!Фантастика 2024-4". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Проскурин Вадим Геннадьевич - Страница 882

Потом пришло осознание того, что с ней произошло, и это было, словно удар в лицо: Брюн опустила голову на подушку и зажмурилась, сдерживая слезы.

Одна сволочь проиграла ее в карты, а вторая ставит на ней опыты. И она ничего не может с этим поделать. И бежать ей некуда — даже если предположить, что она сумеет выбраться отсюда и добраться до дома, то отец наверняка вернет ее Эрику. Может, даст впридачу еще одну из дочерей.

Конечно, можно было попробовать сбежать к бабке. Но Брюн боялась герцогини Мадельхейм еще больше, чем братьев. Старуха, помешанная на сословных приличиях и чистоте крови, не пустила бы ее и на порог. Впрочем, бабка могла бы и пустить — мало ли у нее приживалок? — но тогда Брюн стала бы мишенью для унижений, оскорблений и проповедей, срамящих ее порок…

— Проснулись? — услышала она. Значит, ничего не приснилось, и Брюн действительно провела эту ночь под одним одеялом с безумным артефактором. А в безумии Эрика она не сомневалась — нормальный, порядочный мужчина, джентльмен, никогда не сделает с девушкой того, что сделал с ней этот человек.

Она обернулась: Эрик, уже успевший одеться, вставлял изумрудные запонки в прорези манжет — словно змея сверкала глазами. Чувствуя, как лицо заливает румянцем стыда, Брюн сердито отвела взгляд. Дьявол побери, она и повеситься не сможет, этот манипулятор не позволит.

— Не желаете со мной говорить, — с трудом скрывая усмешку, заметил Эрик. — А вот я наоборот, хотел бы с вами побеседовать.

— Вы забрали меня из дому. Привезли практически в тюрьму. Издевались надо мной, — Брюн действительно не собиралась с ним говорить, но теперь не выдержала. — Ладно, делайте со мной, что хотите. Я все равно не смогу вам помешать. Но я не собираюсь быть с вами милой и любезной.

— Сказали, как отрезали, — улыбнулся Эрик. Обойдя кровать, он протянул руку, и Брюн послушно встала. Он в самом деле мог сделать с ней все, что захочет, и с этим надо было смириться, но Господь свидетель, Брюн не знала, как это сделать.

— Будьте умницей, — попросил Эрик. — Вы мне нравитесь, я не хочу причинять вам излишний дискомфорт, но если вы будете дергать змею за хвост, я вынужден буду вас наказать.

Брюн посмотрела на него, надеясь, что в ее взгляде достаточно ярости.

— Прикажете мне вскрыть вены. Не сомневаюсь, что вы на это пойдете.

Эрик задумчиво провел подушечкой большого пальца по царапине на запястье Брюн. У нее в животе похолодело: она вспомнила, как взяла нож и порезала кожу: спокойно, словно делала привычное дело.

— Нет. Просто скручу вас в бараний рог и высеку. Как провинившуюся школьницу, — он сделал паузу и добавил: — Вы ходили в школу?

На мгновение Брюн задохнулась от гнева.

— Разумеется, — холодно сказала она. — Осенью родители хотели отдать меня в столичный пансион.

— Самая умная и дерзкая из дочерей Шульца? — предположил Эрик. — Поэтому отец поставил на кон именно вас?

Брюн всхлипнула. В какой-то момент ей стало ясно, что она больше не может сдерживаться и сейчас разрыдается, как ребенок. Видимо, Эрик это понял: он мягко погладил ее по щеке и примирительно произнес:

— Я в самом деле не хочу вас обижать, Брюн. Поверьте. Вы нужны мне для моей работы, и когда она будет закончена, вы сможете уехать отсюда, куда захотите.

Уехать? Какая тонкая издевка. Кому нужна будет Брюн после того, как станет ясно, что она жила в доме с двумя мужчинами? А это непременно выяснится, все знакомые наверняка уже в курсе того, что младшая Шульц покинула дом при весьма интригующих обстоятельствах.

— Я должна примириться со своим новым положением, — прошептала она. Некстати вспомнились чужие уверенные прикосновения, которые вчера почти заставляли ее терять сознание от наслаждения — это было словно пощечина, звонкий удар, за которым наступает обморочная тишина.

— Должны, — кивнул Эрик. — Просто попробуйте увидеть в нем и положительные стороны.

Брюн горько усмехнулась.

— Неужели они есть?

— Во-первых, вы послужите своей родине, — произнес Эрик, и Брюн поняла, что он искренне верит в то, что говорит. — А во-вторых, наше общение не будет длиться вечно. Когда закончится эксперимент и будет отработан механизм артефакта, я вас отпущу.

Несколько мгновений Брюн смотрела ему в лицо, пытаясь понять, сколько правды в словах артефактора.

— Предупреждайте, — сказала она наконец. — Предупреждайте, когда начнете манипулировать. По крайней мере, это будет честно.

Эрик понимающе качнул головой.

— Согласен, — ответил он. — А теперь пойдемте завтракать.

1.4

— Ты что-то бледен, Берт.

Завтрак был накрыт в саду, среди цветущих розовых кустов, и в любое другое время Брюн решила бы, что здесь очень красиво. Теплое и солнечное летнее утро, наполненное томительно-сладким запахом роз, деловитым жужжанием пчел и беззаботными голосами птиц в высоких деревьях, не может быть некрасивым. Но сейчас Брюн видела все словно бы через запыленное стекло, и удивительный мир казался ей ненастоящим.

Слуга бесшумно положил на ее тарелку еще одну порцию омлета с помидорами и беконом. Брюн и не заметила, как до этого опустошила тарелку: а ведь благородной девице следует стыдиться такого отменного аппетита. Она не крестьянка, которая только и думает о том, как бы набить брюхо. Матушка была бы очень недовольна.

Все равно. Как это теперь все равно.

— У Мадлен новые девочки, я вроде бы рассказывал, — произнес Альберт. Сегодня он выглядел изможденным и вновь не счел нужным побриться. Если бы Брюн встретила его где-нибудь, то непременно перешла бы на другую сторону улицы.

Такое лицо может быть у убийцы.

— Да, ты упоминал, — равнодушно произнес Эрик. — И что, бойкие?

Альберт завел глаза.

— Как она на мне скакала… — проговорил он и подпер щеку ладонью. Мечтательное выражение его лица так и кричало о том, что джентльмен погружен в приятные воспоминания. — Даже вспомнить сладко.

Должно быть, Брюн слишком громко стукнула ножом по тарелке — Альберт посмотрел в ее сторону, и в его взгляде появилось холодное оценивающее любопытство. Брюн почти физически ощущала, как с нее сползает платье, как убегают шнурки корсета и растворяются панталоны с сорочкой, оставляя ее полностью обнаженной и беззащитной.

— А как твой эксперимент? — поинтересовался Альберт. Эрик улыбнулся — сытой, удовлетворенной улыбкой хищника в человеческом обличье — и ответил:

— Все, как я и предполагал.

— То есть, благородная кровь действительно имеет значение? — оживился Альберт. Эрик кивнул.

— Имеет. Настройка полей идет быстрее и тоньше. Я справился буквально за несколько секунд.

— Прекрасно! — воскликнул Альберт. — Значит, мы уже переходим к заключительной части эксперимента?

Эрик вновь качнул головой.

— Да. Начнем после завтрака.

Брюн опустила голову, чувствуя, как горят щеки. Ей было стыдно, невероятно стыдно. В том, что произошло, не было ни капли ее вины — и в то же время Брюн сгорала от стыда. Эти люди говорили о ней так, словно она была не человеком, а вещью, и этой вещи очень повезло, что она работала, как надо.

— Выпейте кофе, Брюн, — доброжелательно посоветовал Эрик. — Вам станет легче.

Слуга тотчас же бросился к Брюн с кофейником, но она остановила его коротким жестом.

— Я не люблю кофе, — едва слышно промолвила Брюн.

— А что любите? — поинтересовался Альберт. Брюн гневно посмотрела в его сторону.

— Это имеет значение?

— Ну… — Альберт отправил в рот крошечную помидоринку и произнес: — Мы теперь живем под одной крышей. А я любопытен от природы.

Брюн вдруг словно наяву увидела, как лежит в высокой траве, полностью обнаженная, в объятиях этого Альберта, покрывавшего жадными поцелуями ее шею и грудь. Невероятно четкая картинка, наполненная запахами разгоряченных тел и смятых цветов и хриплым дыханием людей, задыхающихся от желания, вдруг размазалась: Брюн увидела, что ее медленно сжимает огромная белая змея с золотыми глазами.