

— Это я, — кивнул он. — Чем могу помочь?

По красивому светлокожему лицу девушки скользнула тень, а в глазах появилось то темное выражение, которое Дерек бесчисленное количество раз видел в своей прошлой жизни. Он узнал его и вдруг очень обрадовался.

Оно означало, что смерть рядом. Что еще немного, и все закончится.

— Это моя работа, — едва слышно сказала девушка. — Ничего личного.

Дерека вдруг ударило в левую часть груди — сильно, обжигающе, так больно, что он на мгновение перестал дышать. Где-то в стороне вскрикнул господин Ауфхорн, издалека донесся хрип полицейского свистка, и Дерека ударило еще раз — теперь пуля вошла в грудь чуть ниже яремной ямки. Он шагнул было назад, но оступился и рухнул на дорожку, ткнувшись щекой в камень. Девушка опустила пистолет — сейчас она смотрела настолько растерянно, словно сама не понимала, что сделала.