!Фантастика 2024-4". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Проскурин Вадим Геннадьевич - Страница 832

— И я не сморчок, — с прежней проникновенностью произнес он. — Я просто меньше ростом, чем вы. Но это не помешает мне найти того, кто лишил вас любимой дочери. Сколько было Эмме, шестнадцать? Вышла бы замуж, родила вам внуков… А какой-то ублюдок взял и загубил ее. И вы сейчас не хотите мне помочь. Играете на его поле.

Пекарь хлопнул ладонью по прилавку, и в это время стукнула дверь и звякнул колокольчик — пришел покупатель. Дерек слегка покосился в его сторону: женщина в шубке. Папаша Угрюм махнул ладонью по лицу и дрогнувшим голосом спросил:

— Проходи, дочка, ты чего хотела-то?

— У вас тут просто такой вкусный запах, на всю улицу, — сказал знакомый голос. Дерек обернулся и увидел Аурику, снимавшую рукавички. — Захотелось чего-нибудь…

Она увидела Дерека и растерянно умолкла, словно эта неожиданная встреча была ей неприятна. Он вздохнул, поднялся со скамьи и сказал:

— Добрый день, дорогая.

Девушка опустила глаза и едва слышно откликнулась:

— Добрый день, Дерек.

Папаша Угрюм, который вытащил из-за прилавка корзину со сдобой, смерил Дерека и Аурику придирчивым взглядом и произнес:

— Вот, дочка, таких завитушек и у королевы не поешь. Ты с ним, что ли? — Он мотнул головой в сторону Дерека.

— Да, — ответила Аурика. — Это мой муж.

— Вот, значит, как… — вздохнул Угрюм. — Вот и Эмми моя… эх!

Он махнул рукой и поджал губы, стараясь успокоиться. Его покрасневшее лицо болезненно дрогнуло. Дерек взял Аурику за руку — девушка пришла очень вовремя. Угрюм с удовольствием намял бы бока столичному франту, но ровесница дочери внезапно тронула его до глубины души.

— У нее горница была на втором этаже, — едва слышно произнес Угрюм. — Я-то сам, считай, неграмотный. Ну, имя свое написать могу, прочитать там что-то по складам. А она, голубка моя, всегда была тихая, слабая — к какой работе ее приспособить? Не тесто же месить… Я и говорю ей: Эмми, учись. Жизнь вон какая стала, быстрая. Ученый человек всегда дорогу найдет, ученая жена мужу поможет. Книг у нее было видимо-невидимо, она из столицы выписывала, я на книги никогда денег не жалел. Бывало, сяду вечером после работы, а она мне читает. То сказки, то про животных, то про артефакты эти, прости господи. Век бы слушал…

Он снова провел ладонью по лицу и, выйдя из-за прилавка, повесил на двери табличку с надписью: «Пекарня закрыта». Дерек подумал, что, возможно, эту табличку сделала покойная Эмма — пекарь дотрагивался до картонной полоски с такой осторожностью, словно это была святыня.

— Это ведь я ее нашел. Утро уже, давно пекарню открыл, а она все не спускается, — продолжал Угрюм. — Постучал к ней: Эмми, дочка, что такое? Нет, тишина. Ну, дверь-то я плечом высадил, а Эмми на полу лежит. Ну зачем он так с ней, за что?

И тогда Аурика сделала то, что поразило Дерека до глубины души, — она подошла к пекарю и обняла его.

— Ничего не говорите, — промолвила она. — Больше ничего не говорите, не надо. Просто поплачьте. Теперь можно.

Дерек дождался ее на улице: Аурика вышла примерно через полчаса, неся в руке бумажный пакет со свежей сдобой. Лицо ее покраснело и припухло, под глазами залегли тени, а ресницы слиплись острыми длинными стрелками. Некоторое время они молча шли рядом, потом Дерек сказал:

— Не удивляюсь, что мертвый управляющий вашего имения заговорил именно с вами, Аурика. Вы невероятно добры.

— А вы нет? Он потерял единственное дитя, — чуть ли не сердито проговорила Аурика.

Дерек подумал, что за хмурым тоном голоса она скрывает искреннюю грусть и сочувствие.

— Да, но никто не захотел поплакать вместе с ним, — ответил он. — Только вы.

Он неожиданно поймал себя на мысли о том, что эта девушка неожиданно заняла слишком много места в его жизни. Сколько они знакомы? Четыре неполных дня и три ночи под одним одеялом, а кажется, будто вся жизнь прошла вот так, рядом.

— Вы так говорите, словно я сделала что-то предосудительное. — Аурика одарила Дерека острым взглядом из-под ресниц и тотчас же отвернулась. — А он рассказал мне, что у Эммы были две ранки на запястье, и вся она была белая и холодная, говорил и плакал. Это так жутко, когда такой большой человек плачет, как ребенок…

Она поежилась, будто шубка не согревала. «Способность к некромантии часто возникает у гиперчувствительных людей, склонных приходить на помощь ближнему ценой собственного комфорта и покоя», — вспомнил Дерек параграф из учебника и сказал:

— Знаете, Аурика, пожалуй, у меня есть для вас дело.

Она тотчас же оживилась, и в ее глазах появился энергичный блеск. Глаза были красивые: темно-карие, с густыми пушистыми ресницами, как у олененка.

— Какое? — поинтересовалась Аурика.

— Я сегодня был у Августа Вернона, и он что-то темнит, — сообщил Дерек. Впереди появилась острая кость собора: сквозь распахнутые настежь двери было видно кандило, над которым парили звездочки свечей. Впервые за долгое время Дереку захотелось зайти в храм. Не отстоять службу, а… просто так. Зажечь свечу, окунуть пальцы в святую воду и дотронуться до лба.

Аурика поморщилась.

— Невыносимый человек! — воскликнула она.

Должно быть, Вера на ее месте сказала бы что-нибудь похлеще. Вера называла вещи своими именами и сказала бы, допустим, что доктор Вернон — выродок и скотина, какого белый свет не видывал.

— Согласен, — кивнул Дерек. Сколько можно вспоминать Веру? Его жизнь не крутится вокруг бывшей жены, в конце-то концов. — Несколько месяцев назад кто-то сжег архив здешнего анатомического театра. Вернон сказал, что это был ортодокс, который швырнул бутылку с зажигательной смесью. Но когда я сегодня подходил к зданию, то обратил внимание на следы по стенам второго этажа — такие оставляет только «Дымохлоп».

— «Дымохлоп»? — переспросила Аурика. — Что это?

— Взрывчатый артефакт. Архив уничтожили именно с его помощью. Отделения инквизиции здесь нет, значит, никто не заподозрит, что в деле замешана артефакторика. А на ортодоксов можно валить все что угодно, с них спроса нет.

Аурика понимающе качнула головой. Если Вернон действительно замешан в этом деле с вампирами, то Дерек сейчас просто подставляет ее под удар. Но, возможно, это был единственный способ докопаться до правды.

— А что от меня требуется? — спросила Аурика.

После небольшой паузы Дерек произнес:

— Пойти завтра на кладбище. Когда Вернон к вам подойдет, сделайте вид, что заблудились, и попросите его вывести вас. Он, конечно, спросит, что вы там забыли. Ответьте, что искали могилу Эммы, настолько вас тронуло горе ее отца.

Аурика остановилась и посмотрела на него так, словно он со всей силы залепил ей пощечину.

— И для чего это нужно? — спросила она и растерянно добавила: — И вообще… с чего вы решили, что он там будет?

Дерек вздохнул, смахнул снежинку с аккуратного воротничка Аурикиной шубы. Они остановились возле ступеней собора, Дерек сунул руку в карман пальто и нашарил несколько монет. Хватит и на свечу, и на подаяние.

— Я видел пометки в его ежедневнике, — сообщил он. — Войдите в доверие. И расскажите мне, что задумала эта сволочь. Он может невольно раскрыться перед красивой девушкой, которая к тому же его увлекла не на шутку.

К щекам Аурики прилил румянец, а глаза заблестели от гнева.

— Вы… — начала было она, задыхаясь от обиды. — Вы такой же невыносимый тип, Дерек!

Дерек утвердительно качнул головой.

— Я даже хуже, — произнес он, — причем намного. Вы все сделаете?

В глазах девушки сверкнули слезы — она в самом деле готова была расплакаться.

— Сделаю, — в конце концов, кивнула Аурика. — Что еще мне остается?

Остаток дня она провела дома. Дворецкий, помогая хозяину избавиться от пальто, чопорно сообщил:

— Госпожа Тобби вернулась после обеда.

Дерек хотел было посоветовать дворецкому не напускать на себя такой важный и напыщенный вид, но не стал.

Он провел в церкви около часа — просто сидел на скамье, сцепив перед собой руки в молитвенном жесте, и ни о чем не думал. В голове было пусто и звонко, и Дерек не чувствовал ничего, кроме усталости. Священник, который вышел со стороны исповедальных кабинок, пристально посмотрел в его сторону — должно быть, ждал, что Вангейнский изувер явился на исповедь. Дерек ничего не ответил на вопросительный взгляд, и святой отец ушел.