!Фантастика 2024-4". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Проскурин Вадим Геннадьевич - Страница 897

— Громобой, это свежий Громобой, только вызрел. Он взорвался и ранил моего… — она запнулась, но потом сказала четко: — Моего мужа. Помогите же, он умрет!

— Не волнуйтесь, миледи, — уверенно произнес инквизитор. Судя по одутловатому лицу, он старательней служил пивному бочонку, чем хаомийской короне. — Я уже подал сигнал.

А потом на улице показался экипаж медикуса, белый с красной поперечной полосой — и Брюн поняла, что успела. «Вот только мне это не принесло счастья», — подумала она и смахнула слезу со щеки.

4.4

— Я, честно говоря, ожидал, что вы зададите стрекача.

Часы на больничной стене показывали половину третьего ночи, но по виду министра Тобби нельзя было сказать, что его подняли с постели. Идеально выбритое бледное лицо, прическа волосок к волоску, черный мундир — Тобби, сидевший на скамье рядом с Брюн, казался собственным парадным портретом.

— И оставить человека в беде? — устало спросила Брюн и сама же ответила на вопрос: — Ну уж нет.

Медикусы осмотрели ее еще по пути в больницу и нашли контузию Брюн совершенно пустяшной. Крошечная желтая пилюля, которую ей почти на бегу вручила женщина в белом одеянии, сняла головокружение и тошноту, так что Брюн могла спокойно ждать, когда откроется дверь палаты и выйдет медикус, занимавшийся Эриком.

Артефактор так и не пришел в сознание. Брюн боялась даже думать о том, что случится, если Эрик умрет.

Тобби усмехнулся ее ответу. Задумчиво пожал плечами.

— Господин Эверхарт неплохой человек, — заметил он. — Как минимум, порядочный.

— Вы на что-то намекаете? — спросила Брюн.

— Констатирую факт, — без улыбки ответил Тобби. — Но все-таки я ждал, что вы сбежите… Начинаете привыкать к хозяину?

Брюн поежилась. К щекам прилил румянец.

— У меня нет хозяев, — с достоинством промолвила она. Что, кроме достоинства, можно предъявить, когда все утрачено? — Я свободный человек и принимаю те решения, которые подсказывает совесть.

Она все-таки не удержала спокойного ровного тона, и в конце фразы отчетливо прозвучал гнев. Министр посмотрел в сторону Брюн так, словно впервые ее увидел — либо только что обнаружил, что пленница Белого Змея не так проста, как он считал до этого.

— Вы поступили очень достойно, после всего, что с вами случилось, — одобрительно сказал Тобби. Стрелка часов с неожиданно громким цоканьем переместилась еще на одно деление. — И вас больше не надо спасать.

— Пожалуй, да, — растерянно проговорила Брюн. — Вы смогли вытащить меня из поместья, а большего и не нужно.

— У вас есть навыки сестры милосердия? — неожиданно поинтересовался Тобби. Брюн отрицательно мотнула головой. Случись что, она и ссадину перевязать не сумеет.

— Значит, вам незачем тут завтра торчать, — министр задумчиво смахнул пылинку с алого камня в одном из перстней и продолжал: — Сейчас узнаем, как обстоят дела у господина Эверхарта, и я советую вам отправиться назад. А завтра я вас приглашаю на вечер в частном кругу. Небольшой, всего двести человек. Сливки общества.

Почему-то Брюн испугалась. То ли от того, что приглашение было внезапным, то ли потому, что ее просто незачем было звать к сливкам общества. Министр Тобби как-то хотел ее использовать, и хорошо, если она вовремя узнает, что именно ему нужно.

— Пришло время расплатиться за вашу доброту? — упавшим голосом предположила Брюн. Тобби одобрительно посмотрел на нее, словно хотел сказать, что его радуют настолько сообразительные барышни.

— В каком-то смысле да, — сказал он и, чуть ли не извиняясь, промолвил: — Честно говоря, я ненавижу все эти вечера, балы и праздники, но положение обязывает, увы… Так вот, ваша задача — веселиться, развлекаться и обязательно танцевать. В гостях будут военные, среди них — его высочество Патрис, и он непременно обратит на вас внимание. Вы в его вкусе.

Брюн брезгливо поморщилась, догадавшись, что именно от нее требуется. Чего еще можно ожидать? Она жила под одной крышей с двумя молодыми мужчинами, полными сил и желания — ну так и подложим ее под третьего. Все во имя государства, и никак иначе. Должно быть, Брюн слишком сильно изменилась в лице, потому что Тобби примирительно улыбнулся и произнес:

— А, вы, должно быть, решили, что следующий номер программы — тащить его высочество в кровать?

Мягкая улыбка, которая плавала на губах министра, снова сделала его живым человеком, а не надгробной статуей. Брюн не знала, стоит ли ей пугаться.

— Да, — кивнула она. — Что еще я должна ожидать?

Дверь палаты открылась, и вышел медикус, старательно стягивавший с рук налипшие перчатки. Крови на них не было — Брюн вздохнула с облегчением. Медикус подошел к ним и протянул министру крупную пробирку, наполненную ярко-желтой густой жидкостью.

— Вот, прошу, — сказал он. — Срок действия вытяжки сорок два часа, потом можно выбросить.

Тобби улыбнулся какой-то беззащитной улыбкой и принял пробирку настолько трепетно и осторожно, словно брал на руки младенца.

— Я успею. Как дела у господина Эверхарта?

Медикус покосился в сторону Брюн, словно решал, стоит ли говорить при ней, а затем ответил:

— Будет спать до полудня, затем переведем в отделение терапии. Он вне опасности, но пару дней я его понаблюдаю.

Брюн невольно вздохнула с облегчением. Эрик жив, с ним все будет хорошо. Где-то по краю памяти скользнула мысль о том, что он собирался вырезать косичку и продолжить свои эксперименты — но Брюн отмахнулась от нее как от неуместной и ненужной.

Когда медикус раскланялся с министром и покинул коридор, Тобби аккуратно убрал пробирку во внутренний карман мундира и сказал:

— Ваше целомудрие не пострадает, дорогая Брюн. Задача, которую я вам ставлю, проста: танцевать с его высочеством и наслаждаться музыкой и вином. Все. Ничего предосудительного и дурного.

Брюн испытующе посмотрела на Тобби и с какой-то детской наивностью спросила:

— Правда? Только танцы и ничего больше?

Тобби ободряюще улыбнулся. Застарелая боль потери сейчас плавала на самом дне его взгляда.

— Только танцы, — произнес он. — Остальное сделаю я.

4.5

В особняке министра действительно собрались сливки общества — Брюн убедилась в этом, когда подошла к высоким изящным воротам и увидела такое количество самоходных экипажей, что дух захватывало. Глядя, как из одного из них выходит стайка девушек на выданье, Брюн с трудом подавила в себе желание развернуться и уйти отсюда.

Как и обещал медикус, Эрик пришел в себя около полудня. Брюн, конечно, не пустили повидать его, зато передали коробку с апельсинами и яблоками — мать всегда покупала апельсины, стоило кому-то из членов семьи заболеть, и Брюн решила не прерывать традицию.

— С ним все будет в порядке, — заверил медикус. Судя по выражению лица, он ни капли не верил в то, что Брюн на самом деле жена его пациента. — Завтра после обеда будем выписывать.

Брюн хотела спросить, что за пробирку он вчера передал министру Тобби, но, разумеется, не стала этого делать…

В ворота въехал еще один экипаж — на сей раз не самоходный, но настолько пышный и с такими дорогими лошадьми, что не оставалось никаких сомнений в том, что его владелец очень важная персона. Брюн решительно вздохнула и ровным шагом вошла на территорию министерского особняка. «Я Брюнхилд Шульц, — повторяла она про себя. — Я не буду здесь топтаться, словно нищенка».

Дворецкий распахнул перед ней двери и улыбнулся настолько доброжелательно, словно Брюн была самой важной гостьей. Похоже, на ее счет были даны особые указания. Брюн улыбнулась в ответ, помня о том, что главное оружие леди — это вежливость, и дворецкий тотчас же произнес:

— Господин министр ждет вас на втором этаже, госпожа Шульц. По лестнице, потом прямо и направо.

— Благодарю вас, — кивнула Брюн и пошла туда, куда было велено.

Поднимаясь по лестнице, она видела, что просторный зал для приемов постепенно заполняет народ, и прекрасные гостьи выглядят так, что впору чувствовать себя гадким утенком из сказки, который затесался в компанию прекрасных лебедей. Какие же наряды у столичных красоток! Собственное платье, то самое, купленное на деньги Эрика, которое раньше так нравилось Брюн, теперь казалось ей самым настоящим рубищем.