!Фантастика 2024-4". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Проскурин Вадим Геннадьевич - Страница 788

— Умница, — одобрил Эвгар. Вязкое, томительное ощущение беспомощности, охватившее меня в тот миг, когда я услышала его голос, все никак не проходило.

Из саквояжа донесся хлопок — легкий, едва различимый. Я испуганно посмотрела вниз, и Эвгар сказал:

— Ты кушай, кушай. Мясо стынет. Ешь, а я буду говорить.

Я подчинилась. Отрезала кусочек стейка, отправила в рот. Нежнейшее мясо казалось мне абсолютно лишенным вкуса. Овощи, политые ароматным соусом, были водянистыми и пресными.

— Ты рассказала ему, что я жив. Привела неоспоримые доказательства — причем такие, которые сделали тебя ненужным свидетелем. Плюс добавила полную информацию об артефактах. И зачем ты ему теперь нужна?

Он был прав. Незачем. Мои клиенты всегда играли в открытую — на этом я и попалась.

— Но печать на посылке… — промолвила я. Голос прозвучал жалко, чуть ли не обиженно. — Ее могли бы найти.

— Печать магическая, — усмехнулся Эвгар. — Испаряется после того, как сломана. Мало ли кто может быть твоим врагом? Друзья Тобби, например. Лихо ты с ним обошлась, я впечатлен.

Откуда, дьявол побери, он все знает? Смотрит на меня в волшебное зеркало?

Боковым зрением я заметила, как Эвгар вскинул руку, подзывая официанта. Мелькнуло тонкое запястье, украшенное алой ниткой с узелками — новомодное поветрие, якобы эта безделушка, привезенная из Святой Земли, приносит удачу в делах. Все мужчины в столице сейчас такие носят. И Дамьен, и Фюке, и принц Эван — только король не поддался общему безумию.

— Счет, пожалуйста.

— Сию секунду, милорд.

— Одним словом, переходи на нелегальное положение, — посоветовал Эвгар. — Из клиентов у тебя остался только Бувье. Меньшее из зол, на мой взгляд.

Зашуршали ассигнации, ложась в книжку меню.

— Отдай ему эти артефакты, — проговорила я. — Почему бы нет?

— А потому что сволочь, — произнесли от двери. Судя по тому, как изменилось лицо бармена, который медленно опустился под стойку, как немногочисленные посетители с жалобными стонами нырнули под столы, дела были плохи. Катастрофически плохи.

Эвгар поднялся из-за стола и, крепко взяв меня за локоть, поставил на ноги и резко развернул так, что я стала его живым щитом. Он действительно нуждался в щите: в дверях стоял Бувье собственной персоной. Его ребята, вооруженные до зубов, уже рассредоточились по ресторану. Зашуршали жалюзи на витринах, отделяя нас от остального мира.

— Сволочь, ага, — дружелюбно сказал Эвгар. Я вцепилась в его руку и судорожно прикидывала, насколько Бувье нуждается в живом артефакторе, и как быстро нас нашпигуют свинцом, если дела пойдут еще хуже. — Кто мне обещал личный канал поставки с юга?

Бувье и ухом не повел. Судя по выражению его лица, ему было наплевать на все, что скажет Эвгар — он хотел получить свое.

— Где мои артефакты? — сухо спросил он. Эвгар негромко рассмеялся и поставил ногу на свой саквояж. Рука, державшая меня, едва заметно стиснула мою грудь.

— Да вот они. Узнал, что ты зашевелился и привез лично. Дай нам уйти и забирай.

Бувье посмотрел сперва на саквояж, потом перевел взгляд на меня.

— Благодарю вас, миледи, — произнес он. — Вы отлично справились. Сколько вам обещал ваш предыдущий заказчик?

— Пятьсот тысяч золотых карун, — прошептала я. Вялая покорность, наполнявшая меня, никуда не делась: я почти безжизненно болталась в руках Эвгара и чувствовала себя марионеткой на веревочках. Хозяин обрежет их одним движением ножниц, и я упаду.

Бувье уважительно кивнул.

— Щедро, щедро… Удваивать их я, конечно, не буду. Вы ведь работали не одна, мои ребята тоже постарались.

— Просто отпустите меня, — свистящий шепот, сорвавшийся с моих губ, был таким, что я сама испугалась. Бувье прикрыл глаза.

— Разумеется. Эвгар, я надеюсь, что больше тебя не увижу. Проваливайте.

Эвгар толкнул саквояж в сторону Бувье и, не выпуская меня, двинулся к дверям.

— Удачи, Итан! — произнес он. Один из подручных Бувье открыл дверь, и мы с Эвгаром буквально вывалились в шум вокзала. Издали свистели поезда, шли люди, гремели багажные тележки, надрывались усилители, и эта какофония казалась мне райской музыкой.

А потом мир погрузился в тишину, и тяжелый горячий кулак ударил меня промеж лопаток.

Я успела удивиться, почему это вдруг лечу куда-то в сторону лавочек для пассажиров, почему воздух наполнен отвратительным запахом гари, дымом и пеплом, почему…

Потом пришел грохот взрыва и крики. И стало понятно, почему.

Придя в себя, я обнаружила, что лежу на койке, затянутой белым холстом, в большом зале лечебницы святого Варфоломея, и этот зал полон раненых и умирающих. Со всех сторон летели жалобные стоны и хрипы, зал наполняли отрывистые голоса медикусов, быстрые шаги сестер милосердия, похожих на больших серых птиц, а воздух был пропитан запахами гари, крови и нечистот.

Я поймала себя на мысли, что очнулась потому, что застонала. Спина и голова болели так, что все кругом качалось и плыло.

— Тихо, тихо, — пожилая сестра милосердия неслышно появилась откуда-то сзади, положила мне на лоб кусок ткани, смоченный каким-то остро пахнущим средством, и была такова. Я закрыла глаза и обмякла на койке. Неужели взрыв был такой силы, что все люди в зале пострадали именно от него?

Бувье наверняка погиб. И Эвгар, возможно, тоже. Хотя он, разумеется, был готов к такому повороту и наверняка сейчас сидит где-нибудь, смотрит в свое волшебное зеркало, как я тут корчусь, да горя не знает. Но мало ли?

— Госпожа Анхельм, да, — услышала я знакомый голос. Неужели Фюке? Да, это он: открыв глаза, я увидела, как Фюке в наброшенном на плечи халате решительно идет среди коек в сопровождении сестры милосердия. Стоило ему приблизиться, как я схватила его за руку и твердо сказала:

— Увезите меня отсюда. Как можно скорее.

— Я здесь именно для этого, дорогая, — с искренним сочувствием произнес Фюке и, с легкостью подхватив меня на руки, направился к выходу. Сестра милосердия спешила за ним, всплескивая пухлыми ладошками и повторяя, что больных нельзя забирать вот так, в исподнем.

— Можно, можно, — небрежно бросил Фюке через плечо, и его голос прозвучал так, что сестра милосердия решила больше не спорить, сразу же отстала и пошелестела по залу к другим раненым.

Миновав длинный больничный коридор и выйдя на улицу, Фюке усадил меня в экипаж и сделал знак кучеру: вперед да побыстрее. Недавно прошел дождь, воздух был свежим и прохладным, и Фюке набросил свой сюртук поверх моей больничной рубахи.

— Я отвезу вас к вам домой, — сказал он. — И вызову нормального медикуса, а не этих святош-коновалов. Они бы вас залечили до смерти своими молитвами и псалмами.

— Ни в коем случае! — после взрыва я не сомневалась в том, что по месту регистрации меня ждут новые подарки его величества. — Анри, мне нужно срочно уехать из города. Немедленно.

Фюке посмотрел на меня с непривычным удивлением. Казалось бы, ему уже давно не была в диковинку специфика моей профессии — а вот поди ж ты, он снова вопросительно поднял бровь и спросил:

— Прямо так, в рубище?

— Это рубище может стать саваном, — промолвила я. — На вокзале был взрыв, так? Эта бомба была прислана мне, Анри. И этот человек продолжит начатое, я не сомневаюсь.

Фюке вздохнул и понимающе покачал головой. Экипаж свернул на Малую Канавную, тихую улочку, известную самыми модными магазинами ателье и готового платья.

— Бувье погиб, — коротко сообщил Фюке. — Вся столица гудит. Говорят, что это новый передел рынка наркотиков. Вон, — он кивнул в сторону свежей газеты, лежавшей на сиденье. — Уже строчат, что Бувье ликвидировал кто-то из семьи Каматти. Прямо страшно жить становится.

Я и не сомневалась. Министр инквизиции при смерти, король преступного мира размазан взрывом по всему вокзалу — в столице наступали опасные времена.

И начала их я.

Фюке постучал в стенку, отделявшую нас от кучера, и экипаж послушно остановился.

— Подождите минутку, — сказал Фюке, открывая дверь. — Я скоро.