!Фантастика 2024-4". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Проскурин Вадим Геннадьевич - Страница 1101

– Я читал твою последнюю статью в «Вестнике». Ты действительно думаешь, что в столице появился новый безумец?

Эмма пожала плечами. Пригубила сок.

– Я больше не работаю в газете. Пусть с этим теперь разбирается кто-то другой.

Артуро улыбнулся каким-то своим мыслям. Провел пальцем по бокалу, стирая золотистую каплю.

– Чем планируешь заниматься?

Служанка в накрахмаленном чепце, с перетянутой корсетом талией принесла завтрак: ноздреватые ломти свежего белого хлеба, банку, в которой сквозь слой джема просвечивали тонкие ломтики яблок, и целое блюдо мясной и сырной нарезки. За подол ее пышной юбки зацепился яблоневый лист. Эмме казалось, что она сходит с ума.

– Продам дом. Куплю маленькую квартиру в центре… – Голос Эммы дрогнул. Фантасмагория, в которой она куртуазно завтракала с мучителем ее отца, достигла своего пика: Эмма даже не сразу поняла, что плачет. – Пойду и кинусь в Шашунку, вам-то какое дело?

– Ты мне искренне симпатична, Эми, – спокойно признался Артуро и взял с блюда хлеб, но есть не стал – задумчиво скрошил кусок в траву. – Я планирую восстановить тебя на работе, – он усмехнулся и добавил: – Ну нравятся мне твои статьи. Просто нравятся.

Эмма провела по щеке тыльной стороной ладони. Ей следовало удивиться – да только сил не было.

– И что вы за это попросите?

Артуро улыбнулся и накрыл ладонью руку Эммы.

– А что мужчина может попросить у женщины?..

Вздрогнув от внезапного омерзения, Эмма попробовала освободить руку, но это оказалось безнадежной затеей. Проще было вырваться из медоедского капкана.

– Конечно, продолжения журналистского расследования, – довольно улыбнулся Артуро. – Что-то мне подсказывает, что если маниак еще на свободе, то ты сумеешь на него выйти.

Эмма закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Надо было успокоиться – дыхательной гимнастике ее научил хирург в госпитале: кому нужны ассистентки, которые падают в обморок при виде окровавленных тел? Артуро ласково погладил ее по запястью и убрал руку.

– Я ничего не знаю о маниаках, – призналась Эмма. – Я просто изложила информацию из охранных протоколов.

Артуро пожал плечами и принялся сооружать себе бутерброд.

– Я расскажу тебе одну очень интересную историю, – сказал он и придвинул к Эмме хлеб и варенье. – Ты ведь любишь истории?

Эмма кивнула. Она ведь была журналисткой – а страсть к хорошему рассказу и желание сделать репортаж всегда помогали ей выбраться из тех закоулков, куда загоняла жизнь.

– Лет двадцать назад, – начал Артуро, – когда я только пришел в инквизицию, ведомство возглавлял некто Крунч Вальчик. Ты вряд ли слышала о таком, он пробыл на своем посту около двух месяцев, не больше.

– Ни разу не слышала, – кивнула Эмма. – Я была уверена, что шефом всегда был государь.

– Почти всегда, – уточнил Артуро. – Так вот Вальчик. Меня было определили в его личные помощники, но я сказался больным и на несколько недель отошел от службы. Потому что он оказался самым настоящим маниаком, и мне просто стало страшно. Понимаешь, одно дело – пытать ведьм для того, чтобы получить показания. Я отлично умею проводить допрос третьей степени, но поверь, мне это нисколько не нравится. И совсем другое – пытать женщин только потому, что ты получаешь удовольствие от их страданий. Так вот Вальчику нравилось мучить ведьм. Он испытывал от этого наслаждение похлеще, чем от самых разнузданных плотских радостей.

Эмма поежилась, словно в жаркий летний день ворвался ледяной зимний ветер.

– Я много о нем думал, – продолжал Артуро, – и сейчас думаю, что таким образом он их наказывал – за то, что они были ведьмами. Видишь ли, задача инквизитора и тогда, и теперь – это проведение расследования и установление истины. А Вальчик не нуждался в истине. Он желал только мучений и боли. Как и наш убийца рыжих девушек, которому точно так же нравится пытать и наказывать.

– Он ведь уже в тюрьме, – сказала было Эмма, но Артуро только отмахнулся:

– Да брось ты. Наш умница Крич поступил в лучших традициях восточных коллег и выставил виноватым какого-то уголовника, мало ли в охранном отделении таких на примете? И пока тот закрыт за железной дверью, настоящий маниак прекрасно себя чувствует на свободе.

Эмма пожала плечами. Неприятное предчувствие словно всколыхнулось в душе и тотчас же отпрянуло.

– Подозреваю, что Крич даже не искал убийцу, – сказал Артуро. – Я тоже умею читать охранные документы, так вот расследование проводят совсем не так.

– Что же делать? – спросила Эмма.

– Не красить волосы, – ответил Артуро. – И готовиться к новым делам.

Глава 8

Белые острова

В вагоне было душно, воняло дрянным табаком, потом и протухшей капустой. Заключенные валялись на грязных деревянных лежаках, вяло переругивались с охраной и играли в карты. Иногда возникала столь же вялая потасовка, которую лениво разгоняли охранцы, – если в первые дни они охотно пускали в ход дубинки, то за седмицу пути на север все устали и вымотались, так что затевать серьезную драку ни у кого не было ни сил, ни желания. Андрей лежал на верхней полке и смотрел в зарешеченное окно – за грязным стеклом тянулись бесконечные леса, и казалось, что дорога так и будет тянуться среди этих высоких сосен до конца света. Супесок, расположившийся напротив, курил вонючие самокрутки, периодически жаловался на боль в спине – на допросах ему, похоже, крепко досталось – и рассказывал об аальхарнском севере. В юности он прожил там несколько лет, и истории о крае бесчисленных озер с прозрачной студеной водой, непуганых медоедов и рыбе, что клюет чуть ли не на голый крючок, звучали очень романтично, однако Андрей сомневался, что все так и будет на самом деле. Когда-то он читал книги по истории нового времени и имел все основания полагать, что по прибытии их запрут в бараки и будут выгонять на работы – стройку какой-нибудь бесконечной дороги из ниоткуда в никуда. Романтика…

Если Андрей, размышляя о провалившемся заговоре и том, что ждет их впереди, едва не впадал в панику, то Супесок вообще не был склонен к напрасной рефлексии. Андрею казалось, что сейчас его товарищ словно отключил все чувства и желания, кроме самых основных – поесть, покурить, справить нужду и выспаться. Может быть, это было правильно: когда поезд с заключенными миновал Залесье и въехал в северные земли, Андрей совсем помрачнел, а Супесок сохранил бодрость духа.

– Не грустите, доктор, – сказал он, когда заключенных выгнали из вагонов и под захлебывающийся лай свирепых караульных псов пинками выстроили на перроне в какое-то подобие колонны. – Я думаю, мы еще вернемся.

За деревьями поднималось солнце, окрашивая кору сосен теплой золотистой охрой. Утро пахло хвоей и свежим дождем – после спертого воздуха арестантского вагона у Андрея закружилась голова, и он едва не упал. Супесок поддержал его под локоть, а сержант охранцев незамедлительно отоварил ударом приклада в плечо.

– Политические, молчать! – рявкнул он, хотя ни Супесок, ни Андрей не проронили ни слова. – Ну что, ублюдки, добро пожаловать на север! Это место ошибок не прощает, а рудники в особенности. Стране нужен металл, так что готовьтесь вкалывать и сдохнуть! Дальше пойдете пешком, и упаси вас Заступник сделать хоть шаг в сторону – мигом получите пулю в башку! Ясно?

– Ясно… – нестройно прогудели заключенные, и охранцы принялись орудовать дубинками, разделяя их на небольшие группы, чтоб удобнее было конвоировать. Впрочем, Андрея и Супеска сержант придержал: