"Фантастика 2024-5". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Ляпина Юлия Николаевна - Страница 1592

– Я передам Самии твои пожелания, – с демонстративно приклеенной улыбкой, не моргнув и глазом, вру я.

До тех пор пока Айла не окажется в родном доме в безопасности, я не намерен сдерживать друзей. Всё равно долгие столетия нас, как потомков Илоса с Даром Тьмы, считали злом, а значит, каиданцы знали, к кому лезли.

Глава 11

Айла

Я надеялась, что никогда больше мне не придётся, открыв глаза, видеть убранство этой излишне вычурной комнаты в золотисто-голубых тонах. Большое количество зеркал в золотых рамах, массивная перегруженная витиеватой резьбой мебель, белая лепнина на потолке и позолоченная на стенах, бледно-голубой шёлк на кровати. Пол из тёмного дерева, покрытый дорогим ковром. Даже спинка и балдахин кровати украшены громоздкими растительными мотивами: стебли, листья и гроздья ягод. И всё, конечно, из золота. От его обилия слепит глаза, стоит солнцу подняться из-за горизонта и осветить комнату сквозь огромные окна.

Не знаю, чем думал Эол, поселив меня сюда вместо камеры в дворцовой тюрьме. Но он жестоко ошибается, если полагает, что я рада оказаться в той же комнате, которую занимала, приезжая сюда ради подставной свадьбы. Или он делает это с надеждой, что и к его брату будут относиться подобающе?

– Кто ты? – резко спрашиваю я служанку в маске, которая неподвижно стоит в комнате, дожидаясь моего пробуждения.

Я не чувствую к ней ненависти, но и проникаться доверием к кому бы то ни было в Цере, я не намерена. Оглядываю её неудобную форму и корсет, вспоминая, как сестра носила подобный наряд, когда Даян забрал её отсюда.

Жгуты сняли, но Эол ясно дал понять, что использование Дара ничем хорошим для меня не закончится. И он прав. Я всё ещё связана с Клетусом, хоть он и приспустил поводок. Однако стоит мне использовать тьму, и он моментально почувствует Дар, а потом – кто знает. Возможно, полностью лишит меня воли и будет таскать как безвольную куклу повсюду за собой. От Эола мало помощи, пока у Клетуса есть способность меня контролировать.

– Сними эту дурацкую маску. Бесполезная вещица. Как вы вообще в ней дышите?

Служанка наклоняет голову, в нерешительности касаясь края белой безликой маски, но пока не решается её снять. Всё, что я могу видеть, – это блеск живых карих глаз. Её волосы пшеничного оттенка заплетены в тугую косу, лежащую на плече. Значит, исарийка.

– Ойро? – женщина наконец подаёт голос.

Я вновь поворачиваюсь к ней, хотя уже какое-то время смотрела в окно, ни о чём не думая.

– Ойро – моя сестра. Я – Айла, а ты, должно быть, Энис, – я прекрасно помню воспоминания сестры и знаю, что только Энис отказалась покинуть дворец.

Теперь служанка на свой страх и риск стягивает маску. Её лицо доброе, хотя видно, что она привыкла держать губы в напряжении, строго следя за обстановкой. Вокруг тёплых карих глаз сеть морщинок. Она приблизительно одного со мной роста.

– Я знаю, что вам нельзя ходить без маски и разговаривать, поэтому держи её всегда в руках, чтобы успеть надеть обратно, – уже мягче советую я.

Хоть Энис и помогала сестре, но я так же знаю, что она близка с Эолом. Даже учитывая это, я не хочу, чтобы её наказывали из-за моего приказа снять маску.

– Конечно, принцесса Айла. Ойро… Принцесса Ойро забрала двух служанок. С ними всё хорошо? – исарийка держится прямо и не отводит взгляда, когда я хмуро смотрю на неё в упор. Она не боится меня, и я этому рада.

– Хана и Мэй? Да, они пожелали вернуться в Теялу, и мы их туда отправили.

– Спасибо, – искренне благодарит та, не стесняясь показывать своего облегчения. Но через мгновение Энис вновь расправляет плечи и продолжает ровным, деловитым голосом. – Его высочество принц Эол просил…

– Почему ты не пошла с ними? Ойро рассказала, что ты отказалась, – перебиваю я, вставая с кровати и не желая слушать о прихотях его высочества. Голова кружится от недоедания, но я стараюсь подавить эту слабость.

– Я… не могла, потому что мне некуда идти, – нехотя признаётся она. – Почти всю жизнь я провела в этом дворце и не знаю другого дома.

Я понимающе киваю и не настаиваю на подробном объяснении. С недовольством осматриваю свою одежду. Мы прибыли во дворец ночью и, слава Первым, Эол не додумался меня переодевать, оставив спать в том же исарийском платье. Кожа чешется от колючей ткани, я растерянно тру шею. Подхожу к огромному шкафу с одеждой, бесцеремонно распахиваю дверцы и пробегаю пальцами по платьям, висящим внутри. В основном белые, красные и золотые оттенки. Любимые цвета каиданцев. Слишком плотные материалы, тугие корсеты, полностью открытые плечи и нередко глубокое декольте.

– Ваше высочество, принц Эол просил помочь вам переодеться. Надеюсь, вы сможете выбрать платье на свой…

Шумно захлопываю дверцы шкафа, из-за чего Энис обрывает предложение на середине. Я поворачиваюсь к служанке, сцепив руки перед собой на животе, и стараюсь сохранять самообладание. Медленно вдыхаю и выдыхаю, чтобы подавить раздражение. Нет смысла кричать на Энис, она ни в чём не виновата.

– Дорогая Энис, я бы хотела просто помыться, – как можно мягче говорю я.

– Я уже наполнила ванну. Она в соседней комнате, – исарийка указывает рукой в сторону светлой двери, также украшенной позолотой.

– Благодарю. И передай, пожалуйста, его высочеству, что ему стоит хоть немного изучить традиции других стран. Например, ломать дом одних «родственников» и красть других не является хорошим тоном. А также девушки в Илосе не носят платья с полностью оголёнными плечами и декольте, которое показывает всё, стоит лишь слегка наклониться. Если он хочет нарядить меня как шлюху в тугой корсет и красное, то пусть придёт и скажет мне это лично! – на последнем предложении я невольно рявкаю, не заметив, как речь сама собой полилась быстрее, а тон стал злее.

Закончив тираду, я осекаюсь и возвращаю дежурную улыбку на лицо. К моему удивлению, Энис не выглядит оскорблённой, она почтительно кланяется, быстро прячет улыбку за маской и так же тихо скрывается за дверью.

Я провожу больше часа в ароматной тёплой воде, избавляясь от следов дальней дороги, страха и раздражения. А после, хоть и морщусь, но надеваю то же самое исарийское платье. Обыскиваю всю ванную комнату в поисках хоть какого-нибудь оружия, может, ножницы или острые шпильки для волос, но, к несчастью, длинными шпильками пользуются только теялийцы, а ножницы если и были, то их предусмотрительно убрали.

В зеркале осматриваю своё лицо. Нос не сломан, а мази, что Эол использовал, сняли отёк, заживили ссадины, оставив лишь бледный синяк, как напоминание о произошедшем. Ещё пару дней и след сойдёт.

Я мылась достаточно долго, поэтому меня не удивляет присутствие в комнате Эола, ожидающего на светлом диванчике у изножья кровати. Он привёл себя в порядок: помылся и побрился. Поверх простой белой рубашки, заправленной в чёрные штаны, на нём расстёгнутый чёрный кафтан с высоким воротником, украшенный золотыми нитями. Его поза расслабленная, в родных стенах замка ему гораздо спокойнее. Мне хочется испортить его настроение, но на ум ничего не приходит, поэтому взглядом я уделяю ему столько же внимания, сколько и неприметному стулу в углу комнаты.

– Энис мне всё передала, – говорит Эол, понимая, что я не намерена начинать светскую беседу.

– Уверен, что она передала всё? – я насмешливо склоняю голову, откидывая подсохшие волосы назад. – Там было что-то про декольте, шлюх и отсутствие каких-либо манер?

Уголки его губ приподнимаются.

– Да, такое там было.

– Так ты пришёл сказать мне это лично?

– Я принёс тебе еды, – он кивает на овальный стол перед диваном в центре комнаты.

Там стоит поднос, а на нём жареный хлеб, варенье, варёные яйца, выпечка и фарфоровый чайник, из носика которого идёт пар. Желудок так сильно скручивает от манящих ароматов еды, что голодное урчание сразу меня выдаёт. Эол быстро поднимается на ноги и, обхватив мою ладонь, подводит к столу. Я не сопротивляюсь и не вырываю руку, потому что у меня нет сил с ним препираться. Мы вместе садимся на диван, и я молча принимаюсь за еду, игнорируя робкую улыбку и внимательный взгляд Эола, сопровождающий каждый мой укус булочки с яблочной начинкой. Принц нагибается вперёд, берёт одно из варёных яиц и начинает счищать скорлупу, глядя прямо перед собой в окно.