!Фантастика 2024-4". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Проскурин Вадим Геннадьевич - Страница 879

Брюн поняла, в чем дело, и тогда ей стало страшно по-настоящему. Если бы дворецкий вовремя не подхватил ее под локоть, она упала бы — ноги заплетались.

Если вести речь о детях, то на востоке Хаомы имеют значение только мальчики. Старший брат Брюн, блистательный офицер, делавший карьеру в столице, был гордостью семьи, в то время как девушки оставались разменной монетой. Брюн отказывалась думать об этом, но понимала…

— Он поставил меня на кон? — спросила она, поразившись тому, насколько слабым оказался ее голос. Дворецкий устало кивнул.

— Да, госпожа Брюн. Дом уже проигран.

Этого следовало ожидать — но Брюн все равно не ожидала. Она была живым человеком, а не вещью, отец любил ее, он не мог так поступить! Человек, который играл с маленькой Брюн возле пруда и однажды поймал для нее большую стрекозу, никогда не сделал бы ставкой собственную дочь.

Когда двери малого зала открылись, то Брюн поняла: все-таки поставил. Похоже, она просто не знала своего отца.

Отец выглядел так, словно его у него вот-вот случится сердечный приступ: красное лицо, взлохмаченные волосы, оттянутые книзу углы рта — он будто надел маску сумасшедшего, и эта маска намертво приросла к нему. Брюн остановилась, не доходя до стола, и еле слышно промолвила:

— Вы звали меня, батюшка…

— Как там в народе говорят? — отец покосился в сторону одного из гостей, того самого, который носил черный плащ, и сказал с каким-то невыразимо похабным цинизмом: — Девок много, девок много, девок некуда девать?

«Скоро лошади подохнут, будем девок запрягать», — механически закончила Брюн. Мысль была чужой. Все казалось страшным и неправильным: тени, скользящие по стенам, груда ассигнаций, золотых монет и документов на столе, да и сами люди за столом.

— Как оформим приобретение в случае проигрыша? — поинтересовался гость. В другое время он обязательно заинтересовал бы Брюн: умное, интеллигентное лицо, внимательные глаза за стеклами очков, ухоженные аккуратные руки, тасующие колоду — гость был вполне привлекательным мужчиной, но сейчас Брюн смотрела на него и почему-то видела огромного змея, готового жалить.

— Я еще не проиграл! — взвился отец. Второй гость, тощий, с осунувшимся небритым лицом, примирительно произнес:

— Господин Шульц, не волнуйтесь так. Конечно, вы еще не проиграли. Но такие деликатные вопросы необходимо решить сначала, а не потом.

Он тоже был похож на затаившуюся змею, хитрую и злобную. Брюн не знала, почему ей так кажется.

— Оформим договор найма, — колода карт с легким шелестом разлетелась над столом и послушно легла в руки первого гостя. — Допустим, госпожа Шульц принята на работу в качестве домоправительницы нашего поместья. Идет?

— По рукам, — торопливо сказал отец. — Раздавайте же, дьявол вас возьми!

— Разумеется, господин Шульц, — улыбнулся первый гость и принялся раздавать карты. Некоторое время в зале царила тишина, нарушаемая только тяжелым нервным дыханием отца. Затем он сказал:

— По-прежнему работаете в артефакторике, господин Эрик?

Первый гость доброжелательно кивнул.

— Некоторое время назад даже имел из-за этого ряд проблем с инквизицией.

Значит, артефактор, отметила Брюн. Впрочем, вряд ли это имеет какое-либо значение.

Отец раскрыл карты первым. Эрик некоторое время изучал то, что было у него на руках, а затем выложил свои карты и произнес:

— Полный комплект, господин Шульц.

Отец вцепился пальцами в волосы и некоторое время сидел, механически раскачиваясь из стороны в сторону. Брюн стояла, едва дыша. Все, что она могла сейчас сделать — не упасть в обморок перед игроками. Эрик вновь окинул ее пристальным взглядом и мягко произнес:

— Думаю, будет справедливым, если я несколько перераспределю выигрыш. Как ты считаешь, Альберт?

Это была какая-то ловушка, но Брюн сейчас не могла об этом думать. Не упасть, не упасть, твердила она, чувствуя, как дрожат ноги.

— Разумеется, — кивнул второй гость. — Как сочтешь нужным.

Отец опустил руки и посмотрел на Эрика совершенно сумасшедшим взглядом, в котором теперь горела надежда. Страшная, неестественная, неправильная надежда. Эрик ободряюще улыбнулся и придвинул к нему груду денег и документов. Отец смотрел то на бумаги, то на своего гостя, и Брюн видела, что он не может понять, что происходит.

— Ваш проигрыш за вчерашний вечер и за сегодняшний, — объяснил Эрик. — Вы рискнули самым дорогим, я думаю, слишком жестоко отбирать у вас все.

— Лошади, — напомнил Альберт. — Они мне очень нравятся.

— Разумеется, — глухо проговорил отец. — Лошади ваши. И эта кобылка тоже.

Брюн все-таки упала на ковер. Не удержалась.

1.1

Брюн снилось, что ее сжимает в объятиях огромная белая змея. Она чувствовала прикосновение прохладной чешуи, тяжесть гибкого змеиного тела и понимала, что умирает. Отец проиграл ее в карты, никто не заступился и не помог. Младшая дочь в многочисленном семействе, кому до нее есть дело?

Сиденье тряхнуло, и Брюн очнулась. Нет, она не умерла: мать и служанки молниеносно собрали ее вещи, пока гости отца оформляли документы — и вот Брюн уже едет куда-то в семейном экипаже. За окошком маячили серые сумерки, туманные лесные стволы — то ли вечер, то ли утро, кто разберет?

— Я не должна плакать, — вновь и вновь повторяла Брюн. — Я Брюнхилд Шульц, я смелая, я все выдержу…

Чем, в конце концов, это отличается от замужества? Младших дочерей выдают замуж за тех, кого они в первый раз увидят только в день свадьбы — вот и ее забрали люди, которых она увидела впервые. И наверняка они будут делать с ней то, что мужу положено делать с женой. Воспитание девочек на хаомийском востоке было не настолько пуританским, как в центральных и северных округах, и Брюн даже знала, откуда появляются дети.

От отвращения ее передернуло. Брюн почувствовала, как к щекам прилила кровь: ей стало невероятно стыдно, до боли в груди. Она стала вещью, которую сперва проиграли, а теперь везут неизвестно куда, и она ничего не сможет с этим поделать.

— Ты спасла нас, — прозвучал в голове голос матери, наскоро поцеловавшей дочь в щеку. Сестры стояли на ступеньках и дружно рыдали, но Брюн понимала, что это всего лишь действия напоказ. Они-то все оставались дома…

Экипаж поехал быстрее, и в нем, кажется, стало светлее. Брюн выглянула в окно: лошади въезжали в широко распахнутые ворота, а прямо перед ними раскинулся самый настоящий дворец. Дорога, ведущая к нему, была ярко освещена новомодными электрическими фонарями, почти во всех высоких окнах здания горел свет, и Брюн на мгновение замерла от удивленного восторга. Здесь было красиво. Очень красиво.

Экипаж остановился у парадного подъезда, и вскоре Брюн услышала шаги и невольно съежилась, стараясь занимать как можно меньше места. Дверь экипажа открылась, и девушка увидела Эрика — он протянул ей руку и сказал:

— Добро пожаловать в Геренхаус, Брюн.

Рука была теплой, но прикосновение к ней пробудило в памяти сон о змее, и Брюн невольно поежилась. Эрик усмехнулся и мягко, но не оставляя возможности для сопротивления, повлек ее к дверям.

— Что вы собираетесь со мной делать? — негромко проговорила Брюн. Она всеми силами старалась скрывать свой страх, но он все равно пробивался в ее голосе, и Эрик это услышал.

— А что мужчина может делать с женщиной? — ответил он вопросом на вопрос, и, когда лицо Брюн снова вспыхнуло румянцем, примирительно произнес: — Не стоит так дрожать, ничего страшного с вами не случится.

— Я могу вам верить?

Эрик снова пожал плечами.

— Полагаю, у вас все равно нет выбора.

Они вошли в здание и около четверти часа шли по коридорам и лестницам, то выходя в просторные, богато украшенные и ярко освещенные залы, то минуя какие-то крошечные проходные комнатушки. Брюн пыталась запомнить дорогу, но после того, как они вошли в очередной зал с батальными полотнами на стенах, поняла, что не сможет покинуть это место без посторонней помощи.