!Фантастика 2024-4". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Проскурин Вадим Геннадьевич - Страница 853

— Вы ведь волочитесь за мной, не так ли? — все-таки вымолвила она, чувствуя, как на щеках вспыхивает румянец. — Хотите меня влюбить, потом бросить и устроить скандал на весь север, чтобы отомстить моему мужу. Это так?

Она с удивлением обнаружила, что Вернон выглядит ошарашенным, таким, словно Аурика с необыкновенной легкостью прочла его потаенные мысли. Ей стало обидно и горько: значит, Дерек был прав. Он прекрасно знает жизнь и людей, а она, Аурика, наивная дура и верит в то, что люди по своей природе хорошие и добрые. Давно пора бы перестать, а она все верит.

— Аурика, вы… — начал было Вернон, но она перебила, жестко повторив:

— Это так?

Доктор вздохнул, с усилием сжал пальцами переносицу, сразу же сделавшись слабым и беззащитным, а затем ответил:

— Да, вы правы. Это так. Позвольте мне объяснить.

Аурика кивнула. По-хорошему, Вернона следовало бы выставить из дому, устроив скандал на весь север уже для него, изобразив доктора дрянью, которая осмелилась домогаться порядочной замужней женщины, но это не вписывалось в планы Аурики. Она хотела довести до конца ту идею, которая пришла ей в голову по дороге домой.

— Я действительно собирался вас соблазнить, — признался Вернон, и, вопреки ожиданиям Аурики, в его словах звучала искренняя горечь и раскаяние. — Тогда, за ужином у бургомистра, все и придумал. Смотрел на вас, любовался вами и думал, насколько хорошо будет сорвать этот цветок и уничтожить его. Вы очень проницательны, Аурика, вы правы… Но я ошибся. И я наказан.

Он сделал глубокую, почти трагическую паузу, и Аурика готова была поклясться, что в этом нет ни лукавства, ни игры.

— Я узнал вас ближе, — глухо продолжал Вернон, — и понял, что вы удивительная девушка. Исключительная. Таких больше нет. Аурика, я пропал и погиб, я полюбил вас всем сердцем, и мне теперь нет ни спасения, ни прощения.

Аурика молча слушала его, и только подрагивающая в руках чашка чая выдавала ее волнение.

— Простите меня, — промолвил Вернон и наконец-то осмелился поднять голову и взглянуть Аурике в лицо. — Простите, если сможете. Я не смею просить вас о чем-то, кроме этого.

Воцарилось молчание — тяжелое, почти физически ощутимое. Аурика бесшумно отставила чашку на столик, поднялась с кресла и, подойдя вплотную к нервно вставшему Вернону, положила руку ему на плечо и сказала:

— Я прощу вас, Август, если вы ответите на еще один вопрос. И ответите честно.

— Разумеется, — с готовностью кивнул Вернон.

В нем сейчас не было и тени вечного цинизма — лишь откровенность и печаль.

— Это вы наложили на меня заклятие?

Вернон изменился в лице. Похоже, он ожидал чего угодно, только не такого вопроса. И в эту минуту Аурика готова была поклясться, что он ни при чем. Он не имел никакого отношения к мороку, заставившему ее сбежать.

— Клянусь, что я не делал этого, — произнес Вернон, глядя на Аурику с видом преданной собаки, которую хозяин избил за несуществующую провинность. — Даю вам честное слово. Я не имею к этому отношения.

— А к хозяину упыря? И к самому упырю?

Вернон отвел взгляд так, словно хотел что-то рассказать и не решался этого сделать.

— Август, скажите правду. Обещаю, что это останется между нами, — промолвила Аурика. — Если нет… то вы помните, чья я жена. И вы не выйдете отсюда.

— О да! — выдохнул Вернон. Похоже, именно такого поворота событий он и ожидал. — Ваш муж обещал меня кастрировать, если я к вам подойду, но почему-то до сих пор не делает этого. Кажется, я понимаю почему.

— Что вы знаете об упыре? — с нажимом повторила Аурика.

Вернон накрыл ее руку своей, и только теперь Аурика поняла, насколько опасную игру затеяла. На миг ей стало жутко, но, собравшись с силами, она смогла подавить страх.

Что, в конце концов, Вернон ей сделает тут, в этом доме? Не убьет же.

— Я видел его, — произнес Вернон, и Аурика с удивлением обнаружила, что доктору страшно. Сейчас, при свете дня, в просторной комнате и в полной безопасности, он почти дрожал от страха. — Я трижды видел упыря на кладбище. В последний раз — в тот день, когда вы решили навестить могилу дочки папаши Угрюма, буквально за пару минут до нашей встречи. Поэтому я и решил составить вам компанию. Пусть вы не невинная девица, но тем не менее…

— Господи… — прошептала Аурика.

— Высокий, в темном одеянии, бледное лицо и длинные волосы, — продолжал Вернон. — Он видел меня, но почему-то не бросился. Словно позволял себя рассмотреть. Давал понять, с кем я имею дело.

— Почему же вы никому не сказали? — спросила Аурика, испуганно глядя на анатома. Его душевный трепет передался и ей.

Вернон фыркнул:

— Чтобы на меня свалили все убийства? Вот уж нет! — Он выразительно завел глаза к потолку. — Я бывший государственный преступник, да и профессия моя такая, что меня сразу назначат на роль хозяина упыря. А пойти на виселицу ни за что ни про что — нет, это не по мне.

— Я никому не скажу об этом, — пообещала Аурика, и Вернон вздохнул с облегчением.

Помедлив, он поднялся, и она поняла, что расстановка сил поменялась: теперь, встав, доктор подавлял. Он будто играл с Аурикой, до определенного момента притворяясь слабым и пойманным врасплох, но теперь решил, что игра окончена.

— Я вам признателен, — кивнул Вернон. — Кладбище Эверфорта стоит на сети подземных ходов и туннелей, которые проложили еще язычники. Полагаю, где-то там, внизу, и скрывается упырь. Я пытался выследить его, но не смог.

— Вам не страшно ходить одному по кладбищу? — спросила Аурика, чувствуя, что снова попадает под какое-то странное обаяние доктора.

Они по-прежнему держали друг друга за руки.

— Страшно, — признался Вернон. — Я циник и реалист, но все, что относится к магии и темным силам, вызывает во мне ужас. И еще страшнее то, что никто до этого не пробовал остановить упыря и его хозяина. Меня это пугает намного сильнее.

Аурика подумала, что Дерек был прав и образ доктора становится по-настоящему романтическим. Бунтарь, защитник слабых и правдолюб отправлен в ссылку на север, он — человек, который не боится признаваться в своих ошибках и страхах и не скрывает неприятную правду. Он искренен, когда говорит и о любви, и о поражении, хотя его речи по-прежнему полны цинизма. Идеальный герой. Дерек не ошибся. Не будь Аурика готова к такому повороту событий, обязательно влюбилась бы в Вернона по уши.

— Пусть этот разговор останется между нами, — сказала она, и доктор тотчас же спросил:

— Вы не сердитесь на меня?

— Нет, — ответила Аурика. — Потому что вы кое-что для меня сделаете.

— А ты действительно изменился, старина, — вскользь отметил Маркус и тотчас же добавил: — Как-то мягче стал, душевнее.

Вспомнив трупы давешних бандитов, напавших на Аурику, Дерек криво усмехнулся и подумал, что с утверждением приятеля сложно согласиться. Но спорить не стал: Маркусу никогда и ничего нельзя было доказать, если он что-то вбивал в свою лобастую голову.

— Жена хорошо на меня влияет, — улыбнулся Дерек, всем своим видом давая понять, что не желает развивать эту тему. Сейчас, когда они быстрым шагом направлялись в сторону кладбища, где вчера скрылся упырь, он хотел сосредоточиться.

Но кое в чем Маркус все же был прав. С недавнего времени мысли об Аурике делали Дерека другим. Мягче и спокойнее, чем раньше. Здесь, конечно, не было любви, просто какая-то спокойная привязанность к хорошему человеку. Впрочем, сейчас он поймал себя на мысли о том, что совсем забыл о девушке, которая с ним спит. Все заняла Вера.

Она ни капли не изменилась. Сейчас, шагая среди надгробий и склепов, механически отмечая красные ленты, натянутые полицейскими там, где пробежал упырь, Дерек не переставал вспоминать: вот Вера стоит возле хозяина гостиницы, слегка поворачивает голову, и непослушный локон, выбившийся из прически, вдруг становится золотым, подсвеченный зимним солнцем.

Он вспомнил, как когда-то давно, в прошлой жизни, они занимались любовью в первый раз, и тогда волосы Веры, рассыпавшись по подушке, казались рыжим золотом в свете лампы на прикроватном столике. И Вера закусывала губу, чтоб не закричать от наслаждения, и глаза ее были закрыты, словно она хотела видеть в этот момент не Дерека, а другого человека…