"Фантастика 2024-5". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Ляпина Юлия Николаевна - Страница 982

– На этом всё и закончилось, – раздался в полумраке голос Афинофоно. – В Вавилонской Башне вместо старого уборщика появился новый, тихий паренёк с удивительно подходящим именем… А вскоре нам попросту стало не до того, чтобы присматривать за своим созданием. Среди Великих произошел раскол, начало которому положили исследования лаборатории некротики и который закончился в конце концов тем, что принято называть Первой Магической. Да, поначалу была всего-навсего эдакая маленькая гнусная внутрисемейная война… Когда до всех наконец дошло, к чему приводят подобные способы ведения диспутов, на дымящихся развалинах города было заключено соглашение; и некроманты удалились в мёрзлые северные земли, прихватив с собой добрую половину лабораторного оборудования башни. Тогда это казалось наилучшим выходом… Примерно в это же время было составлено и испытано одно из величайших заклятий, названное впоследствии заклятием Мооса; оно изменяло некоторые мировые константы, влияя на кристаллическую решётку металлов и делая их на несколько порядков мягче… Считалось, это самый надёжный способ не допустить в мире масштабных войн; но, как выяснилось, большие армии могут прекрасно сражаться и деревянным оружием. Неуёмные амбиции некромантов привели ко Второй Магической – по счастью, лишь спустя многие сотни лет, так что у нас была возможность хорошенько подготовиться. И вот, после очередной астральной битвы (а надо сказать, сражения, происходившие в вещном мире, – лишь слабое отражение того мочилова, что творилось в астрале) мы обнаружили, что остались одни… Эти престарелые маньяки наконец-то поубивали друг друга, и мы, младшие маги, смогли заняться своими делами. Иерофант удалился к себе, в Монастырь Безумных Метеорологов, и озаботился вопросами климата – собственно, он и раньше занимался этим, только теперь у него над душой не висело многочисленное начальство, ну а я окунулся с головой в собственные исследования…

– Так что же, – хрипло спросил Иннот; в горле его пересохло, и он не узнал собственного голоса. – Так что же; выходит, я и Подметала – это один и тот же человек?

– Не совсем один и тот же… Но примерно на две трети – да.

– И это значит, что Джихад – моя сестра? На две, блин, трети!!!

– А чем плохо, когда лучшие друзья оказываются ещё и родственниками?

Каюкер встал и подошёл к окну. Небо на востоке потихоньку бледнело; разгоралась заря нового дня. Ночь пролетела совсем незаметно… Он зажмурился и изо всех сил сжал руки на подоконнике.

– Слушайте… Зачем вы всё это мне показали?

– Потому что теперь ты стал одним из нас.

– Одним из вас! Что значит – одним из вас? Ходячей диковиной? Ярмарочным уродом, сотворенным ради глупой шутки?!

– Он не понимает… – тихонько вздохнул иерофант. – Да, всё это начиналось, почти как шутка; или как смелый эксперимент, если хочешь. Ну и что? А с чего начинается большинство жизней, ты никогда не задумывался? Иногда вообще с лишнего стакана рома на вечеринке!

– Ты стал одним из тех, чьи поступки влияют на судьбы мира, – с нажимом произнёс Афинофоно. – В конце концов, совершенно неважно, каково твоё происхождение. Имеет значение только одно – кто ты есть.

– В точности так, – подтвердил иерофант. – Чтобы стать Великим Магом, вовсе необязательно уметь колдовать. Забавно, правда? Ты в конце концов достиг того, о чём мечтал Чаква Шамполамо; а он… Он всего лишь следовал своим прихотям и фантазиям, не более того. Даже имя придумал себе такое, чтобы звучало таинственно и романтично.

– Да уж, во мне романтизма ни на грош, – согласился Иннот. – Ну, и… Что теперь?

– Что теперь? Теперь нам предстоит следить за порядком в эфирных сферах, искоренять мировое зло и насаждать всеобщее благо… Всё в таком духе, старина! – Афинофоно неожиданно усмехнулся и подмигнул каюкеру. – Но ты не переживай, такие вещи обычно получаются сами собой.

Эпилог

– Почему у вас двери настежь? – брюзгливо осведомился патологоанатом. – Это что же получается – заходите, люди добрые, берите, что хотите – так, что ли?

Похожий на небольшого грустного бегемотика дежурный прозектор философски пожал плечами и тихонько вздохнул. За долгие годы службы он усвоил одну важную вещь: спорить со всевозможным начальством – дело гиблое. Тем не менее молчание стало бы своего рода признанием вины; поэтому он проворчал:

– А что здесь брать, скажите на милость? Это же морг…

– Сразу видно, не доводилось вам в трущобах работать, – нудил патологоанатом. – Вот там запросто могли бы недосчитаться поутру парочки-другой клиентов… Да и тут, честно говоря… Пирожки-то с мясом покупаете, небось? Это санитарное недоразумение…

Прозектор перевёл печальный взгляд на свой объёмистый живот, которым в немалой степени был обязан разнообразной выпечке.

– Только у проверенных продавцов; так что риск невольной антропофагии сведён к минимуму, – попытался сострить он.

– Э, батенька! Проверенные-то они проверенные, а от каждой порции откусить не заставишь… Народишко у нас сами знаете какой…

– Честно говоря, я был в полной уверенности, что запер за собой… – признал поражение прозектор. – Вышел всего на минуту купить этих новомодных курительных палочек.

– А, папиросы? «Смоукер стик», так, кажется, они называются? Да, вещь забавная… У нас половина Управления ими балуется. Самое смешное, что это абсолютно законно! Ну ладно… Где там у вас вчерашний материал?

– Тот, что с улицы Старых Каштанов? Девятый бокс… Подготовить вам стол?

– Да, разумеется… Хотя, честно говоря, здесь скорее был бы уместен не я, а наш штатный бормотолог. Но он, как на грех, укатил в отпуск, а мне приходится отдуваться, хотя и слепому ясно, что тут имел место типичный случай чародейной атаки… Дежурный наряд рассказывал, там ничего целого не осталось – щепки и мелкие осколки… Вообще случай, конечно, из ряда вон выходящий: потайная комната в старом доме, да плюс ещё, судя по всему, бормотологическая лаборатория… И теперь мне предстоит вскрывать какую-то старушенцию, хотя единственное, что в ней осталось целого, – дурацкий самодельный протез!

– Протез?

– Ну да! Представьте себе – костяная нога! Эй, милейший, что с вами?!

Прозектор застыл, словно изваяние; челюсть его отвисла. Широко раскрытые глаза уставились на распахнутую настежь цинковую дверцу холодильника с выведенной на ней цифрой «9». Роликовая полка была выдвинута до упора, рогожа валялась на полу. Патологоанатом изрек что-то вроде «мгм-дэ-э…» и перевёл взгляд на стену. Судя по всему, кто-то пинком повалил шкафчик с реактивами, потом обмакнул палец в разлившуюся зелёнку и вывел на белом кафеле корявые буквы.

«Вы фсе тут ваще падонки, – гласила надпись, – и хоспис ваш – полный ацтой».

Анна Клименко

Век золотых роз

Пролог

Дикие земли, Храм Шейниры.

«Может ли смертный победить бога?»

Верховный жрец Шейниры, Темной Матери всех синхов, смотрел на долину золотых роз, которая окружила Храм едва ли не у начала времен. Легкий ветерок, не нарушающий духоту ночи, гнал волны по долине, и тогда старому жрецу казалось, что розы издают едва различимый звон, точно маленькие колокольчики. Да они и выглядели так, словно каждый лепесток был сделан из сусального золота – но, конечно же, звенеть не могли. Самые обычные живые цветы, которые только кажутся драгоценностью…

«Как и многое под небом Эртинойса», – старый жрец усмехнулся, побарабанил когтями по резным малахитовым перилам.

– Вы слишком красивы, – шепнул он, обращаясь к поблескивающим в паутине лунного света цветкам, – но мне ли не знать, скольких смертных вы отправили к богам-покровителям своим ароматом?

Снова подул ветер, и старику в который раз послышался тихий мелодичный перезвон.

«А может быть, они просто оплакивают свою судьбу, предчувствуя скорую гибель?»

Жрец поежился. Главное, не дать мыслям Темной Матери просочиться в свои собственные. А розы – розы и вправду были обречены. Что есть простой цветок, пусть и священный для Претемной Шейниры, когда его хозяйка и покровительница очутилась в темнице? Пройдет еще несколько лет, и золотые розы исчезнут с лица мира.